Work Text:
Шерлок презирает дни рождения.
Они приносят лишь фальшивые улыбки и едва терпимое присутствие других людей, и это не говоря уже о нежелательных подарках – на самом деле, сколько бесполезных предметов нужно одному человеку? А ещё эти все ненужные украшения, шары и плакаты, пироги и свечи. Всё это абсолютно неуместно. Как и тот факт, что он родился сорок лет назад.
Он никогда не мог понять, почему люди настаивают на праздновании чего-то столь банального – да, родился, как и другие на планете. Ну и отлично. Дни рождения означали необходимость сидеть здесь, на диване, зажатым между миссис Хадсон и Молли, выдавливая улыбку и притворяясь довольным подарком домовладелицы – новый дирсталкер, спасибо вам, миссис Хадсон, старый-то уже поизносился. Молли отличилась в лучшую сторону, подарив новый микроскоп, конечно, не ровня его нынешнему, да и не стоит он тех денег, что она заплатила. Но это хоть куда ни шло. Неплохо будет иметь запасной в случае непредвиденной ситуации. Майкрофт стоял рядом, самодовольно улыбаясь этой сувенирно-разворачивальной церемонии и младшему брату, пытающемуся создать убедительный вид. Он остался на торт и бренди, а затем извинился за «безотлагательные государственные дела». Шерлок не планировал когда-либо носить тот дорогой кашемировый шарф, подаренный Майкрофтом. Лестрейд купил ему «Величайшие нераскрытые преступления ХХ столетия», что временно привлекло его интерес. Нет сомнений, что он найдёт ответы в считанные минуты, но это хотя бы развлечёт его на какое-то время. Он поблагодарил инспектора и отметил себе в памяти не говорить, что пока тот на кухне разговаривает с Джоном о футболе, его жена променяла учителя физкультуры на почтальона.
А сам доктор? Джон занял себя развешиванием украшений, сбором толпы знакомых, поющих «Happy Birthday», и выносом торта. Он спросил Молли о бойфренде – Шерлок удалил его имя, всё равно через месяц-другой появится новый – и заставил гостей смеяться до самого вечера. Он не поднял бровь, когда Шерлок отказался от торта, а вместо этого спрятал несколько кусков в холодильник на потом. Джон – отличный хозяин. Но он не подарил подарка. Даже не поздравил с днём рождения, если не считать песни, а Шерлок не считал. Он продержался весь день в мучительном ожидании Джона с речью или плохо завёрнутым подарком – потому что Джон всегда поздравлял его и покупал что-нибудь бесполезное, всегда – но тот не сделал ничего, так что к уходу гостей Шерлок обнаружил, что сердце камнем опустилось в желудок. Он размышлял над этим, пока Джон проводил миссис Хадсон вниз. Разочарование. Он разочарован. Осознание этого вынудило рассмеяться и сморщить нос в отвращении, ведь он считал себя выше всех этих глупых, обычных сантиментов. Но затем он пришел к выводу, что слишком восприимчив ко всем этим чувствам, в которых замешан Джон.
Шерлок присел, разглаживая рукава пиджака. Не будь смешным, сказал он себе. Не уподобляйся обычным умам. Дни рождения незначительны. Они несут скуку и более чем достаточное количество унижений.
Когда Джон поднялся, Шерлок не сказал ни слова, но утвердительно поворчал на предложение заказать ужин. Он переместился к столу и просидел там, в тишине, остальную часть вечера, притворяясь поглощенным расследованием и ненавидя, как желудок переворачивается всякий раз, когда Джон обращается к нему – а затем разочарованно скручивается, ведь это не слова поздравлений. Шерлок продолжал работать и во время ужина, чувствуя на самом деле раздражающее желание уйти. Он всегда умел контролировать чувства, и, если не управлять ими, то хотя бы скрывать достаточно хорошо, чтобы о них не узнали. Иначе как ещё он мог пережить последние пять лет с Джоном Уотсоном, «Я не гей» Джоном Уотсоном, как соседи? Шерлок устоял против желания вздохнуть над фотографией особенно отвратительного места преступления.
Было уже поздно, Джон суетился на кухне над приготовлением чая, когда окликнул его:
– Шерлок, не передашь молоко?
Шерлок оторвался от бумаг, разочарованно хмурясь.
– Джон, ты вполне можешь дотянуться до холодильника оттуда, где стоишь.
– Я мог бы, – перебил Джон, – если бы руки были свободны.
Он держал в руках две чашки и пакетики, словно в доказательство, и хотя это вряд ли означало занятые руки, но Шерлок был слишком раздражен и сыт, чтобы спорить. Недовольно пыхтя, он поднялся и преодолел расстояние до холодильника, открывая дверь менее чем в двух футах от соседа. Быстро просканировав взглядом полки и даже передвинув несколько контейнеров, он сдвинул брови, но определённо не увидел молоко. Закрыв дверь, он развернулся.
– Джон, его нет…
Мгновение спустя он заметил полупустую бутылку обезжиренного молока на столе, а ещё через мгновение оказался прижатым к двери холодильника, пойманным в ловушку из двух обтянутых рукавами свитера рук. Джон пристально смотрел на него, яркие голубые глаза словно прожигали насквозь. Он был так близко, что Шерлок чувствовал исходящее от него тепло.
– Джон? – голос Шерлока больше походил на хрип, но он был слишком сосредоточен на внезапной дрожи в коленях и том, как близко был Джон, чтобы ужаснуться.
– Я ещё не подарил тебе свой подарок, – прошептал Джон, и теперь мягкая шерсть прижималась к шелковой фиолетовой ткани.
– Я, – голос дрогнул, и Шерлок откашлялся, пока желудок выполнял кульбит под пылающим взглядом Джона. – Ты же знаешь, я считаю подарки бессмысленными, это пустая трата денег, и, откровенно говоря, я не…
Он умолк под взглядом Джона из-под полуприкрытых век.
– Ох, заткнись уже.
А после Джон его поцеловал.
Он наклонился и прижался губами теплосильнонастойчивонежно к губам, достаточно крепко мягкожестконебольно, чтобы вызвать короткое замыкание в мозгу. Шерлок замер на полсекунды. А затем расплавился, непрерывный шум в голове наконец затих, стройное тело расслабилось под прикосновениями Джона, губы двигались так, как он не мог и подумать, ведь он на самом деле никогда никого не целовал прежде, но это, это… Пальцы вцепились в шерсть всё сильнее в попытке удержаться, колени подкашивались, и это не важно, ведь Джон держал его, прижимая собой к холодильнику, провёл кончиком языка по его верхней губе, и Шерлок задохнулся, сердце выскакивало из груди, а после Джон попробовал его и ох, вот почему обычные люди так любят поцелуи.
И в этот момент Шерлок Холмс пришел к выводу, что после всего есть одно единственное хорошее в днях рождения.
И это Джон.