Chapter Text
Саньлан стал бы выдающимся художником, картины которого обращались к самым сокровенным чувствам зрителя, цепляли за душу и заставляли, заставляли думать о себе как минимум до конца дня.
Саньлан стал бы выдающимся художником. Если бы в возрасте четырех лет не утонул в реке.
Холодная вода острыми иглами впивается в кожу, дыхание перехватывает и мальчик случайно выпускает к поверхности пузырек воздуха. В глазах начинает темнеть. Он бы и всплыл вслед, но течение слишком сильное, даже этот пузырек добирается до поверхности много дальше от того места, где был выпущен.
Мальчик погружается глубже и течение начинает стремительно притягивать его ко дну. Глаза жжет не самая чистая вода, легкие спирает от недостатка кислорода. Саньлан теряет сознание. Проходит какая-то жалкая секунда, хотя вероятно много больше, он не мог вести счет времени, и его разум насильно возвращаются назад. Острая боль, как будто ножом режут, пронзает его, Саньлану хочется кричать, но он не может. Когда темнота перед глазами вновь начинает сгущаться,знакомые руки резко выдергивают маленькое тело на поверхность.
***
Саньлан резко подскочил на кровати. Еще мгновение его разум находится под влиянием сна: его глаза широко открыты, по виску скатываются капелька пота и он дышит и дышит.
Впрочем, очень быстро юноша успокоился. С усталым вздохом он закрыл лицо руками и с силой потер глаза, как будто пытался избавиться от образа, преследовавшего его всю жизнь.
Саньлан посмотрел на часы – 2:44. Еще ночь, но юноша не хотел возвращаться в кровать сразу после кошмара, тогда его повторное появление кажется более вероятным. Посидев немного и сфокусировав взгляд на противоположной стене, он резким движением скинул ноги с кровати и постарался нашарить в темноте тапки. Нашел только один. Посчитав продолжение сего действа бессмысленным, Саньлан поднялся и поплелся в сторону кухни, на полпути пожалев, что не прихватил одеяло.
В тишине ночи кран звучал особенно громко пока Саньлан набирал себе стакан теплой воды. На дворе август, стоит жаркая погода, но уже не такая как в самом начале месяца, ночью, вот, даже прохладно. Или это отсутствие второго тапка сказывается. В любом случае, Саньлан любил август. В этом месяце его кошмары чаще всего отступали. Он мог не видеть их неделями. Его психолог говорил, что это отсутствие стресса влияет. Сегодня, напротив, его последняя ночь в родном городе, завтра он сядет на поезд, которых довезет его до Столицы, а там его ждет университет и совершенно новая жизнь. Скорее всего, это нервозность перед отправлением повлияла на его сон. «Хотя, я пережил гаокао, - усмехнулся Саньлан про себя, - Столица тут по уровню стресса явно проигрывает».
Саньлан задумчиво посмотрел в окно. Привычки зашторивать окна на ночь у него не было, так что свет луны, слегка затянутой облаками, беспрепятственно попадал на линолеум.
Саньлан снова вздохнул, одним глотком допил воду в стакане, и, перед тем как снова идти спать, решил перепроверить документы. Парень нервно покрутил в руках папку, нашел паспорт, даже внутрь заглянул и дотошно вгляделся в собственное фото, сидя на корточках посреди кухни. В свои девятнадцать он выглядел достаточно худощаво, под глазами залегли мешки от месяцев недосыпа, предшествующих экзаменам, а волосы отросли до плеч. Он вложил все усилия, чтобы попасть в намеченный университет, помощи просить было не у кого. Саньлан быстро вернул себя на первоначальный путь мыслей: если он сейчас углубится в воспоминания о родителях, еще одного кошмара ему не миновать. Парень вернулся к ревизии сумки и любовно погладил большой пакет с масляными красками и кистями. Он усмехнулся сам себе. Хотелось достать скетчбук и сделать зарисовку кухни сейчас, чтобы сохранить этот момент, увезти его с собой. Такие зарисовки передают настроение куда лучше чем фото. Тем не менее Саньлану необходимо немного поспать, иначе он опоздает на поезд. Оперевшись о сумку, возле которой сидел, юноша встал во весь рост и размял колени. Потянувшись, он побрел назад в спальню.
***
Утро встретило парня ярким светом. Саньлан перевернулся на бок, спиной к окну, и поморщился.
– Демон бы меня побрал, – пробурчал он себе под нос и жмурясь покосился на распахнутые шторы. Сон больше не шел и, проворочавшись несколько минут под одеялом, Саньлан потянулся к мобильнику. Над иконкой вичата висело одно уведомление. Парень зашел в приложение и увидел сообщение от будущего соседа по квартире – одному снимать было слишком дорого – сухое приветствие, адрес и код от входной двери. Цянь Чаун, так звали его «собеседника», разговорчивостью не отличался, но оно и хорошо, Саньлану нравилось, когда дома его не доставали. Быстро пролистав остальные чаты и не обнаружив ничего интересного, Саньлан со стоном выкатился из-под одеяла. Голова болела от ночных «приключений». По приземлении его встретили оба тапка.
– Ну и где ты, говнюк, ночью был?
У него был примерно час, чтобы собраться и выйти из дома. Саньлан, сонно потягиваясь, побрел на кухню.
Стол в его квартире был расположен прямо напротив окна, так что, ковыряя палочками пресную кашу, он мог созерцать восход. Свет медленно накрывал пейзаж маленького города, полупрозрачная утренняя дымка, то ли туман, то ли смог, обволакивала верхушки особенно высоких домов. Тени медленно становились короче. Саньлан быстро доел остатки своего завтрака и помыл посуду.
Еще с детства Саньлан был просто помешан на красном цвете. Он не мог объяснить это явление и тем более не знал, когда это началось. Но факт остается фактом: большинство его вещей представляли собой подобие экипировки тореодора. Сейчас в гардеробе висело одно большое красное худи и черные джинсы. Немного повоевав со всеми выскакивающими прядками, парень завязал маленький низкий хвостик и остался вполне доволен своим внешним видом.
Оставшиеся вещи быстро оказались в чемодане и спортивной сумке и Саньлан критически оглядел свое уже бывшее жилище: кажется, ничего не забыто. В лифте парень распутал наушники и включил случайный трек. Играть начал Ancient dream in a modern land, и Саньлан быстро воткнул второй наушник. Двери лифта с грохотом открылись. Ключ от квартиры благополучно оказался в почтовом ящике, и юноша наконец со всеми своими вещами вышел на улицу. Августовское солнце уже начинало припекать, но недостаточно, чтобы Саньлан не вздрогнул от утренней прохлады. Тем не менее, его охватило воодушевление: улица залитая солнцем выглядела эстетично, а музыка добавляла атмосферы. Ухмыльнувшись этим мыслям и совсем чуточку чувствуя себя в клипе, юноша бодрым шагом направился в сторону метро.
***
Что для его родного города необычно даже в такую рань,так это пустой перрон. Ну почти: где-то вдалеке Саньлан видел нескольких человек. Он на всякий случай перепроверил билет и с чистой совестью уткнулся в телефон. В чате его курса выложили таблицу с расписанием. Кроме целого блока предметов, непосредственно связанных с искусством, среди его пар обнаружилась история и философия. Закрыв таблицу Саньлан начал листать сообщения однокурсников. Когда парень дошел до обсуждения профессоров, прибыл поезд и телефон пришлось спрятать в карман.
Саньлан без проблем нашел свое место и закинул багаж наверх. Поезд уже отправлялся, когда он обратил внимание на человека напротив.
Через стол от него, спиной к движению сидела девушка. Красивая девушка. Ее темные блестящие волосы волной легли на плечи, а глаза закрывала челка, подстриженная на корейский манер. Одета незнакомка была в легкую белую рубашку и салатовые леггинсы. Одно ее колено было перевязано эластичным бинтом, а второй ногой она прижимала к стене вагона трость с каким-то затейливым узором, в руках у девушки был впечатляющих размеров веер и телефон с ярким чехлом, кажется с какой-то к-поп группой, и связкой брелков, которые тихо бренчали, когда поезд проезжал на стыке рельс. Саньлан прикинул в голове, что ехать ему еще несколько часов, и, стараясь не привлекать внимания соседки, достал скетчбук и карандаш.
Прошло около часа, когда юноша пришел к выводу, что девушка была просто идеальной натурой – за все время она практически не двигалась, погруженная в оживленную, по всей видимости, переписку, только мерно взмахивала веером. Погода была солнечная и лучи, проникая в вагон, создавали интересную игру цвета в ее распущенных волосах. Саньлан увлеченно погрузился в рисование рефлексов и немного жалел, что его цветные карандаши остались в чемодане. Волосы незнакомки были кудрявые, и солнце, встречаясь с многочисленными завитками, создавало россыпь мелких теней и полутонов. Это увлекало, как сборка сложного пазла или игра в карты. Саньлан с увлечением собирал эту мозаику у себя на листе.
Поезд начал тормозить, и невольная модель оживилась. Саньлан захлопнул блокнот, чтобы не вызывать лишних вопросов, а рисунок ему хотелось оставить и, возможно, даже превратить во что-то большее. Девушка тем временем сложила мобильный в сумку и подняла взгляд на человека напротив. Когда их глаза встретились, незнакомка резко застыла, как будто ее водой окатили. Ее кукольные зеленые глаза округлились, будто она встретила старого знакомого и собиралась поздороваться.
Зрительный контакт продлился недолго, но ни одна из сторон не хотела шевелиться первой.
В следующее мгновение она вновь окинула Саньлана взглядом. Парень приподнял бровь, смотря в в ответ. Из динамиков раздался женский голос, соседка с необычной живостью подорвалась с места и опираясь на трость проворно последовала к выходу. Перед самыми дверьми она вновь посмотрела на Саньлана и мотнула головой.
«Странная. Не видела, кажется, что я рисую.»
В любом случае, интересная соседка исчезла, а набросок у него остался, так что Саньлан посчитал себя вышедшим в плюс и прикрыл глаза, погрузившись в прослушивание музыки. Играло что-то из Леди Гаги.
***
По прибытии, парень решил не рисковать потеряться в незнакомой подземке и вызвал такси. Назвав адрес из сообщения Цянь Чауна, он снова уставился в окно.
Город, в котором он вырос, нельзя было назвать объективно маленьким, но, по сравнению со Столицей он, конечно, таковым являлся. За окном такси проносились небоскребы, а, когда водитель повернул на очередную загруженную улицу, за рядом домов показалось море. Саньлан и раньше видел его, но гладь воды неизменно его притягивала. Она казалась знакомой и дружелюбной.
Вскоре машина остановилась перед пятиэтажной панелькой. Расплатившись с водителем, Саньлан достал свой багаж и хотел уже лезть за телефоном, чтобы посмотреть код, когда его окликнули.
– Хей! – к нему приближался парень, на вид ровесник. Его неаккуратно уложенные волосы свисали перед глазами, но когда юноша подошел ближе, Саньлан увидел, что глаза его были ярко-голубые. Во внешности говорившего в целом было что-то европейское. – Ты же Саньлан? Цянь Чаун сказал, что ты должен приехать в обед.
Друг, вероятно, Цянь Чауна подошел достаточно близко.
– Привет, – он протянул Саньлану руку, – я У Лай, первый курс, история, приятно познакомиться.
– И мне, – Саньлан ответил на рукопожатие. – Саньлан, первый курс, изобразительное искусство.
У Лай заметно вдохновился последней фразой.
– О, круть, знакомых художников у меня еще не было. – он сам тихонько прыснул над своим заявлением. – Окей-окей, пошли наверх. Я помогаю А-Чауну обустроиться.
Он помахал перед Саньланом пакетом из продуктового, откуда, видимо, и возвращался.
– Ты тоже тут живешь? – поинтересовался Саньлан, когда они заходили в здание.
– Не, – кинул идущий первым У Лай через плечо, – я в общаге. Но университет А-Чауна не предлагает комнаты. А ты почему квартиру снимаешь?
– В общаге людей много, – пожал плечами Саньлан, – надоедают.
У Лая ответ развеселил.
– Ха-ха, тогда сосед у тебя идеальный! Я временами сомневаюсь, что он живой человек, – после этого У Лай заговорчески ухмыльнулся.
– Что, распространяет демоническую Ци? – Саньлану пришлась по душе неуемная энергия однокурсника. Кажется, новые знакомые не заставили себя ждать. – Или от розетки заряжается?
– Скоро сам узнаешь, – они поднялись на последний этаж и У Лай позвонил в дверь.
Не кто иной как Цянь Чаун открыл дверь практически сразу. Парень был высоким, немного выше Саньлана, волосы его были коротко сбриты, одет сосед был в белую майку без рукавов и черные джинсы и в целом вид имел крайне устрашающий. Он серьезно посмотрел на пришедших и отступил на шаг, пропуская парней внутрь.
Саньлан обменялся с соседом приветствиями. У Лай тем временем ушел на кухню.
– Проходи, – Цянь Чаун сделал приглашающий жест рукой, – я оставил тебе первую комнату слева. Дальше дверь в ванную.
– Ага, спасибо.
– У Лай принес рис, так что кидай вещи и присоединяйся, познакомимся, – Цянь Чаун коротко улыбнулся и оттого сразу стал выглядеть куда дружелюбнее.
Когда дверь закрылась, Саньлан упал на кровать и выдохнул. Сосед показался ему вполне приятным, бонус в виде его друга-экстраверта тоже ничего, здание не рушится, в комнате есть окно (есть что забывать зашторить) – в целом, его все устраивало. Скинув все свои сумки на пол возле кровати – потом разберет – Саньлан последовал приглашению и вышел на кухню.
***
Се Лянь сидел за столом в своем кабинете. До начала занятий в университете оставалось всего ничего, и профессор наслаждался последними днями спокойствия. А конкретно пил чай с Му Цином и слушал его планы на счет студии. Перед ним лежал благополучно забытый список группы, который Се Лянь вот уже который день обещал себе посмотреть завтра.
– Эй, ты меня слушаешь? – Му Цин пощелкал пальцами перед задумавшимся другом. – Я говорю, что было бы хорошо в этом году объявить донабор осенью, когда все студенты приедут.
– Это хорошая идея, – Се Лянь ответил со своей самой вежливой улыбкой, но учитывая, что с Му Цином они были знакомы с детства, обмануть его не получилось.
– У тебя снова осенняя меланхолия, да?
– Нет-нет, уверяю тебя, со мной все хорошо. Я просто устал. Пересмотрел в этом году свой курс немного.
Му Цин скептически прищурил глаза, немного подумав и, видимо, решив не лезть другу в голову, со вздохом поднялся на ноги.
– Ладно. У меня сегодня еще есть дела. Обещай подумать насчет донабора. И просмотри уже наконец список своих студентов, – Му Цин кивнул на папку, лежавшую перед Се Лянем на столе, – даже я его уже заметил.
– Конечно, спасибо за напоминание. Передавай привет Фэн Синю.
Уже находясь у выхода, Му Цин закатил глаза, но все-таки утвердительно кивнул.
Оставшись один, Се Лянь отодвинул подальше злосчастный список и прикрыл глаза. Захотелось закинуть ноги на стол и, наплевав на воспитание, профессор так и сделал – пока никто не видит можно. Было спокойно и хорошо на душе. Что бы там Му Цин не говорил, про меланхолию, Се Лянь любил начало осени. Во-первых, оживал университет, а преподавание Се Ляню нравилось, его увлекали люди, а в университете искусств интересных людей было достаточно. Во-вторых, начинался сезон занятий в их с Фэн Синем студии боевых искусств. Открыли они ее в конце 2006 года как дополнительный источник дохода, но практически сразу студия стала их дорогим детищем. Му Цин подтвердит – он слышал восторженные речи друзей о пережитом кризисе 2008 точно больше тридцати раз, это вообще была популярная тема для разговора в их компании. Се Лянь усмехнулся. Му Цин долго ворчал на их затею и на то, что Фэн Синь тратит деньги из семейного бюджета на ерунду, но сначала смирился, а затем втянулся, хоть и упорно отказывался это признать. Сейчас Му Цин был неотъемлемой частью их маленькой команды. Се Лянь сделал глоток чая. Он был счастлив в своей тихой размеренной жизни. Квартира на окраине, работа в университете, студия, которую они с Фэн Синем обожали, несколько самых близких друзей, пусть даже двое из них ругались чуть ли не каждый день, больше ему и не надо было. Се Лянь любил осень, что бы там Му Цин не думал.