Actions

Work Header

Новые истории о чудовищах

Chapter Text

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10

— У тебя имя-то есть?

— Есть.

Его спаситель, беловолосый, на редкость крепкий и странным образом сексуальный (Лютик мог бы назвать его неразговорчивым, если бы решил ему польстить, и угрюмым, если бы от лести удержался), впился зубами во второй бургер.

Лютик подождал несколько секунд.

— Ты его мне сказать не собираешься, что ли?

Спаситель перестал жевать и уставился на Лютика с укоризной, безмолвно говоря: как смеешь ты? Как смеешь ты меня отвлекать? Разве ты не видишь, что я наслаждаюсь этим чудесным чизбургером? Разве ты не видишь, что этот чизбургер — единственное, что меня сейчас интересует? Он сглотнул и буркнул:

— Геральт.

— Геральт? — повторил Лютик. — Что это за имя такое?

— А что это за имя такое — Лютик? — фыркнул спаситель, то есть Геральт, если это и впрямь было его настоящее имя.

— Вообще-то это прозвище. Меня бабушка в детстве называла Jaskier.

Геральт хмыкнул.

— Это на польском?

— Ага, — чуть удивлённо протянул Лютик.

— Хм, — Геральт снова с вожделением уставился на чизбургер.

По тротуару в их сторону шли двое — судя по одежде, спешили в приличный ресторан. Поравнявшись с Геральтом, они, даже не взглянув на него, расступились, словно перед ними был пожарный гидрант или фонарный столб.

Лютик смял обёртку от чизбургера и прислонился к стене. То, что никто из проходивших мимо них людей не задержался на Геральте взглядом, казалось странным, не самым странным, конечно, если уж речь шла о Геральте, но как минимум необычным. На редкость широкоплечий мужчина, не старый, но с седыми волосами, одетый в кожу, и даже не с одним, а с двумя здоровенными мечами, посреди улицы, движение на которой не затихало даже ночью, остервенело вгрызался в чизбургер, и всем было на него плевать. Люди как будто его не замечали.

— Та-а-а-к, — протянул Лютик. — Что это вообще было? Там, на станции?

— Оборотень, — ответил Геральт с набитым ртом.

— Ну да, ну да, как я сам не догадался, — Лютик покивал. — Оборотень. И ты его убил. Мечом. Серебряным.

Геральт согласно хмыкнул.

— Слушай, — начал Лютик. — Я только что купил тебе три — целых три — чизбургера из лучшего в этом районе фудтрака. Самое малое, чем ты можешь отплатить мне за доброту, это дать хоть какое-то объяснение, — он очертил рукой полукруг, указывая на кожаную одежду и меч, — этому.

— Я тебе жизнь спас.

— Ну… — с этим Лютик поспорить не мог. — Да, с этим я поспорить не могу.

— Хм, — Геральт доел второй чизбургер, начал разворачивать третий, но тот выскользнул из промасленной обёртки и шлёпнулся на тротуар. Листья салата и капли соуса полетели во все стороны.

— Ой, — расстроился Лютик, но когда Геральт наклонился, заверещал: — Ты чего… ты же не собираешься его есть? О боги, фу, — не в силах оторвать взгляд от развернувшейся перед ним абсурдной сцены он смотрел, как Геральт невозмутимо поднял с тротуара чизбургер и впился в него зубами. — Гадость какая, — прошептал Лютик. Волшебным образом на привлекательность и «странную сексуальность» Геральта это не повлияло. — Тебя что, манерам не учили? Ты что, тролль, который из подземелья вылез?

Геральт пожал плечами, словно хотел сказать: типа того, ты почти угадал.

— Слушай, я тут подумал, — Лютик сбился. — Ты когда в последний раз душ принимал?

Геральт сосредоточенно прожевал и снова пожал плечами:

— У меня нет душа.

Лютик задумался, взвешивая все за и против, и осторожно спросил:

— Как ты смотришь на то, чтобы воспользоваться моим?

1626945520530-1
Спустя час Лютик сидел у себя в гостиной, которой, строго говоря, служил диван, втиснутый в угол кухни, лениво перебирал струны на гитаре и слушал плеск воды в душе, изо всех сил стараясь не думать, что Геральт, голый, мокрый, с этими своими мощными мускулами, моется сейчас у него в ванной.

Он взял пару аккордов. С того самого момента как он, едва переставляя ноги, выбрался из метро, а в ушах стих звон, в голове у него крутился обрывок мелодии.

Взгляд упал на куртку Геральта, небрежно оставленную на кухонном столе. Пожалуй, не стоит её трогать. Правда, не стоит. Это будет неправильно, некрасиво и очень низко…

Лютик отложил гитару и, не вставая с дивана, дотянулся до куртки. В одном кармане было пусто, в другом он нашёл только выцветший чек из магазина. Проверил внутренний карман — ну наконец-то.

Бумажник был тощий и почти пустой: ни документов, ни карточек, немного денег в разной валюте, сложенный несколько раз листок бумаги с потрёпанными краями — короткая записка на незнакомом Лютику языке. И один высушенный цветок.

Лютик повертел его в пальцах и вдруг понял, что шум воды стих. Впопыхах он убрал всё обратно, и когда шаги раздались уже под самой дверью ванной, успел сунуть бумажник в карман куртки, бросить её обратно на стол и отпрыгнуть на другой край дивана.

Дверь распахнулась. Лютик схватил гитару.

— И снова здравствуй, — протянул он, не сводя глаз со струн и усиленно делая вид, что не отрывался от гитары, пока Геральт мылся.

Тот стоял в дверях кухни, уже полностью одетый, с длинных мокрых волос капала на ковёр вода. Потянувшись за курткой, Геральт буркнул:

— Не трогай мои вещи.

— Я и не трогал, — сказал Лютик.

— Я серьёзно, — натянув куртку, Геральт вытащил бумажник и порылся в нём, проверяя, всё ли на месте.

— Я ничего не брал, — поспешил заверить Лютик. — Я просто…

— У меня нет документов.

— Угу.

— Я не существую, — Геральт сунул бумажник обратно в карман куртки.

— Угу, — повторил Лютик. — Круто. Очень. Всего один вопрос. Что, во имя курвиной матери, ты имеешь в виду, говоря, что тебя не существует?

— Я ведьмак, — сказал Геральт так, словно это всё объясняло.

— Ты в слове «ведьма» две ошибки сделал.

Геральт бросил на него быстрый взгляд, ясно говоривший: заткнись, больше я тебе ничего не скажу.

— Спасибо за чизбургеры и душ. Это было очень любезно с твоей стороны. Мне пора, — он шагнул к двери.

— Тебе есть где переночевать? — выпалил Лютик.

— Хм?

Единственным, что вызывало у Лютика беспокойство, единственным, что он мог бы назвать проблемой — настоящей проблемой, реальной такой проблемищей, — был тот факт, что, смыв с себя пот, грязь и кровь оборотня, Геральт из категории «странный, но сексуальный» стремительно перешёл в категорию «блядский боже». У Лютика на кухне стоял мужчина, которого с лёгкостью можно было назвать главным и единственным претендентом на звание самого красивого из всех, кого Лютик когда-либо видел, и если он сейчас ничего не предпримет, то никогда себе этого не простит. Если он хотя бы не попытается, а потом каким-то чудом доживёт до девяноста лет, то каждую ночь в доме престарелых будет кряхтеть и вздыхать: ну почему, почему я не воспользовался шансом.

— Можешь переночевать у меня, — сказал Лютик. — Если хочешь.

— На диване? — уточнил Геральт.

— Да, наверное, — неуверенно промямлил Лютик. — Но у меня и кровать есть. Это так, к слову.

— Я не собираюсь отбирать у тебя кровать, — сказал Геральт.

— Ну, я тоже мог бы быть в этой кровати, — Лютик потёр шею. — Мы оба могли бы быть в этой кровати. Одновременно. Вместе.

— Звучит непрактично, — сказал Геральт.

— Это называется флирт, — сдался Лютик. — Я к тебе подкатываю.

Тишина воцарилась очень долгая и чертовски напряженная. На пол с волос Геральта всё так же медленно стекала вода.

— Я лягу на диване, — произнёс он наконец. — Раз уж ты предложил.

— Да. Да! Конечно. Добро пожаловать… на мой диван. Это… это… диван. Я принесу одеяло, — засуетившись, Лютик вскочил. — В конце концов, благодаря тебе меня не сожрал оборотень. Ты можешь воспользоваться моим диваном в любое время.

В спальне он подтянул стул к шкафу — достать с верхней полки запасное одеяло — и зашипел сквозь стиснутые зубы:

— Я тоже мог бы быть в этой кровати. Мы оба могли бы быть в этой кровати, — одеяло соскользнуло ему в руки, и Лютик покачнулся, едва не слетев на пол. — Отлично вышло, Лютик. Ты прям само изящество. Просто образец чарующего ума и соблазнительности. Твою мать.

1626945520530-1
В дверь кто-то громко, сердито стучал. Лютик снял наушники, подождал, пока стук прекратится, но едва он снова их надел, как по двери забарабанили с новой силой.

— Да курвина ж мать, — выругался он, бросил наушники в сторону и направился к двери.

В крошечный мутный глазок он разглядел до боли знакомый профиль. За последние несколько недель он частенько представлял себе это лицо, особенно когда дрочил. Лицо человека, в чьё существование он сам с трудом мог поверить; решил бы, что тот ему приснился, если бы воспоминания не были такими сознательными и неприятно отчётливыми.

Он распахнул дверь.

— Привет, что ты… о боги, чем это так воняет?

— Лютик, — Геральт кивнул. — Можно воспользоваться твоим душем?

— Ты что же, думаешь, что можешь вот так появиться из ниоткуда и завалиться ко мне в душ, когда захочешь?

— Ты сам сказал, что я могу переночевать у тебя в любое время, — Геральт дёрнул плечом.

— Правда, что ли? — удивился Лютик. Да, правда, так оно и было. Курва. — Хорошо, хорошо, но я это про диван вообще-то говорил, на душ это автоматически не распространяется.

— Не люблю навязываться, — сказал Геральт. — Но у меня тут случилась небольшая неприятность. Я был неподалёку.

Небольшая, говоришь, — Лютик осмотрел Геральта с ног до головы. — Как ты вообще умудряешься так перепачкаться? И серьёзно, почему от тебя так воняет?

— Долгая история, — Геральт переступил с ноги на ногу. — Могу я воспользоваться твоим душем?

— Значит, ты думаешь, что можешь вот так запросто ворваться в мою жизнь, весь такой таинственный и… и… — Лютик неопределённо взмахнул рукой, показывая на Геральта, но поймал себя прежде, чем отвесил ему нечаянный комплимент, — и потом исчезнуть на несколько недель, только чтобы появиться и повторить всё заново? Ты что же, думаешь, раз спас меня от оборотня, то получил неограниченный бесплатный доступ в мой душ и холодильник?

— Ну-у, — протянул Геральт. — А я получил?

В ванной шипела вода. Лютик стоял в крошечной убогой кухне, жарил бекон и мысленно бранился. По крайней мере, — утешал он себя, — в прошлый раз Геральт оставил ванную чище, чем она бывала после уборки, так что можно было не волноваться, что… грязь, в которой Геральт извалялся, останется на плитке.

Шум воды стих, когда Лютик накрывал на стол.

— Как ты относишься к кетчупу? — крикнул он.

— Да, пожалуйста, — ответил Геральт через закрытую дверь.

Примостившись на подлокотнике дивана, Лютик жевал бутерброд с беконом и смотрел, как Геральт поглощает свой. То, как он ел, завораживало: с каким нескрываемым удовольствием он это делал, с какой вдумчивой целеустремлённостью, с какой страстью. Интересно, ебётся он с таким же энтузиазмом?

— Спасибо за бутерброд, — Геральт отставил тарелку.

— Всегда пожалуйста, — сказал Лютик. — Хотя нет, вообще-то не всегда. На бекон деньги нужны, а я их не печатаю.

— Хм. Ты сам предложил.

— Это как с бродячими собаками, да? — Лютик повозил пальцем по капле кетчупа на тарелке. — Стоит один раз тебя покормить, и ты будешь возвращаться снова и снова? — судя по взгляду, который бросил на него Геральт, сравнение ему не понравилось.

— Могу я попросить тебя ещё об одной услуге? — спросил он.

— Смотря о какой.

Повозившись, Геральт неловко снял куртку.

Твою ж… — выдохнул Лютик. — Ох… чёрт, ты в порядке?

Геральт потеребил полуоторванный лоскут рубашки. Рукав потемнел от крови.

— Рана неглубокая, — заявил он. — Всё намного лучше, чем выглядит, — он поднял на Лютика глаза. — У меня в сумке аптечка. Поможешь? А то мне… — он указал на раненое плечо. — Не очень удобно.

— Я могу… попробовать, — сказал Лютик, залезая на диван. — Но, может, тебе лучше в больницу съездить?

Роясь в сумке, Геральт покачал головой:

— Не лучше.

— А вдруг тут швы нужно наложить.

— Не нужно, — Геральт вытащил аптечку, развернул её у себя на коленях и протянул Лютику кусок бинта: — Рану я уже прочистил. Просто забинтуй её и закрепи пластырем, чтоб держалось.

— Ага, — нервно теребя бинт, Лютик смотрел, как Геральт снимает испорченную рубашку. Курвина мать. Он это столько раз себе представлял, столько об этом думал, и, разумеется, реальность превзошла все его ожидания, но сейчас был не удачный момент. Геральту было больно. Он был ранен, уязвим и истекал кровью. Это не должно было Лютика заводить. И всё же.

Бицепсы у него были каменные.

— Я думаю, тебе нужно наложить швы, — сказал Лютик, разглядывая глубокие порезы.

— Не нужно. На мне всё заживает намного быстрее, чем у обычных людей. Просто забинтуй.

— Хорошо, — Лютик обмотал его руку бинтом. — Итак, м-м, — начал он, пытаясь говорить непринуждённо, словно они вели самую обычную светскую беседу. — Ты не…

— Я мутант.

— Ух ты, — сказал Лютик. — И что это…

— Я не хочу об этом говорить, — Геральт протянул ему пластырь. — Потуже затяни.

— Ага, — Лютик натянул бинт туже. — Гамма-излучение?

— Нет.

— Кошачья ДНК? — Геральт бросил на него озадаченный взгляд. — Глаза.

— Магия, — ответил Геральт.

— Ну да, ну да, — покивал Лютик. — Тогда и вся эта история с… оборотнем… отлично вписывается.

Геральт согласно хмыкнул.

— Сегодня тоже оборотень был? Это он от тебя кусок откусил?

— Нет, — сказал Геральт. — Виверна. Уничтожил гнездо.

— А-а-а, понятно, — что это за хрень такая, виверна? — И много их здесь развелось?

— Ты закончил?

— Вроде да, — Лютик протянул Геральту пластырь. — Я всё равно думаю, что тебе стоит обратиться к врачу. Рана может воспалиться, заражение крови или что-то типа того.

— И что ты предлагаешь сказать в больнице?

— Что тебя укусила собака? — предложил Лютик, и Геральт бросил на него взгляд, в котором ясно читалось: «ты что, идиот?» — Большая такая собака.

Геральт надел рубашку и начал застёгивать пуговицы.

— Я промыл рану, — повторил он. — Да и с такого рода заражением в больнице не справятся, — одёрнув манжеты, он невпопад добавил: — Неспокойный тут район.

— Что, прости? — не сразу, но Лютик понял, что Геральт ответил на его вопрос о вивернах. — Неспокойный из-за… виверн?

— И не только, — кивнул Геральт. — Не бери в голову.

— Это не опасно?

— У меня всё под контролем, — сказал Геральт.

— Ага, — Лютик смерил его долгим взглядом. — Я заметил, — Геральт недовольно прищурился, и Лютик решил немного сменить тему: — Если в этом районе так много монстров, почему никто их не замечает?

— Люди стараются избегать того, что доставляет им дискомфорт, — сказал Геральт. — А ещё люди всё время пропадают без вести.

— Ну, это ужасно, — Лютик пересел на другой конец дивана и взял записную книжку. — Итак, что такое виверна?

— Что-то типа дракона, — сказал Геральт. — Но поменьше.

— Круто… круто… С крыльями, наверное, да?

— М-м.

— И зубы у виверны явно здоровенные, — Лютик бросил взгляд на перебинтованное плечо. — Ты сказал «поменьше»… можешь уточнить, насколько?

— Ну… — взгляд Геральта потяжелел. — Ты что, записываешь?

Лютик уставился в открытую записную книжку.

— Нет.

Геральт выхватил её у него из рук.

— Эй! — запротестовал Лютик. — Это… я в неё песни записываю… и никому не разрешаю в неё заглядывать… ты, ты… гоблин из канализации!

— Я живу не в канализации, — ответил Геральт, просматривая сделанные Лютиком заметки.

Тот пересел ближе к Геральту и потянулся к записной книжке. Геральт отвёл руку в сторону, а второй крепко ухватил Лютика за рубашку под воротом.

— Отдай, — Лютик дёрнулся, тщетно пытаясь вырваться. — Ты… ни хрена себе ты сильный

— М-м, — согласился Геральт. От него пахло шампунем Лютика, и это казалось странным. Интимным. — Ты кому-нибудь рассказал об оборотне?

Не совсем, — предприняв последнюю безрезультатную попытку отобрать записную книжку, Лютик сдался. Геральт отпустил его, оттолкнул на другой конец дивана и, перевернув несколько страниц, начал читать.

— Слушай, — зачастил Лютик. — Так уж получилось, но то, что меня едва не сожрали заживо, оказалось очень вдохновляющей историей. Я написал песню, и людям она понравилась. Они повелись на эту хрень, Геральт. У меня никогда ещё столько скачиваний не было. Я… я даже заработал немного. Я ещё никогда не зарабатывал на музыке. Ни разу. И от тебя мне нужен новый сюжет, новая история, материал для работы. Пожалуйста. Пожалуйста. А записную книжку верни, она мне дорога как память.

— Хм, — Геральт развернул к нему страницу с самым первым черновиком песни об оборотне. — Эта?

— Под музыку звучит лучше.

— Зря ты это сделал, — сказал Геральт. — Некоторые вещи не просто так хранятся в секрете.

— Они и не перестали им быть! — с нажимом возразил Лютик. — Все думают, что это выдумка. Знаешь, что мне пишут? Ух ты, Лютик, ты так ярко всё описал, словно песня на реальных событиях основана. А я им такой: да-да, я просто очень хороший автор.

— Хм, — Геральт перевернул ещё одну страницу.

Это… это личное. Нельзя… никому нельзя это читать… пока… — Лютик снова потянулся за записной книжкой, и на этот раз Геральт её отдал. Вцепившись в потрёпанные листы, Лютик добавил: — Мне нужна твоя помощь. Ну, давай, соглашайся.

В прозвучавшем в ответ коротком «хм» ясно читалось «нет».

— Может, ещё бекона поджарить? — предложил Лютик. — Я тебе бекон, ты мне — историю о каком-нибудь монстре. Что скажешь?

— Посмотрим, — Геральт помолчал, а потом вдруг спросил: — У тебя что-нибудь выпить есть?

— Бухло, что ли?

— Ага.

— Надо поискать.

После пары рюмок водки и всего остававшегося в холодильнике бекона Геральт стал немного разговорчивее. Лютик слушал внимательно, время от времени делал заметки и осторожно выспрашивал детали.

— М-м, — сказал Геральт. — Вот так, да. А, там ещё яйца были. Их я тоже уничтожил.

— Понял, — кивнул Лютик, записывая. — Значит, э-э…

— Больше я тебе ничего не скажу.

— Отлично, — Лютик перечитал две исписанных заметками страницы. — Отлично, — повторил он и захлопнул записную книжку. — Ну и где же ты живёшь? Если не в канализации.

— Где придётся, — кажется, съеденный бекон всё ещё подпитывал его разговорчивость.

— Ты бездомный?

— Технически.

— Это печально.

Геральт хмыкнул.

— Что есть, то есть.

— И, э-э, — Лютик поскрёб затылок. — Раз уж мы об этом заговорили. Что такое ведьмак? — Геральт прищурился: раскрывать все свои секреты он явно не хотел. — Наверняка это не то же самое, что ведьма. Или я всю жизнь неправильно представлял себе ведьм.

— Нет, ты прав, ведьма это совсем другое.

— Ясно, — Лютик взмахнул ручкой, очертив в воздухе круг. — Ясно. К этому вопросу мы ещё обязательно вернёмся, но позже. Так что же такое ведьмак?

— Есть чудовища, а есть охотники на чудовищ. Я — охотник. И это всё, что тебе нужно знать.

— И ты мутант, — сказал Лютик. — По… магическим причинам.

— Да, — Геральт доел бекон. — Спасибо за ужин.

— Не за что. Люблю мужчин, которые могут съесть столько… продуктов из свинины, сколько сами весят, — Лютик мысленно повторил то, что только что сказал, и пожал плечами. — Что-то не так?

Геральт бросил на него странный взгляд, но, к счастью, больше ничем не намекнул, что посчитал сказанное Лютиком глупостью.

— Я помою посуду.

— Да не надо, я сам потом, — отмахнулся Лютик. — У тебя рука…

— Всё с моей рукой в порядке. Не переживай.

Ночью Лютик поднялся с постели, чтобы налить себе стакан воды. На самом деле пить ему не хотелось — просто нужен был предлог, чтобы пройти на кухню. Осторожно и очень медленно он открыл дверь и на цыпочках прошёл мимо Геральта. Тот не проснулся или не подал виду, что Лютик его разбудил.

В тусклом свете, падающем из прихожей, казалось, что он крепко спит, уронив руку с дивана на ковёр. Прядь белых волос упала Геральту на лицо, и Лютик с трудом подавил в себе нескромное, но нежное желание подойти и заправить её за ухо.

Вернувшись в спальню, он, не включая свет, взял телефон и набрал в поисковике «ведьмак». Возможно, вы имели в виду: ведьма? — уточнил Гугл. Никакого толку от этих новых технологий.

— Никакого от тебя толку, — пожаловался Лютик вслух.

1626945520530-1
Он всегда мог с лёгкостью определить, когда за дверью в его квартиру стоял Геральт. Во-первых, остальные его нечастые гости пользовались звонком, а, во-вторых, уж больно специфично Геральт стучал: тремя тяжёлыми отрывистыми ударами, словно дверь чем-то вывела его из себя, и Геральт пытался затеять драку.

На всякий случай Лютик всё же глянул в глазок. На Геральте были тёмные очки. Лютик ещё ни разу не видел его в очках.

— Добрый вечер, — сказал он, распахнув дверь. — Я ещё ни разу не видел тебя в тёмных очках, — не менее удивительным было и то, что Геральт появился в разумный час — семь вечера. Лютик не припоминал, чтобы Геральт хоть раз появлялся у его двери так рано.

— Хм. Ты уже ел?

— Э-э, нет. Ты снова хочешь воспользоваться душем?

— Нет, — Геральт помахал пластиковым пакетом. — Я принёс ужин. В качестве благодарности… за душ.

— Ух ты, — это было неожиданностью. Очень приятной неожиданностью. — Тогда заходи, конечно.

Геральт принёс китайскую еду и пиво. Они устроились на противоположных концах дивана, поели, совсем немного напились, посмотрели какую-то ерунду на канале Netflix и в кои-то веки ни словом не обмолвились о чудовищах.

Но потом в разговоре возникла пауза, и Геральт спросил:

— Ты ещё что-нибудь написал?

— М-м-м, — ответил Лютик.

— Заработал на этом хоть что-то? — спросил Геральт.

— Немного. Как я и говорил, люди купились. Эти песни не в моём привычном стиле, и все такие: Вау, Лютик, это так свежо и необычно для тебя. Возможно, поэтому песни им и понравились.

— Хм.

Лютик легонько пихнул его ногой в бедро.

— Ты всё ещё не доволен?

— Будь осторожен. Как только люди начинают замечать подобные вещи, они не всегда могут перестать.

— Со мной ведь так и вышло, да? — когда Геральт не ответил, Лютик снова пихнул его в бедро. — М-м?

— Да, — Геральт вздохнул. — Инстинкт самосохранения силён. И он может преобладать над очень многим.

— Что это вообще значит? — на этот раз Лютик толкнул его сильнее. — Геральт. Что ты хотел этим сказать?

— Хм.

— Да ладно тебе, — протянул Лютик. — О чудовищах я уже знаю. Хватит напускать на себя таинственность.

— Давай не сегодня.

Лютик театрально вздохнул.

Хорошо. Пусть позже, но ответ я из тебя вытяну, — он закинул ноги Геральту на колени. — Кстати, я всё хочу спросить. У тебя телефон есть?

— Нет, — Геральт отхлебнул пива. — Но если хочешь, можешь дать мне свой номер.

— И как ты мне на него позвонишь?

— По телефону-автомату.

— Они что, ещё существуют? — рассеянно спросил Лютик.

— Хм.

— То есть, если тебе вдруг захочется принять душ, ты сможешь позвонить заранее?

Геральт уткнулся взглядом в коробку с лапшой.

— Если мне здесь не рады, я перестану приходить, — сказал он.

— Я не говорил, что тебе здесь не рады.

— Мне приятно твоё общество, — сказал Геральт. — У меня так давно не было… простого дружеского общения. Я не хотел навязываться.

— Ты пытаешься сказать, что хочешь быть моим другом? — спросил Лютик.

Несколько долгих неловких мгновений Геральт молча на него смотрел.

— Да, — наконец сказал он.

— Мы можем быть друзьями.

Лютику очень хотелось спросить, значит ли это, что вопрос о сексе теперь даже поднимать не стоит. Но ещё ему очень не хотелось, чтобы кто-то из них начал чувствовать себя некомфортно, особенно сейчас, когда он был капельку пьян и так удобно пристроил ноги у Геральта на коленях.

Геральт хмыкнул.

— Сомневаюсь, что у тебя появились новые истории о чудовищах? — спросил Лютик.

— Давай не будем.

— Ты хочешь сказать, что не появились или ты просто за лапшой рассказывать не хочешь?

— Немного того, немного другого.

Лютик задумался.

— Устроишься на диване? — спросил он, но Геральт покачал головой.

— Я, наверное, скоро пойду, — сказал он.

— Диван в твоём полном распоряжении, — настаивал Лютик, но Геральт буркнул в ответ что-то неразборчивое. — Мне неприятна мысль, что ты будешь спать на улице.

— Такое редко случается.

— Тебе есть где сегодня переночевать?

— Хм.

Наверное, это было «да», решил Лютик и пожал плечами.

— Хорошо. Как скажешь.

1626945520530-1
Он написал пять песен о чудовищах и начал подумывать об альбоме. Точнее, он хотел записать альбом, но, учитывая, в какой непредсказуемой и эксцентричной манере у него появлялся новый материал, планировать он ничего не мог.

А потом он отыграл концерт, первый с момента, как он начал писать песни о чудовищах. Это была вечеринка с открытым микрофоном в одном из его любимых баров, он исполнил все до единой песни, и после выступления люди начали твердить об одном: слушай, это было здорово, ты должен записать альбом. И Лютик, опьянённый вниманием, решил: да, чёрт возьми, я так и сделаю.

— Это… это просто пришло мне в голову, — сказал он Патрику тем же вечером, опьянённый уже не столько вниманием, сколько белым вином. Музыка оглушала, и он повысил голос, пытаясь перекричать грохот басов. — Я ехал в метро и меня вдруг осенило: «Слушай! — сказал я себе. — Ты должен написать песню об оборотнях».

— Да ладно? — сказал Патрик.

Строго говоря, Патрик не был Лютику другом. Он был из тех, кого можно было назвать благородно пресным, и музыкальные чувства у него тоже были пресноваты. Но он был молод и достаточно наивен, чтобы считать Лютика, имевшего умеренно популярную страничку на Саундклауде и иногда дававшего «концерты», до хера крутым. Разубеждать его Лютик не собирался.

— А что насчёт охотника? — спросил Патрик. — Откуда он взялся?

— Ну, мне нужен был кто-то, кто бы сразился с оборотнем.

— Ну да, ну да, — с пьяной серьёзностью покивал Патрик. — Но почему ты назвал его ведьмаком?

— Это очень хороший вопрос, и у меня нет на него хорошего ответа, — Лютик допил последнюю пару глотков виски с колой и, устав от разговора, заскользил взглядом по танцполу. Нет, вспомни, как говорится, чёрта. — Извини, я сейчас, — сказал он и оставил Патрика у стойки вязнуть дальше в своей «благородной пресности».

— Геральт! — воскликнул он, протискиваясь между людьми. Он схватил Геральта за плечи. — Привет!

— Лютик, — удивлённо сказал Геральт. — Что ты… — он смерил Лютика взглядом с головы до ног. — Ты что, на каблуках?

— Это мода, детка, — ответил тот и похлопал Геральта по груди. Прикосновение оказалось удивительно приятным. Как и сама мысль: его рука у Геральта на груди. Лютик решил её не убирать, пока может. Мышцы под ладонью были восхитительно твёрдыми, а кожаная куртка — тёплой на ощупь. Он и не знал, что у него на кожу пунктик. Хотя, возможно, он появился после знакомства с Геральтом?

— Давно не виделись. Что ты здесь делаешь? — спросил Лютик. — Меньше всего ожидал увидеть тебя в подобном месте.

— Я в подобные места обычно и не хожу. Я здесь по делу. Тебе нужно уйти.

— Что? — возмутился Лютик. — Не указывай, что мне делать, — он так рассердился, что чуть не убрал руку с груди Геральта, но в последний момент передумал и прижал к тёплой кожаной куртке и вторую ладонь.

— Лютик, — Геральт перехватил его за запястья и убрал руки со своей груди. — Я здесь по делу. Иди домой. Здесь небезопасно.

Заторможенный алкоголем мозг наконец смог угнаться за языком.

— Ты имеешь в виду по ведьмачьему делу?

— Хм.

— Вот курва, — Лютик быстро посмотрел по сторонам. О том, что в клубе притаилось чудовище, ничего не говорило. — Ты уверен?

— Да, — сказал Геральт. — Здесь вампир.

— Вампиры существуют? — Лютик попытался переварить неожиданную новость. Геральт всё ещё держал его за запястья, и это казалось забавным. У него были большие руки и очень крепкая хватка. И, пожалуй, Лютик был слишком пьян, чтобы осмыслить тот факт, что вампиры на самом деле существуют, и один из них находится сейчас поблизости. — Я слишком пьян, чтобы это осмыслить.

— Да, ты пьян, — согласился Геральт. — Иди домой. Пожалуйста?

— Может, тебе стоит кому-нибудь рассказать?

— Меня никто слушать не станет. И у меня всё под контролем.

Лютик ещё раз оглядел танцпол и снова заметил сопровождавшую появление Геральта странность: тот стоял посреди ночного клуба, весь в коже, с двумя мечами, и никто не обращал на него внимания.

— Хорошо, — он нехотя высвободил запястья и отступил на шаг. — Но мне нужно… найти своих — я тут с друзьями. И куртку забрать. И потом я сразу пойду домой.

Проблема заключалась в том, что это было проще сказать, чем сделать. Как и большинство ночных клубов, этот имел странную планировку и сегодня был переполнен. К тому же Лютик никак не мог вспомнить, где располагался гардероб. Патрика за стойкой бара, где оставил его Лютик, не оказалось. Остальная компания тоже разбрелась, по крайней мере, там, где Лютик видел их в последний раз, их не было. Возможно, все веселились на танцполе, но, учитывая, что там он столкнулся с Геральтом, вампир явно был где-то среди танцующих людей.

Заказав себе выпить, Лютик облокотился о стойку и погрузился в раздумья, мысленно перебирая список тех, с кем пришёл в клуб, и пытаясь решить, есть ли среди них кто-то настолько дорогой его сердцу, чтобы отправиться на кишащий вампирами танцпол его искать.

Когда он добрался до дна стакана, ему в голову внезапно пришли две мысли: во-первых, Патрик явно был не из тех, кого увидишь на танцполе, и, во-вторых, он не проверил уборную. А учитывая, что ему самому туда заглянуть не мешало, он мог убить двух зайцев одним выстрелом.

Музыка в закутке, где находились уборные, звучала приглушённо, лишь время от времени, когда кто-то открывал дверь, грохочуще взрывались басы. Стены здесь были обиты дешёвым красным бархатом, в заведениях такого рода это, видимо, было уместно. С эстетической точки зрения, Лютик находил подобное убранство безвкусным, но упереться головой во что-то мягкое, пока размышляешь о вечном, было приятно. Особенно, когда ты пьян. Лютик прижался лбом к стене и задумался.

Патрика в уборной не было. Значит, он всё-таки мог оказаться на танцполе. Мысль отыскать гардероб, спуститься вниз и выйти на улицу — в тишину и блаженную прохладу — казалась Лютику всё привлекательнее и привлекательнее.

Дверь открылась. Ритмично загрохотали басы.

— Ты в порядке? — послышался женский голос.

— Да, — сказал Лютик. — В порядке. Не переживай за меня, — повернувшись, он прислонился спиной к стене и уставился на люстру.

— Может, позвать кого-нибудь? — спросила девушка. Она стояла намного ближе, чем он думал. Он и не слышал, как она подошла. Наверное, ковёр заглушил звук шагов.

— Нет-нет, я в порядке. Я собираюсь домой, — Лютик опустил взгляд и уставился на девушку. Ростом ему по плечо, тёмные прямые волосы в стиле боб, алая помада, платье, вышедшее из моды пару лет назад. — Я тут с друзьями, — сказал он, чтобы девушка не подумала, будто он собирается отправиться домой в одиночку, хотя был явно не в состоянии. На самом деле именно это он и намеревался сделать.

— Тот мужчина, с которым ты разговаривал на танцполе, он твой друг?

Лютик уставился на неё мутными глазами. Что-то здесь было не так, но он никак не мог понять, что именно.

— Ага, — сказал он.

Она шагнула ближе.

— Не думала, что у ведьмаков есть друзья.

Вот это точно было странным и с каждой секундой становилось всё страннее и страннее.

— Ага, — повторил Лютик и добавил: — Мы с ним лучшие друзья, — это, пожалуй, было преувеличением, в конце концов, он не знал ни фамилии Геральта, ни где тот живёт.

Она шагнула ещё ближе, опустила руку на обитую бархатом стену возле его груди и запустила пальцы в ворс.

— Держу пари, он чертовски расстроится, если с тобой что-то случится, — протянула она.

Пропитанный виски мозг ещё не успел переварить услышанное, а рот уже открылся, чтобы брякнуть:

— Мне нравится думать, что так и есть.

Потом он, конечно, понял, но даже вскрикнуть не успел. Зажав ему рот рукой, девушка впечатала его в стену с такой силой, что из лёгких выбило воздух. Второй рукой она больно впилась ему в плечо, потянула вниз, сжимая пальцами, как тисками. В шею вонзились зубы.

Резкая, жгучая боль. Нестерпимо горячая кровь, текущая по шее. Частый грохот пульса в ушах, громкий, но звучащий как будто издалека, словно музыка на танцполе. Лютик пытался сопротивляться, оттолкнуть её, но она была настолько неподатливой, что с таким же успехом он мог бы толкать запертую стальную дверь.

Не стоило ему заказывать последнюю порцию виски.

Всё закончилось так же неожиданно, как и началось: кто-то оттащил её от Лютика, и зубы выскользнули из его шеи с жутким тянущим ощущением рвущейся плоти. Лютик услышал, как она вскрикнула, потом ещё раз и ещё, низко и хрипло.

Он слышал звуки происходившей в паре шагов борьбы, крики и шипение вампира, удары о стену. В голове плыл туман. Лютик ощупал шею и, почувствовав кровь, прижал пальцы к ране. Ноги у него подкосились, и очень медленно он опустился на липкий ковер.

Звуки окружающего мира отдалились: клуб, музыка, драка. Лютик хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Хотел лечь и провалиться в сон.

Последний, пронзительный, какой-то кошачий вой. Звук чего-то тяжёлого, упавшего на пол. Отвратительный, сырой запах гниющей травы. Лютик отнял руку от шеи и уставился на дрожащие, испачканные кровью пальцы.

— Лютик, — Геральт вдруг оказался рядом, схватил его за плечи, встряхнул, возвращая в реальность. — Лютик. Ты в порядке?

Геральт был так близко. От него пахло потом. Волосы у него растрепались, выбившиеся пряди висели светлыми лохмами, зрачки превратились в узкие щёлки. Лютик смотрел на него и никак не мог подобрать слова, чтобы описать, насколько он был сейчас не в порядке.

— Лютик? — Геральт отпустил его плечо и прижал ладонь, о боги, к щеке. Погладил, успокаивая. — Ты меня слышишь?

— М-м, ага, — пол под ногами качнулся.

— У тебя кровь идёт, — Геральт наклонил голову набок, чтобы лучше осмотреть укус. — Дай-ка, — он отпустил Лютика, но всего на мгновение, а когда вернулся, в руках у него был квадратик пластыря. Он залепил место укуса и крепко прижал края.

Его рука снова коснулась лица, кончики пальцев скользнули по скуле.

— Говори со мной, не молчи, — попросил он. — Ты в порядке?

— Не уверен, — сказал Лютик. По правде говоря, он был уверен, что самой большой его проблемой сейчас было алкогольное опьянение и примешавшаяся к нему потеря крови, но говорить об этом Геральту он не собирался, опасаясь, что, если скажет, то Геральт перестанет прикасаться к нему так мягко, так нежно, так заботливо.

Геральт гладил его по волосам. Геральт гладил его по волосам, и мир вокруг мягко покачивался, вверх-вниз, вверх-вниз, словно они сидели в лодке. Лютику хотелось смеяться. Ему очень-очень сильно хотелось поцеловать Геральта. Кажется, ещё никогда в жизни он так сильно не хотел кого-то поцеловать. А губы Геральта были прямо перед ним. Если бы только он не чувствовал себя таким вялым, отяжелевшим и пьяным. Он просто… проклятье.

— Ты не успел потерять много крови, — сказал Геральт. — Она едва тебя коснулась. Не думаю, что тебе требуется врач.

— Угу.

— Встать сможешь? — спросил Геральт. — Дай-ка, — он обхватил Лютика руками и поднял его на ноги.

Тот запнулся, вцепился в Геральта и вроде бы встал, хотя ему самому казалось, что он не столько стоит, сколько его держат в вертикальном положении. Если бы Геральт его отпустил, Лютик рухнул бы на пол, как марионетка, у которой обрезали верёвочки. Он уткнулся лицом Геральту в шею и вздохнул.

— Умеешь ты найти себе неприятности, да? — сказал Геральт, и это было не совсем справедливо, но Лютик всё равно что-то согласно пробормотал. — Я отвезу тебя домой.

— Да, — прошептал Лютик. — Да. Хорошо, — он положил руку Геральту на плечо и с героическим усилием выпрямился. Огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Девушка… вампир лежала на ковре в луже тёмной крови. Лицо было скрыто волосами.

— А с этим что…

— Не беспокойся, — перебил его Геральт. — Ты был в куртке?

— Да, — высвободив одну руку, Лютик сунул её в карман шорт. — Да. Не смог найти гардероб, но он точно где-то рядом. Где-то. Мне дали номерок.

Когда из гардероба они снова вернулись на лестницу и проходили мимо закутка с туалетами, тела уже не было. Только на ковре осталось пятно.

1626945520530-1
Мягкий свет прикроватной лампы придавал комнате тёплое, слегка потустороннее сияние.

— Решил всё-таки затащить меня в постель, да? — спросил Лютик.

— Ш-ш-ш, — Геральт подхватил его, одной рукой придерживая под спину, второй — о боги — под бёдра, и уложил на незаправленную кровать. — Как ты себя чувствуешь?

— Порядок, — невнятно ответил Лютик. — В самом деле. У меня нет потери крови-и. Я просто пьян, — признался он.

— Я знаю, — Геральт опустился на колени и принялся стаскивать с него обувь.

— Ой, тебе дозволено раздевать меня в любое время, — выдохнул Лютик.

Геральт цыкнул и накрыл его рот ладонью.

— Эй, — запротестовал Лютик.

— Я не хочу, чтобы ты сказал что-то, о чём пожалеешь утром.

С губ рвалось: Я никогда не пожалею, что сказал это тебе, но Лютик не был уверен, что сможет осилить предложение с таким количеством слов, да и не думал, что Геральт ему поверит, учитывая, как сильно он умудрился сегодня напиться. Он бы себе не поверил, если бы не был собой.

Пожалуй, размышлял Лютик, пока Геральт пристраивал его обувь у кровати, он был слишком пьян, чтобы заигрывать с живыми существами. Зато он был убеждён, что слишком пьяным для объятий быть просто невозможно, и хотел, раз уж его укладывают в постель, чтобы Геральт к нему присоединился и лежал, крепко обняв, рядом, пока Лютик не заснёт. Он не хотел оставаться один, особенно в таком состоянии. В объятиях Геральта он будет чувствовать себя в безопасности.

— М-м-м, — произнёс он.

— Хм, — согласился Геральт. Он исчез на несколько мгновений, а когда вернулся, держал в руке стакан с водой. — Выпей, — сказал он и поднёс стакан к губам Лютика.

— Хорошо, — вяло послушался тот. Пока он пил, Геральт поглаживал его по плечу и спине, твёрдо и успокаивающе. — Прости, — промямлил Лютик.

— За что?

— За то, что не сделал того, что мне было велено.

— Хм, — разгадать это «хм» Лютик был не в силах. Геральт забрал из его безвольной руки стакан. — Поспи немного.

— Хорошо, — снова прошептал Лютик, плюхнулся боком на подушку и больше не пошевелился, ни когда Геральт устроил его ноги на кровати, ни когда натянул на плечи одеяло.

Он один раз погладил Лютика по волосам, щёлкнул выключателем и исчез.

1626945520530-1
На следующее утро Лютик проснулся трезвый и с жуткой головной болью. Он уставился, не мигая, на столик у кровати, словно хотел переиграть в гляделки его содержимое: стакан воды и упаковку обезболивающих таблеток. Он их туда не клал, и это означало, что их туда положил кто-то другой. Очень конкретный кто-то.

Судя по звукам, этот кто-то ходил сейчас за стеной по кухне.

Лютик откинул одеяло и сел. Он всё ещё был в одежде, в которой накануне ходил в клуб, но сейчас она выглядела помятой и изрядно потрёпанной. Только ботинки аккуратно стояли у кровати.

Выдавив из блистера пару таблеток, Лютик попытался собрать воедино события прошлой ночи. Он не помнил, как добрался до дома. В голове было лишь нечёткое воспоминание о том, как он вышел из клуба, и ещё одно — смутное, нежное и унизительное — как Геральт укладывал его в постель. Так же смутно он помнил, как Геральт нёс его вверх по лестнице до квартиры, хотя, возможно, этот момент ему приснился.

Шагнув к зеркалу, Лютик осмотрел шею. До предплечья тянулись подтёки засохшей крови. Он оторвал пластырь, поморщившись, когда неприятно потянуло кожу. Укус — физическое доказательство того, что события накануне были реальностью, а не отвратительным ночным кошмаром, — затянулся корочкой. Лютик осторожно провёл по нему пальцами.

Когда он наконец открыл дверь спальни, в нос сразу же ударил запах готовящейся пищи. Геральт стоял у него на кухне и готовил омлет.

— Проснулся, — заметил он как бы между прочим и кивнул. — Как ты?

— Ой, да нормально. Ты не ушёл…

— Разумеется, нет, — Геральт окинул Лютика медленным взглядом с ног до головы. — Значит, ты у нас любитель коротких шортиков?

Демонстративно отставив бедро, Лютик прислонился к дверному косяку.

— Во-первых, мне идёт, во-вторых, мне есть, что показать, — сказал он.

— А ноги у тебя вчера не замёрзли? — спросил Геральт.

— Мода требует жертв, — ничего поделать с тем, что он лёг спать в одежде, в которой накануне ходил в клуб, Лютик не мог, а потому решил принять всё, как есть. Он уже проделывал это раньше, сможет и сейчас. Правда, он ни разу при этом не был перепачкан собственной кровью, но решил, что даже такая деталь ему не помешает.

— Завтракать будешь? — спросил Геральт.

— Конечно, — неторопливо Лютик прошаркал к столу. Геральт поставил перед ним тарелку и сел напротив. Лютик набросился на еду, не сразу заметив, что Геральт просто сидит и смотрит на него. — А ты что, позавтракать не хочешь?

— Я уже поел.

— Опять меня объедаешь? — спросил Лютик.

— Я сходил в магазин.

— А, — Лютик кашлянул и слегка пристыженно уткнулся в омлет.

— Как ты себя чувствуешь? — снова заговорил Геральт.

— Э-э, — если Лютик правильно прочитал интонацию, Геральт спрашивал не из вежливости и хотел получить развёрнутый ответ, а не дежурное «нормально». — У меня похмелье. Слабость, общее недомогание. И я очень расстроен. А что?

— Но в целом как обычно? — спросил Геральт.

— Физически или морально?

— Физически.

— Физически я мучаюсь от похмелья, синяков и ссадин. Эмоционально я в растерянности и слегка не в себе.

— Ты можешь ответить на вопрос прямо?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать и к чему клонишь.

Отвернувшись, Геральт какое-то время смотрел в окно, поверх серых крыш домов, а когда снова перевёл взгляд на Лютика, сказал:

— Есть вероятность, что в твой организм попало немного яда.

Лютик не донёс до рта вилку.

— Вампирского яда? — пискнул он. Геральт согласно хмыкнул. — Ты… ты хочешь сказать, что, пока мы тут с тобой разговариваем, я превращаюсь в вампира?

— Такой шанс есть, — ответил Геральт. — Но маленький. Её зубы были в тебе не так уж и долго.

— Но я не чувствую, что превращаюсь в вампира, — сказал Лютик.

— Дай-ка руку, — сказал Геральт, и Лютик послушно потянулся к нему через стол. Перевернув его руку ладонью вверх, Геральт нащупал пульс большими тёплыми пальцами. — Хм, — протянул он спустя минуту или около того.

— Это было хорошее «хм» или плохое «хм»?

— Пульс в норме, — сказал Геральт. — У тебя бы уже проявились симптомы. Если бы ты был заражён.

— Что ж, это, — Лютик сделал паузу. — Хорошо, — он забрал руку и снова ткнул вилкой в омлет. — Ты поэтому торчал здесь всю ночь?

— Хм?

— Чтобы убедиться, что я не заражён? — пояснил Лютик.

— Оставлять тебя одного казалось неправильным.

— Потому что я мог превратиться в вампира?

— Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Что бы ты сделал, если бы я превратился в вампира? — спросил Лютик.

— Давай не будем в это углубляться.

Положа руку на сердце, углубляться в это Лютик и не хотел. Сама мысль о том, что возможность его обращения в кровососущую тварь существовала реально, казалась ему настолько фантастической, что волноваться он был просто не в силах. В конце концов, он пока ещё пытался осознать тот факт, что вампиры существуют. Спрашивал он, по большей части, для того, чтобы посмотреть, что скажет Геральт, но тот взял и намекнул, что ответ его расстроит, и теперь Лютик считал, что они просто должны в это углубиться.

— Я считаю, что мы, наоборот, должны в это углубиться, — сказал он. — Я хочу этого.

— Нет, не хочешь.

— Не-е-е-е-т, хочу.

— Если бы ты заразился, то был бы уже мёртв, — отрезал Геральт. Лютик провёл в его компании достаточно времени, чтобы понимать, когда он не хочет откровенничать. Хотя, стоило признать, большую часть времени только так и было.

Он решил немного сменить тактику:

— И много здесь вампиров бегает?

— Достаточно, чтобы превратиться в проблему.

— Мне стоит начать беспокоиться? — Лютик нахмурился.

— Трудно сказать, — Геральт пожал плечами. — Большинство людей об этом даже не думает.

— Большинство людей и не знает о существовании вампиров.

— У меня всё под контролем, — заверил его Геральт. — Если ты так беспокоишься, то просто переселись из активной зоны.

— Слушай, прекрати так делать, я серьёзно, — Лютик потёр лоб. — Хватит говорить мне всякую загадочную ерунду, как будто я должен понимать, что всё это значит. Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Пожалуйста, пожалуйста, просто объясни мне, что происходит. Почему вампиры существуют? Они всегда существовали?

— Это сложно.

— Мне что, по-твоему, ума не хватит, чтобы понять?

— Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — сказал Геральт.

— Я категорически с этим не согласен.

— Она напала на тебя, потому что увидела, как ты со мной разговаривал. Я прав?

Лютик понял, к чему он клонит, и под тяжестью осознания у него упало сердце.

— Она, — он помялся, — возможно, что-то такое говорила, да.

«Не думала, что у ведьмаков есть друзья», — вот что она ему сказала. Просто Лютик был слишком пьян, чтобы понять подоплёку.

— Я думаю, — произнёс Геральт, — лучше нам больше не видеться.

Лютик не думал, что его сердцу ещё было куда падать, но, судя по ощущениям, оно проползло по внутренностям, провалилось сквозь пол и сейчас пересчитывало ступени, катясь на улицу.

— Ты имеешь в виду вообще? — выдавил он.

— Да.

— Ты же это не серьёзно, — он покачал головой. — Нет.

— Это было ошибкой.

— Нет, не было. Не было здесь никакой… ошибки, Геральт, я… — Геральт просто смотрел на него, молча, с каменным, не выдававшим ни одной эмоции лицом. — Я хочу общаться с тобой и дальше.

— Я знаю, — сказал Геральт. — Но так будет лучше.

— Да чёрта с два оно будет лучше! — не выдержал Лютик. — Плевать мне на твои разборки с чудовищами. Можешь вообще об этом не говорить, если не хочешь, и прости за… но я хочу знать о тебе всё. Я хочу знать тебя.

— Нет, не хочешь.

— Я хочу знать о тебе всё, — повторил Лютик. — Я хочу знать, о чём ты думаешь и что ты чувствуешь… я хочу знать, откуда ты, есть ли у тебя братья или сёстры и какое животное ты обожал в детстве… и… я хочу, чтобы ты впустил меня в свою жизнь.

— Не хочешь, — продолжал твердить Геральт, а потом вдруг сказал: — Ты забудешь меня.

— Что?

— Если ты не будешь видеть меня, то через какое-то время забудешь о моём существовании. Как и все. Так будет лучше.

— Я не собираюсь тебя забывать, — возмутился Лютик.

— Но забудешь.

Лютик сложил руки на столе.

— Если я доживу до девяноста лет и поселюсь в каком-нибудь доме престарелых, даже если я не буду знать, какой сегодня день недели и как выглядят мои дети, я всё равно буду помнить встречу с тобой.

— Нет, — сказал Геральт, поднимаясь со стула. — Не будешь.

Он намеревался уйти. Прямо сейчас. Он собирался оставить Лютика в одиночестве доедать остывший омлет и обдумывать состоявшийся только что разговор. Они больше никогда не увидятся.

Геральт крепко сжал его плечо и вышел из кухни.

— Геральт, — запутавшись в ногах, Лютик слез со стула и бросился следом. — Геральт… — он догнал его в коридоре, когда Геральт уже открывал входную дверь, и резко захлопнул её. — Не смей, — выдавил он, — не делай этого. Я знаю, что ты не хочешь этого делать.

«Я хочу дружеского общения». Геральт был одинок. Нельзя не испытывать одиночество в этом странном сумрачном мире, где люди ведут себя так, словно тебя не существует. Каким-то образом Лютик проложил себе путь в него; он не знал, как это вышло, но уходить не собирался.

— Лютик, — голос у Геральта был строгий, отчитывающий, как будто Лютик вёл себя как ребенок, а не как единственный разумный человек в комнате.

— Где ты теперь душ принимать будешь? — слабо спросил Лютик.

— Я что-нибудь придумаю.

И проблема ведь была ещё и в том, что как-то так вышло — Лютик и сам не заметил — что вся его жизнь начала вращаться вокруг Геральта. Его неожиданные визиты, его странные, немногословные телефонные звонки — Лютик жил ради них. Все его песни были о Геральте. Все его мысли были о Геральте. От понимания, что он больше никогда его не увидит, перехватило дыхание. Лютик не мог с этим смириться. Он не сможет с этим смириться.

А потом Геральт опустил руку ему на плечо, и Лютика пронзила ещё одна мысль: вот и всё, он больше никогда ко мне не прикоснётся.

— Ты забудешь обо мне, — повторил Геральт, и на этот раз Лютику показалось, что это приказ. — Мне жаль.

— Ни хрена тебе не жаль, курвин ты сын, — на глаза навернулись слёзы, но Лютик был слишком горд, чтобы их стереть.

Рука соскользнула с его плеча. Геральт открыл дверь, и на этот раз Лютик не пытался его остановить.

На мгновение Геральт задержался в дверном проёме, глядя на Лютика таким жадным взглядом, словно хотел рассмотреть каждую чёрточку… как будто, подумал Лютик, как будто он хотел запомнить, как он выглядит в их последнюю встречу. Пронзила мысль, что Геральт запомнит его в мятой футболке и крошечных шортах, и у Лютика едва не вырвался истерический смешок.

Геральт хмыкнул, бесшумно затворил за собой дверь и просто исчез.

1626945520530-1
Как ни странно, но у этой трагедии была и положительная сторона: люди просто с ума сходили от песни о вампире.

Курвин ты сын, не вздумай закончить историю на этом, — написала ему Эсси на следующий день после того, как он запостил песню на своей страничке. Эсси была одной из немногих, с кем Лютик по-настоящему дружил, и той, кому хватило наглости перебраться в другой город, так что теперь они не могли видеться каждый день. Ты же напишешь продолжение? Не верю, что это конец.

Он долго держал большой палец над экраном. Ещё не решил, — написал он наконец.

Давай, признавайся, я же знаю, что у тебя уже есть идеи для продолжения.

На самом деле Лютик не знал, что на это ответить. Как ему объяснить свой уникальный источник вдохновения? Как ему объяснить, что напишет он или не напишет продолжение, зависело от Геральта, и не показаться при этом сумасшедшим?

Если он попытается объяснить, поверит ли ему Эсси? Сможет ли она поверить, если сама ничего не видела? А если бы она видела всё своими глазами, сумела бы она забыть?

Телефон издал короткую трель. Он же не забудет ведьмака, так?

Прежде чем Лютик успел ответить, пришло ещё одно сообщение.

Я хочу сказать, ты же не можешь просто так взять и забыть того, в кого влюблён, так ведь?

А вот это была мысль, от которой не только перехватывало дыхание, но и могло остановиться сердце.

Лютик долго молчал, обдумывая ответ, и его пальцы подрагивали над экраном телефона. В конце концов, не выдержав, он щёлкнул кнопкой блокировки, отложил телефон в сторону и уставился в потолок.

Неужели он был влюблён? Он не спорил: его влекло к Геральту — невероятно, опасно, до судорог. Так сильно, как не влекло никогда ни к кому в жизни. Но означало ли это, что он был в него влюблён?

Он хотел, чтобы Геральт прикасался к нему так же, как в ту ночь в клубе, нежно и с любовью, и он хотел прикасаться к нему с нежностью и любовью в ответ. Он хотел запустить пальцы в его волосы и поцеловать его шею, запястья и шрамы на груди. Он хотел обнять его.

Я хочу знать о тебе всё. Говорил ли он тогда искренне? Действительно ли он этого хотел?

Да.

— Вот ведь курва, — протянул Лютик вслух. Он закрыл лицо ладонями и всхлипнул. — Курва.

Хорошо. Если уж решать проблемы, то по мере их поступления, то есть для начала стоило придумать внятный ответ для Эсси. А проблема с названием «помогите, я снова влюбился в мужчину, который больше не хочет меня видеть» могла и подождать.

Ну, разумеется, он его не забудет, — написал он.

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10

Chapter Text

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10

Его воспоминания начали… ускользать. И это было странно.

Пару раз Лютик поймал себя на том, что вспоминает нападение оборотня и задаётся вопросом: неужели это случилось на самом деле? Или мне всё приснилось? Как будто это не стало поворотным событием в его жизни, как будто в ту ночь его понимание мира и того, что он от него хотел, не сбилось с привычного курса и не понеслось вскачь в новом и пугающем направлении. Лютик даже не мог вспомнить, как выглядел оборотень.

Он изменил пару деталей в песнях, чтобы сделать сюжет интереснее, более захватывающим, и иногда ловил себя на мысли, что всё действительно произошло именно так, как он написал, хотя отлично знал, что нет. Ему пришлось сесть и записать всё, что он помнил, чтобы детали не спутались и не превратились в голове в кашу.

Спустя пару месяцев он начал ловить себя на том, что думает о Геральте как о придуманном персонаже. Как о супергерое, которого он создал, чтобы писать о нём песни, то есть так же, как о нём думали все его слушатели.

Он прикладывал пальцы к шрамам на шее, оставшимся после укуса вампира, и думал: Это было на самом деле. Это правда было. Он думал о том, как с волос Геральта стекала на ковёр вода. Как Геральт смотрел какую-то ерунду на канале Netflix и ел лапшу, сидя рядом с ним на диване. Как он пах при этом его шампунем. Это всё было на самом деле. Это правда было.

С того дня, когда Геральт, хмыкнув на прощание, ушёл из его жизни, прошло пять или шесть месяцев, и Лютику пришлось сесть и перечитать свои заметки, которые он сделал, когда его воспоминания были чётче, потому что он чувствовал, что они начинают ускользать быстрее. А потом ему пришлось перечитать их ещё раз, и ещё.

Он не поверил Геральту, когда тот сказал, что Лютик его забудет. В тот момент он не понимал, что Геральт имел в виду: он забудет независимо оттого, хочет он этого или нет. Самое прекрасное, самое захватывающее событие всей его жизни ускользало от него, рассеивалось как дым затухающего костра.

Он не думал, что забудет Геральта полностью — слишком много песен он о нём написал. Его лицо не истаяло из памяти. Его имя не затерялось в ней. Но рано или поздно настанет момент, когда его лицо и имя будет не к чему привязать, и это приводило Лютика в ужас.

Единственным утешением, решил Лютик как-то вечером, угрюмо перебирая струны, было то, что, вполне возможно, в реальности Геральт не был так уж невероятно красив. Лютик сильно превозносил его в песнях. Может быть, он приукрасил его достоинства и в своей голове.

С того дня, когда Геральт, ничего толком не объяснив и не оставив возможности связаться с ним, ушёл из его жизни, прошло семь месяцев. Лютик сидел на диване, в очередной раз задаваясь вопросом: сможет ли он выжать ещё хотя бы одну песню из этой неприятной ситуации с исчезающими воспоминаниями, и тут в дверь постучали: тремя тяжёлыми, отрывистыми и как будто очень сердитыми ударами.

У Лютика едва сердце не остановилось. Он выпрямился так резко, что чуть не выронил гитару, прижал её к груди и несколько мгновений сидел, с колотящимся сердцем и мыслью, что ему померещилось.

В дверь снова тяжело постучали. Трижды.

Едва не задушив себя ремнём от гитары, Лютик вскочил и бросился к двери. Чтобы хоть немного успокоиться, он посмотрел в глазок.

Это был он. Это правда был он. Стоял прямо за дверью, их разделял всего лишь дюйм хлипкого дерева, и Лютик нащупал задвижку, даже не успев сообразить, что делает.

— Геральт, — выпалил он. — Что ты…

Покачнувшись, Геральт вцепился рукой в дверной косяк, чтобы не упасть. Он был перепачкан кровью — не кровью чудовища, нет, он столько раз появлялся у Лютика на пороге перемазанный в ней, что тот легко смог определить: Геральт был в человеческой крови. Этот оттенок бурого на коже и белых волосах ни с чем нельзя было спутать.

— Ты меня помнишь, — выдохнул Геральт и вдруг улыбнулся.

И вместе с его появлением вернулись и воспоминания. Всё, что поблекло и затерялось, всё, в чём Лютик успел запутаться, всё как будто вернулось в фокус, с объёмным звуком и высокой чёткостью картинки. Геральт на самом деле был невероятно красив. У Лютика закружилась голова.

Геральт сделал шаг и запнулся. Лютик подхватил его, выругался мысленно, потому что — курвина мать, до чего ж ты тяжёлый.

— Конечно, я тебя помню. Геральт… чья это кровь?

— Не моя, — голос у Геральта звучал странно, как-то… бесцветно и невыразительно. Словно Геральт был не в себе. Лютик ещё ни разу не слышал, чтобы он так разговаривал.

— Что случилось? — спросил он, вцепившись в кожаную куртку. — Ты ранен? Где болит?

— Прости, — прошептал Геральт. — Я не знал, куда ещё пойти.

— Ты всегда можешь прийти ко мне. Тебе нужна помощь? Может, «скорую» вызвать или…

Геральт покачал головой. Тяжело кряхтя, он с трудом выпрямился и переступил порог. Спрятавшись в квартире от любопытных глаз, он обессиленно привалился к стене.

— Я звоню в «скорую», — сказал Лютик и потянулся за телефоном.

Геральт поймал его за запястье.

— Нет.

— Тебе нужна помощь.

— Они не смогут мне помочь. Я не человек, не забывай, — он поглаживал Лютика по тыльной стороне ладони, выводил нежные круги, размазывая по коже кровь. — Я не человек.

Лютик сглотнул.

— Ты ранен?

— Не сильно, — Геральт чуть дёрнул плечом. — Не знаю.

— Чем я могу помочь?

В ванной, стоя под резким белым светом, он помог Геральту снять пропитанную кровью одежду. Кровь просочилась сквозь стыки кожаного доспеха. Рубашка, скорее всего, была безнадёжно испорчена. Когда Геральту приходилось двигать правой рукой, он делал это медленно и неуклюже.

— Что с твоей рукой? — спросил Лютик.

— Не знаю. Не могу нормально ею двигать.

— Болит? — Лютик опустил взгляд на свои ладони. Они тоже были в крови. Как и его одежда.

Геральт покачал головой.

— Ничего не болит, — сказал он. — Пока не болит.

Лютик резко вскинул голову.

— В смысле?

— Позже, — Геральт попытался снять рубашку и поморщился. — Ты можешь…

— Конечно, — Лютик стянул её через голову и вздрогнул: грудь и живот у Геральта превратились в один сплошной синяк, но открытых ран не было. Геральт потянулся к молнии на джинсах. — Мне… выйти?

— Мне не принципиально, — Геральт поднял на Лютика взгляд и добавил: — Я справлюсь. Ты иди.

— Если нужно, я останусь, — когда, отвернувшись, Геральт уставился на свою окровавленную одежду, Лютик нахмурился: — У меня нет ничего чистого, что на тебя бы налезло.

— У меня в сумке сменная одежда, — сказал Геральт. — Ты лучше иди. Приведи себя в порядок.

Лютик посмотрел на свои ладони.

— Ладно.

— Прости, — Геральт накрыл его руку своей, спрятав от глаз кровавые подтёки. — Прости. Я не должен был приносить этот ужас сюда.

— Тебе больше некуда идти, — сказал Лютик.

— Это не твоя проблема.

— Моя, если я так хочу.

Убрав руку, Геральт хмыкнул и снова потянулся к молнии.

— Ты лучше иди, — повторил он.

На кухне Лютик смыл кровь с рук и вытер их чистым углом рубашки. Интересно, сможет ли он когда-нибудь вывести пятна. Хорошая рубашка, не хотелось бы её выбрасывать, мелькнула совсем уж глупая мысль.

Он прошёл в спальню, переоделся, всё время прислушиваясь к звукам льющейся в душе воды, к звукам, которые могли бы означать, что Геральту нужна его помощь.

Двадцать бесконечных минут спустя воду выключили.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — спросил Лютик. Геральт сидел рядом с ним на диване, потягивая из полулитрового стакана воду.

— Передай мне сумку.

Не говоря ни слова, Лютик принёс её Геральту. Тот на ощупь нашарил в сумке аптечку, развернул, расстегнул кармашек, который Лютик раньше не замечал, и вытащил бутылочку с тёмной жидкостью. Руки у него тряслись.

— Ты… — Лютик кашлянул, — у тебя отходняк?

— Вроде того, — сказал Геральт. — Но не в привычном смысле.

— Что ты принял?

— Один магический состав. Снимает боль, — откупорив бутылку, Геральт быстро выпил её содержимое и поморщился, схватившись за руку. Лютик потянулся к нему.

— Сильно болит?

— Немного, — стиснув зубы, Геральт уклонился от прикосновения. — Я думаю, у меня перелом.

Лютик не стал утруждать себя и предлагать обратиться к врачу.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, — он положил руку Геральту на плечо. Тот отвернулся.

— Не следовало мне сюда приходить, — повторил он.

— Хватит, — отрезал Лютик. — Я хотел, чтобы ты пришёл. Я хочу, чтобы ты остался. Курвина мать.

— Я знаю, — прошептал Геральт.

Волосы падали ему на лицо.

— Дай-ка, — Лютик отвёл пряди за уши и, отыскав в беспорядке на столе резинку, завязал белые волосы в хвост. — Вот так намного лучше.

— Хм, — теперь Геральт держался настороже. В каком бы тумане он ни пребывал, когда стучал в дверь, тот начал рассеиваться. — Мне нужно выпить.

— Я не уверен, что это хорошая идея. Что ты только что принял?

— Я же сказал. Это магическая штука. Я хочу выпить.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — повторил Лютик свой вопрос.

— Я не знаю.

Вопреки здравому смыслу Лютик достал из холодильника бутылку водки, заодно налил и себе.

Выпив, Геральт снова сел и, поигрывая стаканом, уставился в пространство.

— Там было чудовище, — сказал он наконец. — Я был ранен. Я его убил.

— А кровь откуда?

— Хм.

— Словами, Геральт. Пожалуйста.

— Погибли люди. Я ничего не смог сделать. Я промедлил, — запрокинув голову, он выцедил из стакана последние капли. — Я не смог их спасти.

— В этом нет твоей вины.

— Тебя там не было.

— Неважно. Я знаю тебя. И я знаю, что ты сделал всё, что мог. Ты всегда так делаешь, — Геральт с мрачным лицом смотрел в стену. Потянувшись, Лютик забрал у него стакан. — Ты спас очень много людей. Ты спас меня, помнишь?

— Хм. Прости меня, — сказал Геральт. — За то, что я сделал.

— Всё в порядке, — солгал Лютик.

— Нет, не в порядке. Я не должен был так поступать. Я думал, что так будет лучше.

— Для тебя или для меня? — спросил Лютик. Он не хотел заводить этот разговор, по крайней мере, не сейчас, когда что-то намного более страшное причиняло Геральту боль, но вопрос вырвался сам.

— И то, и другое.

— Я не понимаю, как ты можешь решать, что будет лучше для меня.

Геральт хмыкнул, и на этот раз на его «хм» у Лютика внутри словно лопнула струна.

— Семь… блядь, семь месяцев, Геральт! — бросил он резко. — Я думал, что ты никогда не вернёшься. Я боялся, что ты умрёшь, а я об этом даже не узнаю, потому что, откуда, блядь, мне это узнать, если ты мёртв. Потому что я никак не могу с тобой связаться. Ты словно какой-то призрак, который появляется, чтобы поиграть с моими чувствами, и… — это было уже лишнее. Лютик заставил себя замолчать.

— Я не хотел играть с твоими чувствами, — сказал Геральт, обращаясь к стене.

— Я знаю. Я знаю, что ты этого не хотел, — Геральт никогда бы так не поступил. Сам Геральт ничего к нему не чувствовал, по крайней мере романтически. Лютик с этим давным-давно смирился. — Мне тебя не хватало.

— Я думал, ты меня забудешь.

— Начал забывать, — признался Лютик, и на это — наконец-то, блядь, Геральт повернулся к нему. — Я чувствовал, как всё исчезает. Это было ужасно.

— Прости. Я не хотел причинить тебе боль.

— Но причинил, — сказал Лютик и сразу же пожалел об этом. Он был честен, но сейчас, когда Геральт, весь покрытый синяками, дрожал рядом с ним на диване, в этой честности не было смысла.

Геральт уставился на свои трясущиеся руки. Растопырив пальцы, он несколько раз их согнул, как будто проверяя, что они ещё функционируют.

— Волки, — сказал он ни с того ни с сего.

— Что?

— Животное, которое я обожал в детстве.

Лютик поставил свой стакан на стол. Поднявшись на колени на диване, он обнял Геральта и крепко прижал к себе. Геральт схватил его за запястье. Как будто обнимал в ответ. По-своему.

Его всё ещё потряхивало — Лютик чувствовал. И пахло от Геральта его шампунем.

— Не делай так больше, — умоляюще прошептал Лютик. — Пожалуйста?

— Я никогда не причиню тебе боль намеренно, — сказал Геральт и, помолчав, добавил: — Но я ничего не могу обещать.

— Я знаю, — внутренности неприятно скрутило, как будто дрожь Геральта передалась и ему. — Я знаю, что не можешь.

1626945520530-1
Он написал восемь ведьмачьих песен, и то, что он выпустит альбом, было бесспорно. Последнюю пару недель он крутил в голове подходящие названия.

Я так рада, что ты наконец перестал записывать каверы на сентиментальные сопли, — написала Эсси, когда он выложил первую новую песню. Что это вообще было?

Ты сомневаешься в моём художественном видении? — парировал Лютик.

У тебя нет художественного видения. Халтурщик.

Чёрт. На это Лютик невольно улыбнулся.

В день, когда Лютик неожиданно встретил Геральта на улице, он сократил список до двух — ну, скорее, до трёх — возможных названий для альбома.

Такие случайные встречи, как эта, были редкостью. Лютик понятия не имел, где ошивался Геральт, когда не торчал у него в квартире, но в каких бы сомнительных и чудовищных кругах он ни вращался, с компаниями Лютика те не пересекались. Правда, как-то раз они столкнулись в Теско, и это было странно и очень неловко.

В тот день Лютик увидел Геральта, когда возвращался домой от друга, в узком переулке. Геральт был в тёмных очках и нёс что-то, завёрнутое в мешок для мусора.

— Геральт! — окликнул Лютик с другой стороны улицы. Геральт поднял глаза, испуганно и слегка насторожённо, как будто его поймали за чем-то неприличным или противозаконным. Лютик перешёл улочку и поравнялся с ним. — Что случилось?

— Ничего, — сказал Геральт. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — вблизи от мусорного мешка исходил странный запах. Странный и очень неприятный. — Э-э, что у тебя там?

Геральт опустил взгляд.

— Голова.

Голова? — переспросил Лютик. — Что за голова?

Бросив на мешок ещё один задумчивый взгляд, Геральт открыл его и протянул Лютику, приглашая заглянуть внутрь.

Тот заглянул. И мгновенно пожалел не только о своём решении, но и о каждом жизненном шаге, который привёл его к этому моменту.

— О боги, — выдавил он, кривя рот в сухом позыве. — Геральт, блядь, какого хрена? Что это?

— Трупоед, — ответил Геральт, затягивая на мешке завязки.

— Зачем ты мне его показал? — спросил Лютик со стоном. — Почему ты не мог просто сказать: там лежит отвратительная хреновина, и если ты её увидишь, то она будет преследовать тебя в кошмарах ближайшие лет пять?

— И ты бы меня послушал? — Геральт выгнул бровь.

— Вполне возможно, — буркнул Лютик, помолчал и добавил: — А можно… ещё раз взглянуть?

Геральт снова открыл мешок.

— Ух… м-да, во второй раз не лучше, — дождавшись, когда Геральт надёжно завяжет жуткую голову, Лютик спросил: — Ну, и куда ты и эта хреновина держите путь?

Геральт огляделся по сторонам, как будто кто-то мог их подслушать.

— Я собираюсь её продать.

— Продать? — опешил Лютик. — Кому? Существует рынок, где все дружно скупают головы чудовищ, а я не в курсе?

— Не здесь.

— «Не здесь» в смысле «не будем об этом на улице» или «не здесь» в смысле «рынок находится не здесь»?

— И то, и другое, — Геральт помолчал, а потом вдруг спросил: — Ты сильно занят?

— Знаешь, мой ответ напрямую зависит от того, насколько твой вопрос связан с головой в мусорном мешке.

— Никак не связан, — Геральт улыбнулся.

— Да? Ну, слава богам.

— Могу я угостить тебя обедом?

— Геральт, твоё общество всегда было и будет мне усладой и радостью, — честно признался Лютик, — но я никуда с тобой не пойду, пока ты таскаешься по городу с этой головой. Давай в другой раз?

— У меня пока нет на неё покупателя, — Геральт отвёл глаза. — Меня не будет пару дней. Может быть, дольше. Мы можем зайти к тебе? Мы могли бы поговорить там.

— Я определённо не хочу, чтобы голова трупоеда появлялась рядом с местом, где я сплю, ем и расслабляюсь.

— Хм, — Геральт уставился на мешок. — Секунду, — он свернул за угол, послышался звук, словно что-то увесистое упало на дно мусорного бака, и Геральт появился снова. — Позже заберу.

— Отлично, — Лютик порылся в сумке, вытащил флакон с антисептиком и протянул Геральту.

— Спасибо.

По дороге Геральт купил им обоим шаурму и даже выслушал мысли Лютика по поводу названий альбома, хотя Лютик чувствовал, что ему не было до них никакого дела. О чудовищах Лютик не заговаривал, пока они не заперлись в квартире.

— Я услышу историю о трупоеде? — спросил он, устроившись на подлокотнике дивана.

— Возможно, но не раньше, чем я вернусь.

— Да, кстати об этом. Куда ты собираешься? Обозначь конкретнее.

Геральт развернул вторую шаурму.

— Я собираюсь продать голову.

— Это я понял. Но где? Э-э, скажем так, географически.

— Это место не имеет отношения к географии. Я отправляюсь на другую сторону врат.

Опять он это сделал — подбросил Лютику мелкую деталь, «лакомый кусочек», случайный факт о своей жизни. До этого Лютик слышал от него только «мутант» и «активная зона». Он соскользнул с подлокотника на диван и спросил:

— Врата?

— Хм.

— Это, — ухватившись за соломинку, Лютик начал размышлять, — это такие ворота, через которые чудовища пробираются сюда?

Геральт бросил на него быстрый взгляд.

— Да, — сказал он. — Догадка верная.

— Надеюсь, мне дадут за неё приз. И что же там, по другую сторону врат?

Геральт невозмутимо вгрызся в шаурму.

— И зачем я пытаюсь завести с тобой подобный разговор, когда ты ешь? — Лютик театрально вскинул руки. — Каждый раз одно и то же, ты принимаешь такой вид типа «Ну-у-у, я же ем, как, по-твоему, я могу говорить с набитым ртом».

Геральт хмыкнул. Лютик пихнул его ногой.

— Что это за врата?

— Они не материальны, — сказал Геральт.

— Я догадался.

— Слушай, — Геральт вздохнул, — есть вещи, которые лучше держать в секрете, а я…

— Но мне-то можно их рассказать! — запротестовал Лютик.

— …а я не уверен, что ты об этом песню не напишешь, — закончил Геральт.

— Хорошо, — Лютик надул губы. — Я… я клянусь честью и совестью художника, что ни слова об этом не напишу. Доволен? Хотя это совершенно бессмысленно, потому что все абсолютно уверены, что я тебя выдумал. Они считают, что ты вымышленный персонаж. Что ты об этом думаешь?

— Думаю, что это уморительно, — невозмутимо сказал Геральт.

— Само собой, я мог и не спрашивать. Что это за врата? Ну расскажи.

— Из-за этих врат город и стал активной зоной. Через них сюда проникают чудовища.

— Хорошо. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что не сказал ничего, о чём я сам бы не догадался? — Лютик нахмурился. — По ту сторону врат живут чудовища? Ты собираешься продать голову чудовища другому чудовищу? У них там что, чудовищный eBay?

— У них нет eBay.

— Ну, уже что-то. Чудовища есть, eBay — нет. И больше я не вытяну из тебя ни слова?

Геральт хмыкнул.

— Зачем ты рассказал мне о вратах, если не собираешься рассказывать мне о вратах?

— Это небезопасное путешествие, — Геральт отвёл глаза. — Если я не вернусь, я хочу, чтобы ты знал причину.

— Да? Ясно, — Лютик почувствовал, как внутри потяжелело. Геральт пожал плечами.

— Я подумал, что ты захочешь знать.

— Ну… да. Пожалуй, — Лютик снова толкнул Геральта ногой. — Если это так опасно, зачем ты туда отправляешься?

— Деньги нужны.

— О боги, — Лютика осенило. — Так вот как ты зарабатываешь на жизнь? Рубишь чудовищам головы и… и продаёшь их по ту сторону врат?

Геральт пожал плечами.

— Я в том смысле, что… я бы предложил помощь, но у меня самого денег нет, — сказал Лютик честно.

— Эта работа неплохо оплачивается. Правда, нерегулярно.

— Само собой.

Геральт затолкал в рот остатки шаурмы.

— Мне пора. А то вдруг кто-нибудь найдёт голову.

Боже, — Лютика передёрнуло. — Голова. Я не хочу, чтобы ты уходил, но ещё сильнее я не хочу, чтобы эта хреновина существовала в моей реальности.

— Она скоро из неё исчезнет, — заверил Геральт, поднимаясь.

— Ты имеешь в виду сейчас? — спросил Лютик. — То есть, ты прямо сейчас уходишь? У тебя что, расписание или просто горит?

— Я хочу поскорее с этим покончить.

— Ладно, — промямлил Лютик, глядя, как Геральт идёт к двери. — Ладно. Будь осторожен.

— Я всегда осторожен.

1626945520530-1
Лютик назвал альбом «Новые истории о чудовищах». Тот висел на его странице чуть больше месяца, когда как-то ночью Лютику позвонил Геральт и голосом хриплым и совершенно не приветливым пригласил поужинать. Разумеется, Лютик согласился и сейчас сидел в кафе и медленно жевал чизбургер, хотя даже не был голоден.

— Так ты говоришь, это что-то типа гуля, только крупнее? — переспросил он и рассеянно сделал пометку в блокноте, в который обычно записывал тексты песен.

— Не только крупнее, он… — Геральт сердито уставился на блокнот. — Что ты там пишешь?

— Да так, записываю кое-какие мысли, — Лютик захлопнул блокнот и опустил на него руку, чтобы Геральт не успел его выхватить. Хотя его бы это вряд ли остановило.

— Я думал, альбом закончен.

— Я могу записать продолжение.

— Хм, — Геральт снова впился зубами в чизбургер.

— Ой, да ладно тебе, — Лютик от души пнул его по ноге. — Давай без этих драматичных уходов в себя.

— Ты только из-за этого со мной общаешься? — спросил Геральт.

— Э-э… что?

— Ну, чтобы музыку продавать.

— Разумеется, нет. Это всего лишь дополнительная опция к твоей, — Лютик очертил в воздухе круг, — милейшей и приятнейшей в общении особе.

Хмыкнув, Геральт вдруг отложил чизбургер и потянулся к солнечным очкам.

Из-за кассовой стойки вышла девушка и подошла к ним. Лютик выпрямился и улыбнулся, надеясь, что их не выгонят из кафе за то, что Геральт был весь покрыт грязью. Учитывая её происхождение, это вполне можно было счесть за преступление.

— Добрый вечер, — весело пропел он. — Чем могу помочь? Я ведь не засиделся слишком долго?

— Нет-нет, — быстро успокоила его девушка; кажется, она была чем-то взволнована. — Просто… надеюсь, я не перехожу границы, но вы ведь Лютик, да?

— М-м, да, — ответил он отчего-то неуверенно, почти вопросительно.

Лицо девушки расплылось в улыбке.

— Я так и знала, что это вы! Я подписана на вас в Инстаграм.

— Да ла-а-адно? — такое происходило ещё реже, чем случайные встречи с Геральтом на улице. На самом деле до сегодняшнего дня такое произошло лишь однажды. Геральт с равнодушным видом вернулся к еде.

— Мне так понравился ваш альбом, — девушка бросила рассеянный взгляд на Геральта, и на мгновение Лютику показалось, что она узнает и его. В Интернете не было ни одной его фотографии, во всяком случае, Лютик ни одной не нашёл, но в своём альбоме он дал ведьмаку примерное описание, и Геральт подходил под него всем собой.

Но, как и все люди, девушка лишь скользнула по нему взглядом, словно Геральт был частью обстановки, и продолжила:

— Надеюсь, вы не возражаете, что я вот так подошла…

— Нет-нет, что вы, — заверил её Лютик. — Всегда приятно встретить поклонника, особенно такого очаровательного.

Девушка просияла.

— Я просто хотела сказать, что все в восторге от чудовищ, но меня этот альбом поразил удивительной историей любви.

— Да? — выдавил Лютик.

— Я даже плакала.

С необычайной отчётливостью Лютик осознал, что сидевший напротив него Геральт оторвался от еды.

— Что ж, м-м, это прекрасно! К этому я и стремился.

— А вы планируете написать продолжение? Или это законченная история? — девушка замялась. — Не то чтобы мне не понравился финал, наоборот, мне понравилось, что вы оставили его открытым…

— Вообще это зависит от некоторых обстоятельств, — расплывчато начал Лютик. — От, м-м, — он бросил взгляд на Геральта, наблюдавшего за ним с непроницаемым лицом. — Дело в том, что вдохновение это зверь с очень непостоянным настроением, — он рассмеялся. — И мы тут как бы, м-м, разговаривали, так что…

Не следовало ему говорить мы. Девушка снова повернулась к Геральту, и на этот раз она определённо его заметила. Нахмурившись, как будто она не могла до конца понять, что перед собой видит, она перевела взгляд на Лютика.

— Простите. Я лишь хотела, чтобы вы знали…

— Да всё в порядке, — улыбнулся Лютик. — Я это ценю. Правда.

Девушка снова посмотрела на Геральта.

— Не буду вам мешать, — сказала она неуверенно, словно никак не могла определить, один Лютик за столиком или нет.

— Хорошего вам вечера! — крикнул Лютик ей в спину.

С пару минут они с Геральтом сидели в тишине. Лютик теребил уголок блокнота.

— Удивительная история любви? — прервал Геральт молчание.

— М-м, — что ответить на этот вопрос, Лютик не знал. Он даже не мог с уверенностью сказать, что это был вопрос. — Ага.

— Хм.

Неуютная, явно полная тяжких раздумий пауза затянулась надолго. У Лютика пересохло во рту.

А потом, не сказав больше ни слова, Геральт встал и направился к двери.

— Геральт, — Лютик повернулся, хотел уже встать и броситься за ним. — Геральт… давай мы…

Дверь за Геральтом закрылась. Он исчез. Снова.

Лютик отодвинул тарелку и от души приложился головой об стол.

— Курва, — прошептал он себе под нос. — Курва.

— Вы в порядке? — крикнула девушка из-за кассовой стойки.

— Лучше всех, — ответил Лютик, не поднимая головы.

Через мгновение она спросила:

— Так это был…

— М-м.

— Но…

Оторвав голову от стола, Лютик махнул рукой:

— Лучше не думайте об этом.

1626945520530-1
— Признавайся, продолжение будет? — спросила Эсси.

— Я не знаю, — Лютик облокотился на стол. Рядом тихо гудела микроволновка, распространяя запах вчерашнего обеда.

— Не скрытничай, я же знаю, у тебя есть план.

— Нет у меня плана, — тихо сказал Лютик. Он чувствовал себя немного неуверенно. Его постоянно спрашивали об альбоме и будущих проектах, обычно в соцсетях, и там с подобными вопросами он мог справиться. При живом общении это ощущалось иначе. Лгать вслух было сложнее. Он опустил голову на руки и сказал: — Я не знаю, Эсси. Я не знаю, что буду делать дальше.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Что не так? — в голосе Эсси зазвучало беспокойство. — Что-то случилось?

— Это долгая история, — микроволновка запищала, и Лютик открыл дверцу, чтобы она заткнулась, но тарелку не тронул.

— Ты можешь мне всё рассказать.

— Не уверен, что могу. Слушай, я… — несколько мгновений он колебался, но потом продолжил: — Ты ведь про мой альбом знаешь?

— Тот, над которым ты работал последние два года и о котором не затыкался ни на минуту? Тот, о котором мы только что говорили? Да, что-то такое слышала.

— Что бы ты сказала, если бы вдруг узнала, что всё это правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Истории. В альбоме, в песнях. Это всё было на самом деле.

На другом конце телефона воцарилась гробовая тишина. Потом Эсси очень медленно произнесла:

— Нет, не было.

— А я говорю, что было, — протянул Лютик терпеливо. — Я не выдумал ни одной из этих историй. То есть, я, конечно, всё приукрасил. Но всё это было на самом деле. Более или менее. И ведьмак тоже настоящий, и он только что узнал, что я в него влюблён и, э-э, как бы написал целый альбом о том, как сильно я в него влюблён, и выложил в интернет. И он перестал со мной общаться. Снова. И я не знаю, что мне делать.

— О чём ты говоришь?

— О своей личной жизни, — ответил Лютик сквозь зубы.

— Погоди, погоди. Так. Ты хочешь сказать, что у твоего ведьмака есть прототип в реальной жизни?

— Ну, типа того.

— В смысле «типа того»?

— Он существует в реальной жизни, и он на самом деле ведьмак. Он охотится на чудовищ. Профессия у него такая.

— Нет, ты меня опять запутал. Мы говорим о реальном человеке? Или о придуманном тобой персонаже?

— Я никого не придумывал! — запротестовал Лютик. — Его зовут Геральт, и от него всё время очень странно пахнет, и он часто заглядывает ко мне, чтобы воспользоваться душем. И однажды я видел, как он поднял с земли чизбургер и съел его, но даже после этого он каким-то образом не стал менее привлекательным в моих глазах, потому что он божественно сексуален, Эсси, хоть в Бюро мер и весов отправляй, — Лютик сделал паузу, чтобы перевести дух. — Ты бы глазам не поверила, если бы его увидела, настолько он красив. Он самый красивый мужчина на свете. Я безумно в него влюблён, но я поделился этой информацией со всеми своими слушателями, а ему как-то забыл сказать. Так что теперь, я думаю, он на меня немного сердится, и я, конечно, его понимаю, но я вроде как пытался, а он вроде как меня отшил, — Лютик сделал ещё один глубокий вдох. — Он меня отшил. Э-э, два года назад. Я не думаю, что он с кем-то… да какая разница, со мной он точно не будет.

— Лютик, — прошептала Эсси, — ты в порядке? О чём ты говоришь?

— О ведьмаке и о том, что он настоящий.

— Ага, ясно. И его зовут… Геральт, так?

— Именно.

— Это ненастоящее имя.

— Вообще-то я думаю, что оно ирландское, но мы отвлеклись от темы.

— Хорошо, давай ещё раз. Прототипом ведьмака был реальный человек. По имени Геральт. И ты ему об этом не сказал?

— Нет, он знал, что я пишу о нём песни, он просто не знал, что я признаюсь ему в любви на весь Интернет. Я не думаю, что он вообще умеет пользоваться Интернетом. Насколько я могу судить, он охотник-фрилансер. Охотник на чудовищ и фрилансер.

— В смысле?..

— Он охотится на чудовищ и убивает их. Всё, как в песнях.

— По-моему, у тебя в голове всё запуталось, — осторожно сказала Эсси.

— Ничего у меня нигде не запуталось! Хотя… ладно, запуталось немного, но не в том, что касается чудовищ. Всё это было на самом деле.

— Их не бывает, Лютик, — прошептала Эсси. — Ты их выдумал.

— Не-е-е-т, не выдумал. Да ладно тебе, Эсси, сама подумай: с каких пор я вдруг обзавёлся таким богатым воображением? И ты же жила здесь. Разве ты не замечала, сколько в этом городе пропадает людей?

— Люди всё время пропадают, в любых городах.

— Не в таких количествах! Это всё из-за чудовищ. Они едят людей и могут как-то воздействовать на наш мозг, чтобы мы ничего не замечали.

— Тебе нужно успокоиться, — сказала Эсси твёрдо.

— Меня вот чуть оборотень не убил, — Лютик её как будто не слышал. — Я едва не умер. Это было ужасно.

— Оборотней не бывает.

— Бывают! Я видел одного! Боги, Эсси… меня и вампир кусал. Помнишь? Я написал об этом песню. У меня шрам остался, — Лютик прижал пальцы к шее, пытаясь нащупать шрам. — Я его прямо сейчас трогаю. Когда ты в следующий раз будешь в городе, я тебе его обязательно покажу.

Какое-то время Эсси молчала.

— Мне кажется, тебе стоит посоветоваться с врачом, — сказала она наконец.

— Не нужен мне никакой врач. Я просто хочу поговорить с тобой о моей личной жизни.

— У тебя стресс.

— Нет у меня никакого стресса! Хотя… ладно, согласен, у меня стресс, но это другое. Эсси, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты мне поверила. Мне нужно, чтобы хоть кто-то поверил, что всё это было на самом деле.

— Сделай глубокий вдох и медленно выдохни.

— Я в порядке, — огрызнулся Лютик.

— Нет, ты не в порядке. Ты сходишь с ума.

— Хорошо. Хорошо. Но ты хотя бы веришь, что Геральт на самом деле существует?

— Разумеется. Можешь назвать мне его фамилию?

— Я никогда не интересовался. Мне кажется, у него её вообще нет.

— И он поднял с земли чизбургер и съел его?

— Не совсем. Он сначала уронил его, а потом поднял и съел. А то звучит, как будто он нашёл на земле чизбургер и съел его. Хотя, честно говоря, мне кажется, он вполне на такое способен.

— Я могу с ним встретиться?

— С этим могут возникнуть сложности, потому что велика вероятность, что он больше не захочет со мной разговаривать, а у меня нет возможности с ним связаться. Когда он хочет меня увидеть, он обычно звонит из телефона-автомата. К тому же я не уверен, сможет ли твой мозг зафиксировать его присутствие.

— О боги, — простонала Эсси, — Лютик, я тебя умоляю, пожалуйста, поговори с врачом.

— Никакой от тебя помощи, — сказал Лютик и сбросил звонок.

Пару секунд он смотрел на телефон, потом с силой швырнул его на диван, наклонился над столом и закричал в прижатые ко рту ладони.

1626945520530-1
С того дня, когда Геральт — опять — его бросил, прошла неделя, и Лютик ничего о нём не слышал. Впрочем, беспокоиться было пока рано: на связь Геральт выходил не регулярно. У Лютика сложилось странное впечатление, что тот просто частенько не мог найти мелочь для телефона-автомата.

Он написал Эсси: извинился за «вызванный стрессом нервный срыв», и с явной неохотой она позволила себя убедить, что у него всё хорошо. С ситуацией он решил справиться старым проверенным способом — притвориться, что всё в порядке.

В тот день, где-то после обеда, он возвращался на автобусе домой и отвечал на твиты.

Нельзя выковать из серебра меч. Серебро слишком мягкое. Учи матчасть.

Привет! Спасибо, что написали. 1) это фэнтези. 2) у серебряного меча стальная основа и серебряные края. Твитнуть в ответ.

Он едва успел ответить, как раздался оглушительный, похожий на взрыв грохот, и автобус резко остановился.

Он вцепился в спинку переднего сидения и с колотящимся сердцем подумал, что только что едва не сломал себе нос, а это было бы пакостно. Лишь когда он заметил, как другие пассажиры начали вскакивать с мест, и услышал испуганные, встревоженные голоса, до него дошло, что остановились они не просто так. Лютик выглянул в окно.

Он увидел длинный ряд полностью разрушенных витрин — разбитое стекло, разбросанные по всей улице вывески, одежду и еду. Он увидел перевёрнутую машину. Ошалело глядящего на это всё полицейского.

На террасе, идущей вдоль здания, сидела чешуйчатая, покрытая шипами тварь размером с автобус. С гибким телом, огромными когтями, которыми она скребла по черепице, и сложенными за спиной подранными крыльями. Длинный, как у змеи, хвост хлестал из стороны в сторону. У Лютика на глазах тварь сорвала когтистой лапой с крыши трубу дымохода, швырнула её на дорогу, как ребёнок — игрушку, разинула пасть и взревела.

Потом она принялась рвать крышу, разбрасывая черепицу и куски балок, пока не проделала дыру. Протиснувшись в неё, тварь скрылась с глаз. Вот тебе и великая тайна, подумал Лютик, обводя взглядом толпу прохожих, остановившиеся машины, полицейского.

На тротуаре у разрушенных магазинов он заметил до боли знакомую фигуру в кожаной одежде.

Геральт мельком взглянул на дорогу, скользнул взглядом по автобусу, но Лютик сомневался, что Геральт его заметил. Выхватив меч из ножен, тот шагнул в разбитую витрину и исчез в тенях.

— Ой, ну курвина мать, нет, — произнёс Лютик вслух. Ноги сами понесли его к дверям автобуса.

— Оставайтесь на месте, сэр, — сказал ему водитель.

— Откройте двери, — потребовал Лютик.

— Сэр, сядьте на место.

Покачав головой, Лютик нажал на кнопку аварийного открытия и, не обращая внимания на призывы водителя оставаться внутри, выпрыгнул из автобуса.

Он был на полпути к зданию, когда его мозг наконец сообразил, что творят ноги. Чем он собирался помочь? В рюкзаке у него был бумажник, бутылка воды и блокнот с песнями. И никаких боевых навыков за плечами. У Геральта было целых два меча и накопленный за бессчётное количество лет опыт.

Но он был один и вряд ли мог справиться с тварью такого размера в одиночку. Кто-то должен был отправиться за ним следом, образумить и вытащить обратно на улицу, туда, где было относительно безопасно и можно было подождать солдат или кого там пришлют разбираться.

А поскольку о существовании Геральта никто больше не знал, всё это должен был сделать Лютик. Бегом он направился к разбитой витрине. Кто-то крикнул, требуя остановиться, но Лютик упрямо проигнорировал все окрики. Добравшись до витрины, он, не останавливаясь и не давая себе ни мгновения на раздумья — на случай, если начнёт колебаться, осторожно, стараясь не задеть ощетинившуюся осколками раму, влез в окно. Под ногами захрустело стекло, и…

Он сделал шаг и заморгал от внезапно ослепившего света.

Он стоял не в разрушенном магазине. Он стоял в разрушенном замке. Воздух здесь был холодный, ветер трепал волосы. Отвесные стены поднимались над ним, вздымались к ледяному синему небу. Оглянувшись, Лютик увидел ещё один замок.

Было тихо. Никаких следов Геральта или чудовища, и, раз уж на то пошло, другой живой души. И что-то казалось очень странным — помимо самого факта, что Лютик залез в окно на обычном городском проспекте и оказался в замке. Что-то было странным. Небо было… каким-то не таким. Форма и цвет облаков казались немного неправильными. Воздух пах по-другому. Всё казалось другим.

А, ну да, — подумал Лютик. — Это и есть врата.

Впереди в стене виднелась стрельчатая арка, и он направился к ней. С другой стороны стены как будто врастали в склон холма, и стоя в траве, Лютик смотрел на бесконечную вереницу холмов и вересковых пустошей. В небе висела луна. Незнакомая ему. В отдалении он разглядел ещё одну башню с развевающимися яркими флагами.

Когда Геральт впервые заговорил о вратах, Лютик не пытался их себе представить. Хотя это и было очевидно, ему отчего-то даже в голову не приходило, что они должны вести в другой мир.

Потому что это и был другой мир. Лютик знал это на уровне инстинктов, чувствовал всем нутром. Это было страшно, извечно и бесконечно, так же, как и его собственный мир. Только иначе и потому — странно.

— Лютик!

Обернувшись, он увидел, как Геральт шагнул из арки, и от облегчения на секунду лишился дара речи.

— Что ты здесь делаешь? — Геральт схватил его за плечи. — Что ты делаешь?

— Я пошёл следом за тобой, — сказал Лютик. — Геральт…

— Зачем ты… — Геральт покачал головой. — Здесь небезопасно. Тебе нужно вернуться, — он потащил Лютика к арке. Тот запротестовал:

— Эй… прекрати! Я пришёл, чтобы помочь тебе.

Как? — рявкнул Геральт. Они подошли к арке, и Лютик вцепился в неё, не желая так легко сдаваться.

— Ты не можешь драться с этой тварью в одиночку.

— Я знаю, что делаю. Ты должен вернуться на другую сторону.

— Без тебя я никуда не пойду.

— Я справлюсь.

— Пожалуйста, — взмолился Лютик, — пожалуйста, пусть кто-то другой разберётся с ней… всего один раз?

— Больше некому, — бросил Геральт.

Раздался ещё один оглушительный, сотрясший землю и камни рёв. Лютик посмотрел вверх, но ничего не увидел — тварь была скрыта стенами, а может быть, она снова выбралась на другую сторону врат, и звук путешествовал между мирами.

Воспользовавшись тем, что Лютик отвлёкся, Геральт оторвал его руку от арки и потащил за собой.

— Тебе нельзя здесь находиться. Это место… нет времени объяснять, ты не можешь здесь больше задерживаться.

— Что ты имеешь в виду?

— У нас нет времени. Я объясню позже.

— Ты никогда ничего не объясняешь! — закричал Лютик. — И не будет у нас никакого «позже», если эта тварь тебя сожрёт!

— Она меня не сожрёт. Я сражался с существами и покрупнее, — они были почти у самых врат. Лютик не мог их видеть, но чувствовал. Они тянули его, тащили назад, как будто он стоял на самом краю пропасти, покачиваясь, вот-вот готовый упасть.

Опустив руки Лютику на плечи, Геральт развернул его лицом к себе и сказал:

— Не бойся.

И он произнёс это так тепло, так искренне, что Лютик потерял дар речи.

— Хорошо, — выдавил он. — Хорошо. Я пойду, — Геральт отпустил его и хотел уже шагнуть в сторону, но Лютик поймал его за руку. — Подожди.

— Лютик, — прорычал Геральт, и тот отчётливо услышал непроизнесённое: «у нас нет на это времени».

— Мне правда жаль, что так вышло с альбомом, — пробормотал Лютик.

Может быть, именно поэтому он и побежал вслед за Геральтом. Потому что это мог быть его последний шанс поговорить с ним, а ему столько всего нужно было сказать. Но он ничего не смог вспомнить; у него было всего несколько секунд, а единственным, что он сумел выдавить, было: мне жаль, что так вышло с альбомом.

Пару мгновений Геральт молча смотрел ему в лицо, а потом обхватил его ладонями:

— Лютик. О чём ты, блядь, говоришь?

Он притянул его ближе, поцеловал чуть ниже уха, и от этого короткого прикосновения у Лютика по телу пробежала дрожь, и все мысли вылетели из головы.

— Я-я…— он начал заикаться.

— Иди, — Геральт в последний раз подтолкнул его в сторону выхода.

— Хорошо, — пролепетал Лютик, — хорошо, — не сводя с Геральта глаз, он шагнул спиной в арку, и мир вокруг погрузился в темноту.

Он снова стоял на развалинах углового магазина. Полуосознанно он потянулся рукой к месту, куда его поцеловал Геральт. Он всё ещё чувствовал прикосновение его губ к коже. Ух ты, — подумал он. Ничего себе.

1626945520530-1
Он долго сидел на краю тротуара, и холод цемента просачивался даже сквозь плотные джинсы. Полицейские по-прежнему толпились вокруг, но не обращали на него никакого внимания. Зеваки разошлись. Приехал эвакуатор и забрал разбитую машину. Начал накрапывать мелкий дождик.

Казалось, едва чудовище скрылось за вратами, все тут же забыли, что его видели. Люди знали, что здание разрушено, но им словно было неважно, чем или кем.

Спустя два часа, если верить телефону, спустя два часа после того, как он прошёл сквозь врата назад в свой мир, Лютик услышал хруст разбитого стекла и, подняв глаза, увидел вылезающего из окна Геральта.

В мгновение ока он вскочил, бросился к нему, и Геральт раскрыл объятия. Лютик вцепился в него, и Геральт обнял его в ответ, и на одну счастливую секунду его ноги не касались земли.

Когда он снова почувствовал асфальт под ногами, Геральт всё так же крепко прижимал его к себе. Они стояли нос к носу, и Лютик не отводил взгляда от глаз Геральта. Зрачки были огромные, во всю радужку, и у Лютика трепетало сердце, он был безумно счастлив, он должен был или расхохотаться, или поцеловать Геральта. И как он мог не поцеловать его? Как он мог устоять?

Он прижался к его губам своими, и Геральт ответил на поцелуй, яростно, со стоном, скользнул языком по кромке его зубов, по губам, по языку, накрыл ладонью затылок. Боги, как же Лютику хотелось, чтобы Геральт к нему прикоснулся, к каждой клеточке тела, пальцами, губами.

Обвив шею Геральта руками, Лютик прижался к его губам сильнее, прихватил зубами нижнюю, слегка посасывая. Геральт снова застонал, скользнул второй рукой ему на поясницу, притягивая к себе, и Лютик решил, что ещё немного и он расплавится.

Геральт запустил пальцы в его волосы, прихватил и слегка потянул, отрывая от себя, и Лютик с протестующим звуком отстранился.

— Извини, — сказал Геральт, не выплетая пальцы из его волос.

— Да-да, ты прав, — они, в конце концов, находились в общественном месте. Полицейские ещё не разъехались. — Ты в порядке?

— В порядке, — сказал Геральт. — Теперь намного лучше.

Каким-то чудесным образом он не выглядел запыхавшимся, несмотря на то, что сначала сражался с гигантским чудовищем, а потом целовал Лютика так, что у того дыхание перехватывало.

— Угу, — выдохнул Лютик. — Ты не сердишься?

— Нет, — Геральт поглаживал его по голове короткими круговыми движениями. — Ни капли.

— Да?.. — Лютик переступил на месте. — Хочешь поехать ко мне?

— Я думаю, — сказал Геральт, — что очень хочу принять душ.

— Да?

Геральт откинул волосы с его лица.

— А потом я хочу заняться с тобой любовью.

— Ох, да, пожалуйста, — поспешно ответил Лютик, и Геральт со смехом поцеловал его в щеку. — У меня… очень много вопросов. Просто чтобы ты знал.

— Я знаю.

— Ты убил чудовище?

— Да.

— Хорошо. Ты… молодец, — Лютику хотелось поскорее вернуться в квартиру и воплотить в жизнь все свои фантазии с участием Геральта, которые не давали ему покоя последние… долгие месяцы. А потом он хотел задать ему миллион вопросов о вратах и том, что лежало за ними.

Но сначала он хотел отдышаться. Он прижался ко лбу Геральта своим, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Хм?

— Хм, — согласился Лютик.

1626945520530-1
Пока Геральт принимал душ, Лютик бесцельно бродил по квартире, и в этом не было ничего нового. Обычно это казалось нормальным. Почти домашняя рутина.

Но на этот раз всё было иначе. На этот раз, когда Геральт закончит отмокать под горячей водой, они, возможно, точнее даже наверняка, наконец потрахаются. И это событие будет монументальным. Лютик ждал его почти два года. Он написал целый альбом, полный завуалированных и не очень завуалированных намёков на то, как сильно он этого хотел.

И сейчас, на пороге этого монументального события, Лютик понятия не имел, что делать. Он прошёлся по спальне, поправил простыни и взбил подушки, собрал разбросанную по полу одежду и закинул её в корзину для белья.

Должен ли он раздеться? Учитывая обстоятельства, это не слишком самонадеянно — Геральт очень ясно дал понять, чего хочет. Но потом Лютику пришла в голову мысль, что у Геральта в ванной будет время взвесить всё ещё раз, и не исключено, что он уже передумал, и тогда получится совсем уж унизительно.

Так что раздеваться он не станет. В верхнем ящике прикроватной тумбочки лежали презервативы и смазка, и Лютик сначала вытащил их, но потом убрал обратно по тем же причинам, по которым решил не раздеваться. На улице было ещё светло. Он задёрнул шторы.

Он достал телефон и прошёлся от окна к двери, рассеянно листая ленту в Твиттере. Через пару минут он остановился в дверном проёме, прислонившись к косяку, вполглаза поглядывая на матовое стекло двери в ванную и движущуюся за ним тень.

— Представляешь, — сказал он, услышав, как щёлкнула щеколда, — о том, что сегодня произошло, никто не написал ни слова.

— Хм?

— Огромное чудовище размером с автобус разрушило здание в центре города, и об этом ни одного твита. Безумие же?

Он поднял взгляд: Геральт стоял в дверях ванной с мокрыми волосами и смотрел на Лютика с выражением лица, как будто говорившим: серьёзно? Ты об этом хочешь поговорить? Сейчас? Он тоже был одет, не в доспех, конечно, всего лишь в джинсы и рубашку. Возможно, он не смог разрешить ту же дилемму, что и Лютик.

— Извини, — заблокировав экран, он сунул телефон в карман джинсов. — Я лучше помолчу.

В два шага Геральт оказался рядом с ним, упёрся рукой в дверной косяк прямо рядом с головой Лютика, нависая над ним, и Лютик неожиданно осознал, что у Геральта невероятно мощные руки.

Тыльной стороной ладони Геральт поглаживал Лютика по лицу, мягким, медленным движением от уха к подбородку.

— Помнишь, чем мы собирались заняться?

— Я, м-м.

— Потерял дар речи? — Геральт мягко улыбнулся.

Курва, — Лютик запрокинул голову.

Геральт — курвин сын — начал смеяться, а потом вдруг прижался к губам Лютика своими, сначала нежно, как ласкавшие щёку пальцы, а потом — голодно. Лютик стиснул в обеих руках его рубашку, потянул Геральта на себя, и тот застонал, а потом, мягко прихватив за подбородок, наклонил его голову в сторону, потому что хотел больше, глубже.

И как бы ни было прекрасно то, что Геральт, прижав его к дверному косяку, пытался чуть ли не душу из него высосать, Лютик целых два года ждал возможности затащить его в постель и не собирался откладывать это больше ни на секунду. Он отстранился.

Геральт издал недовольный звук.

— Тащи меня в постель, курвин ты сын, — сказал Лютик ему в губы.

— Угу, — обеими руками подхватив его под задницу, Геральт поднял Лютика, словно тот совсем ничего не весил. Лютик крепко обвил его руками за шею.

Сделав всего два шага, Геральт уронил Лютика на кровать, в буквальном смысле уронил, словно собирался на него наброситься, но Лютик был только за. Геральт забрался на кровать, улёгся на него и, обхватив его лицо ладонями, поцеловал.

Ух ты, — прошептал Лютик между поцелуями. — А ты сильный.

Геральт что-то согласно буркнул.

Лютик погладил его по руке, стиснул бицепс.

— Ты мой вес хоть почувствовал?

— Не особо, — ответил Геральт, целуя его в подбородок, в шею.

— Ух ты.

Когда влажные поцелуи добрались до уха, Лютик решил, что точно расплавится. В нём крепло ощущение, что голова уже начала функционировать отдельно от тела.

Геральт издавал восхитительные звуки, что-то тихо, с явным удовольствием шептал ему в шею. Всё это было слишком хорошо, настолько, что просто не могло происходить с ним, но происходило.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Лютик, наслаждаясь нежностью, в которой Геральт, кажется, решил его утопить, — я дрочил и думал о тебе. Часто.

— М-м-м, — раздалось над ухом. — Я тоже, — признался Геральт и, сжав мочку уха губами, пососал её.

— А-а-а, — протянул Лютик. Язык легко и щекотно пробежал по уху. Это отвлекало. — Погоди. Давай притормозим на мгновение.

— Хм? — растерявшись, что его прервали, Геральт поднял голову, и Лютик почти удержался от вопроса. Почти.

— Ты дрочил, думая обо мне?

Откинув Лютику волосы со лба, Геральт поцеловал его и сказал:

— Да.

— А ты не мог бы, — когда по уху снова пробежал кончик языка, Лютик прерывисто выдохнул, — немного конкретизировать? Мне бы… я бы с удовольствием… послушал подробности.

— Твой запах, — хрипло произнёс Геральт, уткнувшись лицом ему в шею. — Твои руки. Звуки, которые ты бы издавал, — он поцеловал Лютика в шею, несильно, но чувствительно прикусил, и Лютик застонал. — Да, вот такие звуки.

Геральт скользнул рукой ниже, с груди на живот и к паху, сжал через джинсы твёрдый член. Лютик шумно выдохнул, хватаясь за плечи Геральта и его руки.

— Да, и такие тоже, — сказал тот, продолжая ритмично двигать неоправданно крупной рукой. Пальцы второй запутались у Лютика в волосах, снова притянули для поцелуя.

Лютик задрожал, ошеломлённый, смятённый тем, что Геральт, прижимавший его к постели, казалось, был повсюду, окружил его со всех сторон. Лютик замычал ему в рот.

— Геральт, — потянувшись вниз, он схватил его за запястье. — Тебе лучше остановиться, если не хочешь, чтобы я кончил до того, как сниму штаны.

— А что, если я этого хочу? — спросил Геральт, его рука на бедре Лютика чуть подрагивала.

— Ну, тогда нам придётся сделать перерыв. Потому что я очень рассчитываю на секс не только долгий, но и бурный.

— Хм, — Геральт, поддразнивая, сделал вид, что всерьёз обдумывает такой вариант.

— Ой, ради всего святого… пусти-ка, — Лютик упёрся Геральту в плечо, и тот поднялся на колени. Сев, Лютик снял рубашку и швырнул её через всю комнату. — У нас будет бурный секс и прямо сейчас, — он потянул футболку за край. — А ты даже не думай о том, чтобы… Эй!

Геральт сдёрнул с него футболку через голову и снова поцеловал, яростно, долго и так жарко, что этого хватило, чтобы у Лютика в голове всё смешалось.

Эй, — Лютик отпрянул, когда Геральт начал поглаживать его по волосам. — Не сбивай меня с мысли, — глаза у Геральта казались совсем тёмными, зрачки стали огромными, и Лютик не смог сдержать смех.

— Над чем смеёшься? — спросил Геральт.

— Над тобой.

— Надо мной?

— У тебя глаза, как у котика, — сказал Лютик и снова прыснул от смеха.

Нет.

— Это значит, что ты в игривом настроении.

— Ш-ш, — Геральт прижался к нему так тесно, что Лютик почувствовал, насколько тот в игривом настроении. По телу пробежала дрожь. Это всё было для него. Это всё принадлежало ему. Геральт снова его поцеловал.

М-м-ф-т.

— Повтори ещё раз.

— Сними рубашку.

— Хорошо, — одним лёгким движением, от которого у Лютика живот поджался, Геральт стянул её через голову.

— Ого, — Лютик забегал по его груди жадным взглядом. Он уже видел Геральта полураздетым, но сегодня всё и впрямь было иначе: не украдкой, открыто и полно. — Ого, — он провёл пальцем по длинному неровному шраму, пересекавшему живот. — Что за тварь сотворила с тобой такое?

Геральт перехватил его руку.

— Не сейчас.

— Мне их не трогать? — осторожно спросил Лютик.

— Почему же, трогай.

Любопытными пальцы Лютик пробежал по глубокому рубцу под ключицей.

— Я услышу истории о каждом?

— Может быть, — сказал Геральт с полуулыбкой. — О них тоже альбом напишешь?

— Может быть. Просто представь: целый альбом о твоих шрамах. Только для нас двоих.

— Посмотрим, — опустив руку Лютику на грудь, Геральт опрокинул его на постель, поцеловал, медленно долго и влажно, и пальцы Лютика заплясали на его покрытом шрамами плече. Эту рану Лютик помнил: виверна пыталась оттяпать от Геральта кусок, а Лютик его потом перевязывал. Воспоминание жгло. — Ты правда хочешь, чтобы я тебя выебал? — спросил Геральт, чуть отпрянув.

— Боги, да, — Лютик нащупал молнию на джинсах. — Смазка в верхнем ящике.

— Хм, — Геральт потянулся к прикроватной тумбочке.

Наконец просунув под пояс джинсов пальцы, Лютик, нетерпеливо ёрзая, стряхнул их вместе с нижним бельём и снова потянулся к Геральту. Он провёл рукой по его бедру, медленно подбираясь к паху. Ощущать под ладонью кожаные штаны было приятно.

— Ого, я смотрю, ты у нас большой мальчик, — пробормотал он.

Геральт отмахнулся от его руки, расстегнул брюки, и у Лютика широко распахнулись глаза.

— Ого, да ты у нас монстр, — брякнул он. Причин для удивления на самом деле не было, учитывая, что Геральт и в целом был крупным малым. Лютик обхватил член рукой — просто пощупать, почувствовать тяжесть, и у Геральта вырвалось короткое низкое мычание.

— Это не проблема? — осторожно уточнил Геральт.

— Совсем не проблема, я бы сказал, — Лютик медленно двигал рукой, наслаждаясь тихими, отчаянными звуками, которые вызывали его прикосновения. — Скорее уж, наоборот.

Сильные пальцы потянули его за волосы — притянули для поцелуя, и все мысли мгновенно вылетели из головы. Лютик застонал.

— Чего ты хочешь? — спросил Геральт несколько мучительно долгих минут спустя, нависая над ним, прижимаясь обнажённым телом. Он смахнул со лба Лютика влажные от пота волосы. — М-м?

— Ты знаешь, чего я хочу, — ответил Лютик. Когда Геральт одной рукой приподнял его под бёдра, он остро осознал, насколько тот силён, осознал, что Геральт может делать с его телом всё, что пожелает. Закусив губу, он откинул голову на подушки, с чувством прошептал: — Курва, — и обхватил Геральта ногами за пояс.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — настойчиво повторил Геральт, прижимаясь членом к внутренней стороне его бедра.

— Хочу, чтобы ты отодрал меня так, чтоб я соображать перестал, — сказал Лютик, слова сыпались из него сами собой, как горошины. Он был так возбуждён, что чувствовал пульсацию крови в ушах. Он и вспомнить не мог, когда в своей жизни так сильно чего-то хотел.

Геральт тихо хмыкнул — одновременно понимающе и согласно. Он снова погладил Лютика по волосам, а потом, помогая себе рукой, толкнулся вперёд и внутрь, и Лютику показалось, что он сейчас умрёт — или кончит немедленно, или умрёт.

— Курвина мать, Геральт, — выдавил он, хватаясь обеими руками за спинку кровати.

— Ага, — ещё один плавный толчок, на этот раз немного глубже. — Тебе нравится?

— Боги милостивые, — Геральт повторил движение, отведя бёдра назад и толкнувшись ещё глубже, и Лютик стиснул зубы. Наконец он сумел крепко ухватиться за спинку кровати и попытался вздохнуть. — Боже, ты большой, — Геральт скользнул немного глубже, и у Лютика поджались пальцы ног. — Выеби меня, — выдохнул он. — Можешь ты просто

— Вот так? — спросил Геральт, медленно покачивая бёдрами вперёд-назад. Выходило ритмично, но даже близко не походило на то, чего хотел Лютик. Этого было недостаточно.

— Глубже.

Звук, который издал Геральт — низкий, рокочущий, Лютик почувствовал у себя в груди.

— Открой глаза, — Геральт провёл ладонью по его лицу. — Лютик. Я хочу видеть твои глаза.

Лютик заморгал и уставился на Геральта: на то, как мерно двигались у него грудные мышцы, на влажные волосы и почерневшие, с едва различимым золотом радужки, глаза.

— Вот ты где, — прошептал Геральт и вошёл так глубоко, что их тела соприкоснулись. Лютик охнул.

— Блядь, — вспотевшие ладони заскользили по спинке кровати. — Блядь, да ты огромный.

— Нужна минутка? — спросил Геральт.

— Нет, — сказал Лютик, он крепче стиснул Геральта ногами и двинул бёдрами ему навстречу.

С громким стоном тот наконец-то — наконец-то — начал двигаться в полную силу, кровать заскрипела, и несколько минут Лютик мог выдавить из себя лишь бессвязные ругательства и тихие стоны. При каждом движении внутрь Геральт издавал звуки — отрывистые вздохи, шипение, сдавленное бормотание, и для Лютика они сливались в восхитительную симфонию.

Обретя дар речи, Лютик зачастил:

Сильнее. Геральт, сильнее… о боже, пожалуйста… да

— Тебе нравится? — спросил Геральт.

— Боги, да, — Лютик завертелся, пытаясь найти опору или повернуть бёдра так, чтобы Геральт входил под определённым углом, чтобы… блядь, да.

— Вот так? — Геральт стиснул Лютика крепче, скользнул рукой ниже, подхватив под ягодицы.

— Ох, да. Именно так… Геральт… пожалуйста… ох, пожалуйста…

— Вот так, хороший мой, — сбивчиво зашептал Геральт. — Вот так. Да.

— Ах… блядь… — волна тепла пронеслась внутри, и Лютик содрогнулся всем телом. Он никогда не был любителем ласковых прозвищ, но с Геральтом это буквально сводило его с ума, он был так близок к оргазму, и Геральт вбивался в него под идеальным углом — казалось, ещё немного, и Лютик кончит так сильно, что мозг взорвётся.

Отпустив спинку кровати, он обхватил свой член рукой, провёл по нему пару раз и кончил под ободряющее бормотание Геральта: «да, да, ну давай же».

— Блядь… блядь, Геральт, да, я… а-ах, — от удовольствия пульсировало всё тело, мир на мгновение расплылся по краям и чуть потемнел. — Блядь, — слабо прошептал Лютик и обмяк в крепко сжимавших его руках.

Геральт всё ещё двигался в нём, но медленнее и нежнее. Наклонившись, он обхватил лицо Лютика ладонями и поцеловал его, мягко и влажно.

— Лютик, — прошептал он, чуть отодвинувшись. — Лютик.

— Угу, — Лютик провёл по спине Геральта ладонью, ощущая, как перекатываются под кожей мышцы, чувствуя, как он дрожит, кончая, как тяжело дышит ему в шею, как напряжённо ходят вперёд-назад его бёдра. Наконец Геральт замер.

Он лежал на Лютике, издавая мягкие, удовлетворённые, урчащие звуки. Лютик водил рукой по его спине, вверх-вниз, задевая позвонки кончиками пальцев.

— М-м-м, — сказал Геральт через пару мгновений.

— Ага, — кивнул Лютик. — Прям с языка снял, — беспокойные пальцы нашли под плечом неровный, бугрящийся шрам. — Мы же непременно повторим?

— Угу, — выдохнул Геральт.

— Потому что, если ты снова попытаешься сбежать от меня… — начал Лютик, но Геральт не дал ему закончить мысль.

— Это больше не повторится, — заверил он. — Я запаниковал.

— В первый раз или во второй?

— И в первый, и во второй, — Геральт со свистом втянул носом воздух, как будто принюхивался, подышал Лютику в шею, а потом, повозившись, положил голову ему на грудь. — Я послушал твой альбом.

Сердце у Лютика взмыло ввысь, но тут же упало.

— Правда? — он понятия не имел, как к этому относиться, потому что попросту не думал, что такое возможно.

— Да, — подтвердил Геральт. Лютик ждал, что он продолжит, но Геральт больше ничего не сказал.

— Ну, и что ты думаешь?

— Такая музыка не в моём вкусе, — пробубнил Геральт.

Лютик поднял голову и возмущённо уставился на него сверху вниз.

— Прости, что?

— Не мой жанр, — сказал Геральт. — Извини.

— Ты серьёзно? Тебе… тебе не понравилось, — у Лютика голова пошла кругом. Он и в обычный день нелегко бы такое воспринял, а после потрясающего секса переварить столько информации за раз и вовсе был не в состоянии.

— Я не скажу, что он мне не понравился, — произнёс Геральт мягко, с искренними, ободряющими нотками.

— Ты… а ну-ка слезай, — Лютик толкнул Геральта в плечо, и тот протестующе замычал. — Нет, слезь с меня, — он толкал Геральта, пока тот со стоном не приподнялся на руках и не улёгся рядом. — Ты серьёзно?

— Хм, — ответил Геральт, но Лютик был уверен, что это означало: да, но говорить это вслух я лучше не буду. Сообразив, видимо, что разговор свернул на опасную тему, Геральт сел и свесил ноги с кровати.

— Я в этот альбом, — начал Лютик, пытаясь сесть, — душу и сердце вложил, а всё твоё мнение сводится к «не скажу, что он мне не понравился». Я… не могу поверить, что ты сказал что-то настолько обидное о том, что для меня так важно…

— Я говорю честно.

Лютик обвиняюще погрозил ему пальцем.

— Ты, сударь, ведёшь себя как невоспитанный козёл. Скажи что-нибудь приятное о моей музыке, или я буду вынужден попросить тебя уйти.

Геральт потянулся за рубашкой.

— Мне понравился твой кавер на «Полное затмение сердца», — сказал он, и Лютик застыл на месте.

— Ты поклонник Бонни Тайлер? — Геральт хмыкнул в знак согласия и натянул рубашку через голову. — Хорошо. Я запомню.

— Хм.

— Раз уж мы всё равно… об этом заговорили. Как ты мой альбом вообще нашёл?

Геральт обернулся через плечо и нахмурился.

— Загуглил «Лютик саундклауд» и перешёл по ссылке.

— Так. Та-а-а-к. Ты что, умеешь пользоваться Гуглом?

— Да, я умею пользоваться Гуглом, — Геральт вернулся в постель.

— Но у тебя нет компьютера, — продолжал недоумевать Лютик. — Или есть?

— В библиотеках ими можно пользоваться бесплатно, — устроившись рядом с Лютиком, Геральт поцеловал его в предплечье. — Ты думаешь, я живу в дыре?

— Ну, ты всё время такой грязный, так что я бы не удивился, если бы это оказалось правдой.

— Хм, — промычал Геральт, целуя его в плечо. — Справедливо.

— Когда ты его послушал?

— После нашего с тобой разговора.

После разговора. Тут он, конечно, безбожно преувеличил, но Лютик решил воздержаться от комментария.

— Просто, чтобы ты знал… мой, м-м, период в прошлом году, когда я делал каверы на всякую сентиментальщину, никак с тобой не связан.

— Я так и думал.

— Это был… вообще ни с чем не связанный проект. Исключительно из художественных соображений.

— Верю, — Геральт опустил руку Лютику на бедро. — Ты правда видишь меня таким?

Таким это каким?

— Всё, что ты написал в своих песнях. Таким ты меня и видишь?

— М-м, — в голове разом всплыл с десяток разрозненных строчек. Он много чего в этом альбоме написал. — Да… — сказал Лютик неуверенно.

— Хм, — Геральт поцеловал его в шею. — Боги, ты так вкусно пахнешь.

— Отстань, — Лютик оттолкнул его. — И это всё, что ты можешь сказать о моём альбоме? Ты просто ужасен, знаешь? Не понимаю, почему я тебя терплю.

— Потому что ты в меня влюблён, — Геральт откинулся на спину и улыбнулся. Лютик ещё ни разу не видел, чтобы он так улыбался.

— Необязательно мне об этом напоминать. У меня ужасный вкус. Спроси любого.

Геральт пробежал рукой по его бедру.

— Ты в меня влюблён, — повторил он, как будто теперь, озвучив эти слова, он не мог ими насытиться; как будто то, что он мог прикасаться к Лютику и что Лютик мог его желать, мог его любить, было сродни чуду, чем-то слишком хорошим, чтобы оказаться правдой.

И если задуматься, разве это было не так? Лютик сам ещё никогда ни в кого не влюблялся. И разве это не было чудом?

— Я ещё никогда ни в кого не влюблялся, — сказал он.

— Я тоже, — Геральт поднёс руку Лютика к губам и поцеловал. — Я хотел тебя. Сильно. Никогда не думал, что смогу тебя заполучить.

— Ты мог заполучить меня в любое время. Я думал… вообще-то я думал, ты это знаешь. Я решил, что ты просто не хочешь.

— Хм.

— Ой, вот только не надо на меня хмыкать! Я… передо мной невозможно устоять! И я в первый же вечер буквально бросился в твои объятия, а ты лёг спать на диване. Чудовище.

Геральт поднял глаза.

— Перед тобой невозможно устоять?

— Да. Да, невозможно.

Отведя взгляд в сторону, Геральт сказал:

— Я спас тебе жизнь. Ты явно чувствовал себя в долгу передо мной. И пригласил меня в свою постель. Что я должен был подумать?

— Да? — на Лютика, кажется, снизошло понимание. — Ой. Хорошо. Теперь я, кажется, понимаю, что вышло слегка двусмысленно, — он откинулся на подушку. Рука Геральта лежала у него на животе, выводила медленные, лёгкие круги.

Он хотел вздремнуть. Желательно пару часиков, желательно в компании Геральта. А когда он проснётся, то наверняка будет умирать от голода.

— Поужинаем позже вдвоём?

— М-м, да, — вздохнув, Геральт поёрзал и пристроил голову на соседней подушке. — Да.

1626945520530-1
— Хорошо, — Лютик голым сидел на кровати и ел пиццу. — Существует целый иной мир, и его населяют люди и чудовища…

— Да.

— И он столкнулся с нашим миром где-то… как ты сказал, тысячу лет назад? И никто не заметил?

— Полторы тысячи, — поправил Геральт. — Это другая реальность. Когда люди видят что-то, чему нет места в этой реальности, их инстинкты говорят им, что этого здесь быть не должно, и мозг это просто блокирует.

— Пока что-то из другой реальности не попытается их убить? — уточнил Лютик.

— Хм, — Геральт согласно кивнул.

— И если задуматься, это должно происходить довольно часто. Я хочу сказать, что я же не единственный человек, которого ты спас, так? Есть ещё люди, которые…

— В большинстве случаев это временно. Инстинкт самосохранения недостаточно силён, чтобы самостоятельно пробить такой ментальный блок. Требуется что-то ещё.

— И что же?

Геральт взял кусок пиццы.

— Я не мог понять, почему ты меня вспомнил, — сказал он. — Долгое время я думал, что это из-за песен, которые ты обо мне писал. Но дело было не в этом.

— Ты поэтому продолжал подкидывать мне новый материал? — Геральт пожал плечами. — Вообще-то, когда ты ушёл, песни не помогали. Они только больше сбивали меня с толку.

— Прости.

— Почему ты продолжал возвращаться, если думал, что я тебя забуду?

— Попытка того стоила.

— Наверно, — Лютик нахмурился. — Так что ты имел в виду под этим «что-то ещё»?

— Что-то, — Геральт кашлянул, — положительное. Что-то стоящее того, чтобы хранить в памяти.

Лютик откинулся на спинку кровати, обдумывая услышанное.

— Ха. Ух ты. Так. Это забавно, — он прыснул от смеха. — Нет, это очень смешно. Даже слишком.

— Да? — недоумённо спросил Геральт.

— Я так сильно хотел, чтобы ты меня отодрал, что пробился через… межпространственный ментальный блок, — Лютик снова хихикнул. — Ух ты. Хотя, м-м, знаешь, это даже в моём стиле.

— Хм.

— Вот-вот, — несколько мгновений Лютик молча жевал пиццу, потом спросил: — А другие активные зоны существуют?

— Да.

— И в каждой из них есть только один ведьмак?

— На данный момент да.

— Должен же быть какой-то способ рассказать людям об этой проблеме. Я прав?

— Возможно, но это не очень хорошая мысль.

— Рассказывать людям?

— Ага.

— Но почему? Существует другое измерение, которое время от времени выплёвывает к нам чудовищ. Это всё-таки не мелочь.

— Вспомни мировую историю, а потом скажи мне, уверен ли ты, что отдать людям для исследований целую планету будет хорошей идеей.

Лютик задумался.

— Хм. А, ну да. Это приведёт к катастрофе.

Геральт согласно хмыкнул.

— А что насчёт людей по ту сторону врат?

— Кто-то из них знает, кто-то — нет. Большинство боится сюда приходить. Когда попадаешь в мир, которому ты не принадлежишь, твой разум может с этим не справиться.

— Так вот почему ты заставил меня уйти? — спросил Лютик. Когда Геральт хмыкнул в знак согласия, по его телу пробежал холодок. — Фу ты, — Лютик потянулся за ещё одним куском пиццы. — Чёрт, отрезвляет. А ты можешь переходить с одной стороны на другую, потому что ты мутант?

— Что-то в этом роде.

— Хорошо, — продолжал Лютик с набитым ртом. — Ты расскажешь мне о нём? О другом мире?

— Зависит от того, что ты хочешь узнать.

— Например, откуда ты родом? Что это за место? Какое оно?

Геральт отвёл глаза.

— Ты не обязан ничего мне рассказывать, — обиженно добавил Лютик. Разумеется, Геральт решил поиграть в молчанку, как только разговор повернул в интересное русло. В его духе.

— Я с этой стороны врат, — сказал Геральт. — Родился здесь.

— О-о-х, — Лютик быстро обдумал, что это могло значить. — О боги. Прости.

— Не извиняйся. Я не выбирал эту жизнь, но и менять её я бы не стал.

— Но твоё, э-э, мутанство связано с другой стороной врат? Как это вышло?

— Долгая история. Я не хочу вдаваться в подробности.

— Люди по ту сторону врат могут тебя видеть?

— По-разному.

Лютик медленно дожевал остатки своей пиццы.

— Я даже представить не могу, насколько одинока такая жизнь.

— Мне и в моём обществе неплохо. Наслаждаюсь.

— Всё равно… Ну, теперь-то ты можешь наслаждаться и моим обществом. А это, между прочим, отличное общество.

Геральт хмыкнул, помолчал, а потом вдруг произнёс:

— Я рад, что встретил тебя.

— Я тоже. И так, для сведения: я продолжу писать о тебе песни. Несмотря на то, что ты ненавидишь их все до единой.

— Я же сказал, что не испытываю к ним ненависти.

— Я запишу ещё один альбом, и тебе придётся его послушать. А иначе, — Лютик многозначительно выгнул бровь.

— Что ж, я готов заплатить такую цену, — совершенно серьёзно сказал Геральт, и Лютик, фыркнув, потянулся к коробке с пиццей.

— Как ты отнесёшься к тому, что я запишу кавер на I Need a Hero?

— Благосклонно.

Самое страшное в его ответе было то, что говорил он — в этом Лютик был уверен — на полном серьёзе.

— Отлично, — он помолчал. — Останешься на ночь? На этот раз в моей постели.

— Да, — сказал Геральт. — Да.

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10