Actions

Work Header

Новые истории о чудовищах

Chapter Text

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10

— У тебя имя-то есть?

— Есть.

Его спаситель, беловолосый, на редкость крепкий и странным образом сексуальный (Лютик мог бы назвать его неразговорчивым, если бы решил ему польстить, и угрюмым, если бы от лести удержался), впился зубами во второй бургер.

Лютик подождал несколько секунд.

— Ты его мне сказать не собираешься, что ли?

Спаситель перестал жевать и уставился на Лютика с укоризной, безмолвно говоря: как смеешь ты? Как смеешь ты меня отвлекать? Разве ты не видишь, что я наслаждаюсь этим чудесным чизбургером? Разве ты не видишь, что этот чизбургер — единственное, что меня сейчас интересует? Он сглотнул и буркнул:

— Геральт.

— Геральт? — повторил Лютик. — Что это за имя такое?

— А что это за имя такое — Лютик? — фыркнул спаситель, то есть Геральт, если это и впрямь было его настоящее имя.

— Вообще-то это прозвище. Меня бабушка в детстве называла Jaskier.

Геральт хмыкнул.

— Это на польском?

— Ага, — чуть удивлённо протянул Лютик.

— Хм, — Геральт снова с вожделением уставился на чизбургер.

По тротуару в их сторону шли двое — судя по одежде, спешили в приличный ресторан. Поравнявшись с Геральтом, они, даже не взглянув на него, расступились, словно перед ними был пожарный гидрант или фонарный столб.

Лютик смял обёртку от чизбургера и прислонился к стене. То, что никто из проходивших мимо них людей не задержался на Геральте взглядом, казалось странным, не самым странным, конечно, если уж речь шла о Геральте, но как минимум необычным. На редкость широкоплечий мужчина, не старый, но с седыми волосами, одетый в кожу, и даже не с одним, а с двумя здоровенными мечами, посреди улицы, движение на которой не затихало даже ночью, остервенело вгрызался в чизбургер, и всем было на него плевать. Люди как будто его не замечали.

— Та-а-а-к, — протянул Лютик. — Что это вообще было? Там, на станции?

— Оборотень, — ответил Геральт с набитым ртом.

— Ну да, ну да, как я сам не догадался, — Лютик покивал. — Оборотень. И ты его убил. Мечом. Серебряным.

Геральт согласно хмыкнул.

— Слушай, — начал Лютик. — Я только что купил тебе три — целых три — чизбургера из лучшего в этом районе фудтрака. Самое малое, чем ты можешь отплатить мне за доброту, это дать хоть какое-то объяснение, — он очертил рукой полукруг, указывая на кожаную одежду и меч, — этому.

— Я тебе жизнь спас.

— Ну… — с этим Лютик поспорить не мог. — Да, с этим я поспорить не могу.

— Хм, — Геральт доел второй чизбургер, начал разворачивать третий, но тот выскользнул из промасленной обёртки и шлёпнулся на тротуар. Листья салата и капли соуса полетели во все стороны.

— Ой, — расстроился Лютик, но когда Геральт наклонился, заверещал: — Ты чего… ты же не собираешься его есть? О боги, фу, — не в силах оторвать взгляд от развернувшейся перед ним абсурдной сцены он смотрел, как Геральт невозмутимо поднял с тротуара чизбургер и впился в него зубами. — Гадость какая, — прошептал Лютик. Волшебным образом на привлекательность и «странную сексуальность» Геральта это не повлияло. — Тебя что, манерам не учили? Ты что, тролль, который из подземелья вылез?

Геральт пожал плечами, словно хотел сказать: типа того, ты почти угадал.

— Слушай, я тут подумал, — Лютик сбился. — Ты когда в последний раз душ принимал?

Геральт сосредоточенно прожевал и снова пожал плечами:

— У меня нет душа.

Лютик задумался, взвешивая все за и против, и осторожно спросил:

— Как ты смотришь на то, чтобы воспользоваться моим?

1626945520530-1
Спустя час Лютик сидел у себя в гостиной, которой, строго говоря, служил диван, втиснутый в угол кухни, лениво перебирал струны на гитаре и слушал плеск воды в душе, изо всех сил стараясь не думать, что Геральт, голый, мокрый, с этими своими мощными мускулами, моется сейчас у него в ванной.

Он взял пару аккордов. С того самого момента как он, едва переставляя ноги, выбрался из метро, а в ушах стих звон, в голове у него крутился обрывок мелодии.

Взгляд упал на куртку Геральта, небрежно оставленную на кухонном столе. Пожалуй, не стоит её трогать. Правда, не стоит. Это будет неправильно, некрасиво и очень низко…

Лютик отложил гитару и, не вставая с дивана, дотянулся до куртки. В одном кармане было пусто, в другом он нашёл только выцветший чек из магазина. Проверил внутренний карман — ну наконец-то.

Бумажник был тощий и почти пустой: ни документов, ни карточек, немного денег в разной валюте, сложенный несколько раз листок бумаги с потрёпанными краями — короткая записка на незнакомом Лютику языке. И один высушенный цветок.

Лютик повертел его в пальцах и вдруг понял, что шум воды стих. Впопыхах он убрал всё обратно, и когда шаги раздались уже под самой дверью ванной, успел сунуть бумажник в карман куртки, бросить её обратно на стол и отпрыгнуть на другой край дивана.

Дверь распахнулась. Лютик схватил гитару.

— И снова здравствуй, — протянул он, не сводя глаз со струн и усиленно делая вид, что не отрывался от гитары, пока Геральт мылся.

Тот стоял в дверях кухни, уже полностью одетый, с длинных мокрых волос капала на ковёр вода. Потянувшись за курткой, Геральт буркнул:

— Не трогай мои вещи.

— Я и не трогал, — сказал Лютик.

— Я серьёзно, — натянув куртку, Геральт вытащил бумажник и порылся в нём, проверяя, всё ли на месте.

— Я ничего не брал, — поспешил заверить Лютик. — Я просто…

— У меня нет документов.

— Угу.

— Я не существую, — Геральт сунул бумажник обратно в карман куртки.

— Угу, — повторил Лютик. — Круто. Очень. Всего один вопрос. Что, во имя курвиной матери, ты имеешь в виду, говоря, что тебя не существует?

— Я ведьмак, — сказал Геральт так, словно это всё объясняло.

— Ты в слове «ведьма» две ошибки сделал.

Геральт бросил на него быстрый взгляд, ясно говоривший: заткнись, больше я тебе ничего не скажу.

— Спасибо за чизбургеры и душ. Это было очень любезно с твоей стороны. Мне пора, — он шагнул к двери.

— Тебе есть где переночевать? — выпалил Лютик.

— Хм?

Единственным, что вызывало у Лютика беспокойство, единственным, что он мог бы назвать проблемой — настоящей проблемой, реальной такой проблемищей, — был тот факт, что, смыв с себя пот, грязь и кровь оборотня, Геральт из категории «странный, но сексуальный» стремительно перешёл в категорию «блядский боже». У Лютика на кухне стоял мужчина, которого с лёгкостью можно было назвать главным и единственным претендентом на звание самого красивого из всех, кого Лютик когда-либо видел, и если он сейчас ничего не предпримет, то никогда себе этого не простит. Если он хотя бы не попытается, а потом каким-то чудом доживёт до девяноста лет, то каждую ночь в доме престарелых будет кряхтеть и вздыхать: ну почему, почему я не воспользовался шансом.

— Можешь переночевать у меня, — сказал Лютик. — Если хочешь.

— На диване? — уточнил Геральт.

— Да, наверное, — неуверенно промямлил Лютик. — Но у меня и кровать есть. Это так, к слову.

— Я не собираюсь отбирать у тебя кровать, — сказал Геральт.

— Ну, я тоже мог бы быть в этой кровати, — Лютик потёр шею. — Мы оба могли бы быть в этой кровати. Одновременно. Вместе.

— Звучит непрактично, — сказал Геральт.

— Это называется флирт, — сдался Лютик. — Я к тебе подкатываю.

Тишина воцарилась очень долгая и чертовски напряженная. На пол с волос Геральта всё так же медленно стекала вода.

— Я лягу на диване, — произнёс он наконец. — Раз уж ты предложил.

— Да. Да! Конечно. Добро пожаловать… на мой диван. Это… это… диван. Я принесу одеяло, — засуетившись, Лютик вскочил. — В конце концов, благодаря тебе меня не сожрал оборотень. Ты можешь воспользоваться моим диваном в любое время.

В спальне он подтянул стул к шкафу — достать с верхней полки запасное одеяло — и зашипел сквозь стиснутые зубы:

— Я тоже мог бы быть в этой кровати. Мы оба могли бы быть в этой кровати, — одеяло соскользнуло ему в руки, и Лютик покачнулся, едва не слетев на пол. — Отлично вышло, Лютик. Ты прям само изящество. Просто образец чарующего ума и соблазнительности. Твою мать.

1626945520530-1
В дверь кто-то громко, сердито стучал. Лютик снял наушники, подождал, пока стук прекратится, но едва он снова их надел, как по двери забарабанили с новой силой.

— Да курвина ж мать, — выругался он, бросил наушники в сторону и направился к двери.

В крошечный мутный глазок он разглядел до боли знакомый профиль. За последние несколько недель он частенько представлял себе это лицо, особенно когда дрочил. Лицо человека, в чьё существование он сам с трудом мог поверить; решил бы, что тот ему приснился, если бы воспоминания не были такими сознательными и неприятно отчётливыми.

Он распахнул дверь.

— Привет, что ты… о боги, чем это так воняет?

— Лютик, — Геральт кивнул. — Можно воспользоваться твоим душем?

— Ты что же, думаешь, что можешь вот так появиться из ниоткуда и завалиться ко мне в душ, когда захочешь?

— Ты сам сказал, что я могу переночевать у тебя в любое время, — Геральт дёрнул плечом.

— Правда, что ли? — удивился Лютик. Да, правда, так оно и было. Курва. — Хорошо, хорошо, но я это про диван вообще-то говорил, на душ это автоматически не распространяется.

— Не люблю навязываться, — сказал Геральт. — Но у меня тут случилась небольшая неприятность. Я был неподалёку.

Небольшая, говоришь, — Лютик осмотрел Геральта с ног до головы. — Как ты вообще умудряешься так перепачкаться? И серьёзно, почему от тебя так воняет?

— Долгая история, — Геральт переступил с ноги на ногу. — Могу я воспользоваться твоим душем?

— Значит, ты думаешь, что можешь вот так запросто ворваться в мою жизнь, весь такой таинственный и… и… — Лютик неопределённо взмахнул рукой, показывая на Геральта, но поймал себя прежде, чем отвесил ему нечаянный комплимент, — и потом исчезнуть на несколько недель, только чтобы появиться и повторить всё заново? Ты что же, думаешь, раз спас меня от оборотня, то получил неограниченный бесплатный доступ в мой душ и холодильник?

— Ну-у, — протянул Геральт. — А я получил?

В ванной шипела вода. Лютик стоял в крошечной убогой кухне, жарил бекон и мысленно бранился. По крайней мере, — утешал он себя, — в прошлый раз Геральт оставил ванную чище, чем она бывала после уборки, так что можно было не волноваться, что… грязь, в которой Геральт извалялся, останется на плитке.

Шум воды стих, когда Лютик накрывал на стол.

— Как ты относишься к кетчупу? — крикнул он.

— Да, пожалуйста, — ответил Геральт через закрытую дверь.

Примостившись на подлокотнике дивана, Лютик жевал бутерброд с беконом и смотрел, как Геральт поглощает свой. То, как он ел, завораживало: с каким нескрываемым удовольствием он это делал, с какой вдумчивой целеустремлённостью, с какой страстью. Интересно, ебётся он с таким же энтузиазмом?

— Спасибо за бутерброд, — Геральт отставил тарелку.

— Всегда пожалуйста, — сказал Лютик. — Хотя нет, вообще-то не всегда. На бекон деньги нужны, а я их не печатаю.

— Хм. Ты сам предложил.

— Это как с бродячими собаками, да? — Лютик повозил пальцем по капле кетчупа на тарелке. — Стоит один раз тебя покормить, и ты будешь возвращаться снова и снова? — судя по взгляду, который бросил на него Геральт, сравнение ему не понравилось.

— Могу я попросить тебя ещё об одной услуге? — спросил он.

— Смотря о какой.

Повозившись, Геральт неловко снял куртку.

Твою ж… — выдохнул Лютик. — Ох… чёрт, ты в порядке?

Геральт потеребил полуоторванный лоскут рубашки. Рукав потемнел от крови.

— Рана неглубокая, — заявил он. — Всё намного лучше, чем выглядит, — он поднял на Лютика глаза. — У меня в сумке аптечка. Поможешь? А то мне… — он указал на раненое плечо. — Не очень удобно.

— Я могу… попробовать, — сказал Лютик, залезая на диван. — Но, может, тебе лучше в больницу съездить?

Роясь в сумке, Геральт покачал головой:

— Не лучше.

— А вдруг тут швы нужно наложить.

— Не нужно, — Геральт вытащил аптечку, развернул её у себя на коленях и протянул Лютику кусок бинта: — Рану я уже прочистил. Просто забинтуй её и закрепи пластырем, чтоб держалось.

— Ага, — нервно теребя бинт, Лютик смотрел, как Геральт снимает испорченную рубашку. Курвина мать. Он это столько раз себе представлял, столько об этом думал, и, разумеется, реальность превзошла все его ожидания, но сейчас был не удачный момент. Геральту было больно. Он был ранен, уязвим и истекал кровью. Это не должно было Лютика заводить. И всё же.

Бицепсы у него были каменные.

— Я думаю, тебе нужно наложить швы, — сказал Лютик, разглядывая глубокие порезы.

— Не нужно. На мне всё заживает намного быстрее, чем у обычных людей. Просто забинтуй.

— Хорошо, — Лютик обмотал его руку бинтом. — Итак, м-м, — начал он, пытаясь говорить непринуждённо, словно они вели самую обычную светскую беседу. — Ты не…

— Я мутант.

— Ух ты, — сказал Лютик. — И что это…

— Я не хочу об этом говорить, — Геральт протянул ему пластырь. — Потуже затяни.

— Ага, — Лютик натянул бинт туже. — Гамма-излучение?

— Нет.

— Кошачья ДНК? — Геральт бросил на него озадаченный взгляд. — Глаза.

— Магия, — ответил Геральт.

— Ну да, ну да, — покивал Лютик. — Тогда и вся эта история с… оборотнем… отлично вписывается.

Геральт согласно хмыкнул.

— Сегодня тоже оборотень был? Это он от тебя кусок откусил?

— Нет, — сказал Геральт. — Виверна. Уничтожил гнездо.

— А-а-а, понятно, — что это за хрень такая, виверна? — И много их здесь развелось?

— Ты закончил?

— Вроде да, — Лютик протянул Геральту пластырь. — Я всё равно думаю, что тебе стоит обратиться к врачу. Рана может воспалиться, заражение крови или что-то типа того.

— И что ты предлагаешь сказать в больнице?

— Что тебя укусила собака? — предложил Лютик, и Геральт бросил на него взгляд, в котором ясно читалось: «ты что, идиот?» — Большая такая собака.

Геральт надел рубашку и начал застёгивать пуговицы.

— Я промыл рану, — повторил он. — Да и с такого рода заражением в больнице не справятся, — одёрнув манжеты, он невпопад добавил: — Неспокойный тут район.

— Что, прости? — не сразу, но Лютик понял, что Геральт ответил на его вопрос о вивернах. — Неспокойный из-за… виверн?

— И не только, — кивнул Геральт. — Не бери в голову.

— Это не опасно?

— У меня всё под контролем, — сказал Геральт.

— Ага, — Лютик смерил его долгим взглядом. — Я заметил, — Геральт недовольно прищурился, и Лютик решил немного сменить тему: — Если в этом районе так много монстров, почему никто их не замечает?

— Люди стараются избегать того, что доставляет им дискомфорт, — сказал Геральт. — А ещё люди всё время пропадают без вести.

— Ну, это ужасно, — Лютик пересел на другой конец дивана и взял записную книжку. — Итак, что такое виверна?

— Что-то типа дракона, — сказал Геральт. — Но поменьше.

— Круто… круто… С крыльями, наверное, да?

— М-м.

— И зубы у виверны явно здоровенные, — Лютик бросил взгляд на перебинтованное плечо. — Ты сказал «поменьше»… можешь уточнить, насколько?

— Ну… — взгляд Геральта потяжелел. — Ты что, записываешь?

Лютик уставился в открытую записную книжку.

— Нет.

Геральт выхватил её у него из рук.

— Эй! — запротестовал Лютик. — Это… я в неё песни записываю… и никому не разрешаю в неё заглядывать… ты, ты… гоблин из канализации!

— Я живу не в канализации, — ответил Геральт, просматривая сделанные Лютиком заметки.

Тот пересел ближе к Геральту и потянулся к записной книжке. Геральт отвёл руку в сторону, а второй крепко ухватил Лютика за рубашку под воротом.

— Отдай, — Лютик дёрнулся, тщетно пытаясь вырваться. — Ты… ни хрена себе ты сильный

— М-м, — согласился Геральт. От него пахло шампунем Лютика, и это казалось странным. Интимным. — Ты кому-нибудь рассказал об оборотне?

Не совсем, — предприняв последнюю безрезультатную попытку отобрать записную книжку, Лютик сдался. Геральт отпустил его, оттолкнул на другой конец дивана и, перевернув несколько страниц, начал читать.

— Слушай, — зачастил Лютик. — Так уж получилось, но то, что меня едва не сожрали заживо, оказалось очень вдохновляющей историей. Я написал песню, и людям она понравилась. Они повелись на эту хрень, Геральт. У меня никогда ещё столько скачиваний не было. Я… я даже заработал немного. Я ещё никогда не зарабатывал на музыке. Ни разу. И от тебя мне нужен новый сюжет, новая история, материал для работы. Пожалуйста. Пожалуйста. А записную книжку верни, она мне дорога как память.

— Хм, — Геральт развернул к нему страницу с самым первым черновиком песни об оборотне. — Эта?

— Под музыку звучит лучше.

— Зря ты это сделал, — сказал Геральт. — Некоторые вещи не просто так хранятся в секрете.

— Они и не перестали им быть! — с нажимом возразил Лютик. — Все думают, что это выдумка. Знаешь, что мне пишут? Ух ты, Лютик, ты так ярко всё описал, словно песня на реальных событиях основана. А я им такой: да-да, я просто очень хороший автор.

— Хм, — Геральт перевернул ещё одну страницу.

Это… это личное. Нельзя… никому нельзя это читать… пока… — Лютик снова потянулся за записной книжкой, и на этот раз Геральт её отдал. Вцепившись в потрёпанные листы, Лютик добавил: — Мне нужна твоя помощь. Ну, давай, соглашайся.

В прозвучавшем в ответ коротком «хм» ясно читалось «нет».

— Может, ещё бекона поджарить? — предложил Лютик. — Я тебе бекон, ты мне — историю о каком-нибудь монстре. Что скажешь?

— Посмотрим, — Геральт помолчал, а потом вдруг спросил: — У тебя что-нибудь выпить есть?

— Бухло, что ли?

— Ага.

— Надо поискать.

После пары рюмок водки и всего остававшегося в холодильнике бекона Геральт стал немного разговорчивее. Лютик слушал внимательно, время от времени делал заметки и осторожно выспрашивал детали.

— М-м, — сказал Геральт. — Вот так, да. А, там ещё яйца были. Их я тоже уничтожил.

— Понял, — кивнул Лютик, записывая. — Значит, э-э…

— Больше я тебе ничего не скажу.

— Отлично, — Лютик перечитал две исписанных заметками страницы. — Отлично, — повторил он и захлопнул записную книжку. — Ну и где же ты живёшь? Если не в канализации.

— Где придётся, — кажется, съеденный бекон всё ещё подпитывал его разговорчивость.

— Ты бездомный?

— Технически.

— Это печально.

Геральт хмыкнул.

— Что есть, то есть.

— И, э-э, — Лютик поскрёб затылок. — Раз уж мы об этом заговорили. Что такое ведьмак? — Геральт прищурился: раскрывать все свои секреты он явно не хотел. — Наверняка это не то же самое, что ведьма. Или я всю жизнь неправильно представлял себе ведьм.

— Нет, ты прав, ведьма это совсем другое.

— Ясно, — Лютик взмахнул ручкой, очертив в воздухе круг. — Ясно. К этому вопросу мы ещё обязательно вернёмся, но позже. Так что же такое ведьмак?

— Есть чудовища, а есть охотники на чудовищ. Я — охотник. И это всё, что тебе нужно знать.

— И ты мутант, — сказал Лютик. — По… магическим причинам.

— Да, — Геральт доел бекон. — Спасибо за ужин.

— Не за что. Люблю мужчин, которые могут съесть столько… продуктов из свинины, сколько сами весят, — Лютик мысленно повторил то, что только что сказал, и пожал плечами. — Что-то не так?

Геральт бросил на него странный взгляд, но, к счастью, больше ничем не намекнул, что посчитал сказанное Лютиком глупостью.

— Я помою посуду.

— Да не надо, я сам потом, — отмахнулся Лютик. — У тебя рука…

— Всё с моей рукой в порядке. Не переживай.

Ночью Лютик поднялся с постели, чтобы налить себе стакан воды. На самом деле пить ему не хотелось — просто нужен был предлог, чтобы пройти на кухню. Осторожно и очень медленно он открыл дверь и на цыпочках прошёл мимо Геральта. Тот не проснулся или не подал виду, что Лютик его разбудил.

В тусклом свете, падающем из прихожей, казалось, что он крепко спит, уронив руку с дивана на ковёр. Прядь белых волос упала Геральту на лицо, и Лютик с трудом подавил в себе нескромное, но нежное желание подойти и заправить её за ухо.

Вернувшись в спальню, он, не включая свет, взял телефон и набрал в поисковике «ведьмак». Возможно, вы имели в виду: ведьма? — уточнил Гугл. Никакого толку от этих новых технологий.

— Никакого от тебя толку, — пожаловался Лютик вслух.

1626945520530-1
Он всегда мог с лёгкостью определить, когда за дверью в его квартиру стоял Геральт. Во-первых, остальные его нечастые гости пользовались звонком, а, во-вторых, уж больно специфично Геральт стучал: тремя тяжёлыми отрывистыми ударами, словно дверь чем-то вывела его из себя, и Геральт пытался затеять драку.

На всякий случай Лютик всё же глянул в глазок. На Геральте были тёмные очки. Лютик ещё ни разу не видел его в очках.

— Добрый вечер, — сказал он, распахнув дверь. — Я ещё ни разу не видел тебя в тёмных очках, — не менее удивительным было и то, что Геральт появился в разумный час — семь вечера. Лютик не припоминал, чтобы Геральт хоть раз появлялся у его двери так рано.

— Хм. Ты уже ел?

— Э-э, нет. Ты снова хочешь воспользоваться душем?

— Нет, — Геральт помахал пластиковым пакетом. — Я принёс ужин. В качестве благодарности… за душ.

— Ух ты, — это было неожиданностью. Очень приятной неожиданностью. — Тогда заходи, конечно.

Геральт принёс китайскую еду и пиво. Они устроились на противоположных концах дивана, поели, совсем немного напились, посмотрели какую-то ерунду на канале Netflix и в кои-то веки ни словом не обмолвились о чудовищах.

Но потом в разговоре возникла пауза, и Геральт спросил:

— Ты ещё что-нибудь написал?

— М-м-м, — ответил Лютик.

— Заработал на этом хоть что-то? — спросил Геральт.

— Немного. Как я и говорил, люди купились. Эти песни не в моём привычном стиле, и все такие: Вау, Лютик, это так свежо и необычно для тебя. Возможно, поэтому песни им и понравились.

— Хм.

Лютик легонько пихнул его ногой в бедро.

— Ты всё ещё не доволен?

— Будь осторожен. Как только люди начинают замечать подобные вещи, они не всегда могут перестать.

— Со мной ведь так и вышло, да? — когда Геральт не ответил, Лютик снова пихнул его в бедро. — М-м?

— Да, — Геральт вздохнул. — Инстинкт самосохранения силён. И он может преобладать над очень многим.

— Что это вообще значит? — на этот раз Лютик толкнул его сильнее. — Геральт. Что ты хотел этим сказать?

— Хм.

— Да ладно тебе, — протянул Лютик. — О чудовищах я уже знаю. Хватит напускать на себя таинственность.

— Давай не сегодня.

Лютик театрально вздохнул.

Хорошо. Пусть позже, но ответ я из тебя вытяну, — он закинул ноги Геральту на колени. — Кстати, я всё хочу спросить. У тебя телефон есть?

— Нет, — Геральт отхлебнул пива. — Но если хочешь, можешь дать мне свой номер.

— И как ты мне на него позвонишь?

— По телефону-автомату.

— Они что, ещё существуют? — рассеянно спросил Лютик.

— Хм.

— То есть, если тебе вдруг захочется принять душ, ты сможешь позвонить заранее?

Геральт уткнулся взглядом в коробку с лапшой.

— Если мне здесь не рады, я перестану приходить, — сказал он.

— Я не говорил, что тебе здесь не рады.

— Мне приятно твоё общество, — сказал Геральт. — У меня так давно не было… простого дружеского общения. Я не хотел навязываться.

— Ты пытаешься сказать, что хочешь быть моим другом? — спросил Лютик.

Несколько долгих неловких мгновений Геральт молча на него смотрел.

— Да, — наконец сказал он.

— Мы можем быть друзьями.

Лютику очень хотелось спросить, значит ли это, что вопрос о сексе теперь даже поднимать не стоит. Но ещё ему очень не хотелось, чтобы кто-то из них начал чувствовать себя некомфортно, особенно сейчас, когда он был капельку пьян и так удобно пристроил ноги у Геральта на коленях.

Геральт хмыкнул.

— Сомневаюсь, что у тебя появились новые истории о чудовищах? — спросил Лютик.

— Давай не будем.

— Ты хочешь сказать, что не появились или ты просто за лапшой рассказывать не хочешь?

— Немного того, немного другого.

Лютик задумался.

— Устроишься на диване? — спросил он, но Геральт покачал головой.

— Я, наверное, скоро пойду, — сказал он.

— Диван в твоём полном распоряжении, — настаивал Лютик, но Геральт буркнул в ответ что-то неразборчивое. — Мне неприятна мысль, что ты будешь спать на улице.

— Такое редко случается.

— Тебе есть где сегодня переночевать?

— Хм.

Наверное, это было «да», решил Лютик и пожал плечами.

— Хорошо. Как скажешь.

1626945520530-1
Он написал пять песен о чудовищах и начал подумывать об альбоме. Точнее, он хотел записать альбом, но, учитывая, в какой непредсказуемой и эксцентричной манере у него появлялся новый материал, планировать он ничего не мог.

А потом он отыграл концерт, первый с момента, как он начал писать песни о чудовищах. Это была вечеринка с открытым микрофоном в одном из его любимых баров, он исполнил все до единой песни, и после выступления люди начали твердить об одном: слушай, это было здорово, ты должен записать альбом. И Лютик, опьянённый вниманием, решил: да, чёрт возьми, я так и сделаю.

— Это… это просто пришло мне в голову, — сказал он Патрику тем же вечером, опьянённый уже не столько вниманием, сколько белым вином. Музыка оглушала, и он повысил голос, пытаясь перекричать грохот басов. — Я ехал в метро и меня вдруг осенило: «Слушай! — сказал я себе. — Ты должен написать песню об оборотнях».

— Да ладно? — сказал Патрик.

Строго говоря, Патрик не был Лютику другом. Он был из тех, кого можно было назвать благородно пресным, и музыкальные чувства у него тоже были пресноваты. Но он был молод и достаточно наивен, чтобы считать Лютика, имевшего умеренно популярную страничку на Саундклауде и иногда дававшего «концерты», до хера крутым. Разубеждать его Лютик не собирался.

— А что насчёт охотника? — спросил Патрик. — Откуда он взялся?

— Ну, мне нужен был кто-то, кто бы сразился с оборотнем.

— Ну да, ну да, — с пьяной серьёзностью покивал Патрик. — Но почему ты назвал его ведьмаком?

— Это очень хороший вопрос, и у меня нет на него хорошего ответа, — Лютик допил последнюю пару глотков виски с колой и, устав от разговора, заскользил взглядом по танцполу. Нет, вспомни, как говорится, чёрта. — Извини, я сейчас, — сказал он и оставил Патрика у стойки вязнуть дальше в своей «благородной пресности».

— Геральт! — воскликнул он, протискиваясь между людьми. Он схватил Геральта за плечи. — Привет!

— Лютик, — удивлённо сказал Геральт. — Что ты… — он смерил Лютика взглядом с головы до ног. — Ты что, на каблуках?

— Это мода, детка, — ответил тот и похлопал Геральта по груди. Прикосновение оказалось удивительно приятным. Как и сама мысль: его рука у Геральта на груди. Лютик решил её не убирать, пока может. Мышцы под ладонью были восхитительно твёрдыми, а кожаная куртка — тёплой на ощупь. Он и не знал, что у него на кожу пунктик. Хотя, возможно, он появился после знакомства с Геральтом?

— Давно не виделись. Что ты здесь делаешь? — спросил Лютик. — Меньше всего ожидал увидеть тебя в подобном месте.

— Я в подобные места обычно и не хожу. Я здесь по делу. Тебе нужно уйти.

— Что? — возмутился Лютик. — Не указывай, что мне делать, — он так рассердился, что чуть не убрал руку с груди Геральта, но в последний момент передумал и прижал к тёплой кожаной куртке и вторую ладонь.

— Лютик, — Геральт перехватил его за запястья и убрал руки со своей груди. — Я здесь по делу. Иди домой. Здесь небезопасно.

Заторможенный алкоголем мозг наконец смог угнаться за языком.

— Ты имеешь в виду по ведьмачьему делу?

— Хм.

— Вот курва, — Лютик быстро посмотрел по сторонам. О том, что в клубе притаилось чудовище, ничего не говорило. — Ты уверен?

— Да, — сказал Геральт. — Здесь вампир.

— Вампиры существуют? — Лютик попытался переварить неожиданную новость. Геральт всё ещё держал его за запястья, и это казалось забавным. У него были большие руки и очень крепкая хватка. И, пожалуй, Лютик был слишком пьян, чтобы осмыслить тот факт, что вампиры на самом деле существуют, и один из них находится сейчас поблизости. — Я слишком пьян, чтобы это осмыслить.

— Да, ты пьян, — согласился Геральт. — Иди домой. Пожалуйста?

— Может, тебе стоит кому-нибудь рассказать?

— Меня никто слушать не станет. И у меня всё под контролем.

Лютик ещё раз оглядел танцпол и снова заметил сопровождавшую появление Геральта странность: тот стоял посреди ночного клуба, весь в коже, с двумя мечами, и никто не обращал на него внимания.

— Хорошо, — он нехотя высвободил запястья и отступил на шаг. — Но мне нужно… найти своих — я тут с друзьями. И куртку забрать. И потом я сразу пойду домой.

Проблема заключалась в том, что это было проще сказать, чем сделать. Как и большинство ночных клубов, этот имел странную планировку и сегодня был переполнен. К тому же Лютик никак не мог вспомнить, где располагался гардероб. Патрика за стойкой бара, где оставил его Лютик, не оказалось. Остальная компания тоже разбрелась, по крайней мере, там, где Лютик видел их в последний раз, их не было. Возможно, все веселились на танцполе, но, учитывая, что там он столкнулся с Геральтом, вампир явно был где-то среди танцующих людей.

Заказав себе выпить, Лютик облокотился о стойку и погрузился в раздумья, мысленно перебирая список тех, с кем пришёл в клуб, и пытаясь решить, есть ли среди них кто-то настолько дорогой его сердцу, чтобы отправиться на кишащий вампирами танцпол его искать.

Когда он добрался до дна стакана, ему в голову внезапно пришли две мысли: во-первых, Патрик явно был не из тех, кого увидишь на танцполе, и, во-вторых, он не проверил уборную. А учитывая, что ему самому туда заглянуть не мешало, он мог убить двух зайцев одним выстрелом.

Музыка в закутке, где находились уборные, звучала приглушённо, лишь время от времени, когда кто-то открывал дверь, грохочуще взрывались басы. Стены здесь были обиты дешёвым красным бархатом, в заведениях такого рода это, видимо, было уместно. С эстетической точки зрения, Лютик находил подобное убранство безвкусным, но упереться головой во что-то мягкое, пока размышляешь о вечном, было приятно. Особенно, когда ты пьян. Лютик прижался лбом к стене и задумался.

Патрика в уборной не было. Значит, он всё-таки мог оказаться на танцполе. Мысль отыскать гардероб, спуститься вниз и выйти на улицу — в тишину и блаженную прохладу — казалась Лютику всё привлекательнее и привлекательнее.

Дверь открылась. Ритмично загрохотали басы.

— Ты в порядке? — послышался женский голос.

— Да, — сказал Лютик. — В порядке. Не переживай за меня, — повернувшись, он прислонился спиной к стене и уставился на люстру.

— Может, позвать кого-нибудь? — спросила девушка. Она стояла намного ближе, чем он думал. Он и не слышал, как она подошла. Наверное, ковёр заглушил звук шагов.

— Нет-нет, я в порядке. Я собираюсь домой, — Лютик опустил взгляд и уставился на девушку. Ростом ему по плечо, тёмные прямые волосы в стиле боб, алая помада, платье, вышедшее из моды пару лет назад. — Я тут с друзьями, — сказал он, чтобы девушка не подумала, будто он собирается отправиться домой в одиночку, хотя был явно не в состоянии. На самом деле именно это он и намеревался сделать.

— Тот мужчина, с которым ты разговаривал на танцполе, он твой друг?

Лютик уставился на неё мутными глазами. Что-то здесь было не так, но он никак не мог понять, что именно.

— Ага, — сказал он.

Она шагнула ближе.

— Не думала, что у ведьмаков есть друзья.

Вот это точно было странным и с каждой секундой становилось всё страннее и страннее.

— Ага, — повторил Лютик и добавил: — Мы с ним лучшие друзья, — это, пожалуй, было преувеличением, в конце концов, он не знал ни фамилии Геральта, ни где тот живёт.

Она шагнула ещё ближе, опустила руку на обитую бархатом стену возле его груди и запустила пальцы в ворс.

— Держу пари, он чертовски расстроится, если с тобой что-то случится, — протянула она.

Пропитанный виски мозг ещё не успел переварить услышанное, а рот уже открылся, чтобы брякнуть:

— Мне нравится думать, что так и есть.

Потом он, конечно, понял, но даже вскрикнуть не успел. Зажав ему рот рукой, девушка впечатала его в стену с такой силой, что из лёгких выбило воздух. Второй рукой она больно впилась ему в плечо, потянула вниз, сжимая пальцами, как тисками. В шею вонзились зубы.

Резкая, жгучая боль. Нестерпимо горячая кровь, текущая по шее. Частый грохот пульса в ушах, громкий, но звучащий как будто издалека, словно музыка на танцполе. Лютик пытался сопротивляться, оттолкнуть её, но она была настолько неподатливой, что с таким же успехом он мог бы толкать запертую стальную дверь.

Не стоило ему заказывать последнюю порцию виски.

Всё закончилось так же неожиданно, как и началось: кто-то оттащил её от Лютика, и зубы выскользнули из его шеи с жутким тянущим ощущением рвущейся плоти. Лютик услышал, как она вскрикнула, потом ещё раз и ещё, низко и хрипло.

Он слышал звуки происходившей в паре шагов борьбы, крики и шипение вампира, удары о стену. В голове плыл туман. Лютик ощупал шею и, почувствовав кровь, прижал пальцы к ране. Ноги у него подкосились, и очень медленно он опустился на липкий ковер.

Звуки окружающего мира отдалились: клуб, музыка, драка. Лютик хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Хотел лечь и провалиться в сон.

Последний, пронзительный, какой-то кошачий вой. Звук чего-то тяжёлого, упавшего на пол. Отвратительный, сырой запах гниющей травы. Лютик отнял руку от шеи и уставился на дрожащие, испачканные кровью пальцы.

— Лютик, — Геральт вдруг оказался рядом, схватил его за плечи, встряхнул, возвращая в реальность. — Лютик. Ты в порядке?

Геральт был так близко. От него пахло потом. Волосы у него растрепались, выбившиеся пряди висели светлыми лохмами, зрачки превратились в узкие щёлки. Лютик смотрел на него и никак не мог подобрать слова, чтобы описать, насколько он был сейчас не в порядке.

— Лютик? — Геральт отпустил его плечо и прижал ладонь, о боги, к щеке. Погладил, успокаивая. — Ты меня слышишь?

— М-м, ага, — пол под ногами качнулся.

— У тебя кровь идёт, — Геральт наклонил голову набок, чтобы лучше осмотреть укус. — Дай-ка, — он отпустил Лютика, но всего на мгновение, а когда вернулся, в руках у него был квадратик пластыря. Он залепил место укуса и крепко прижал края.

Его рука снова коснулась лица, кончики пальцев скользнули по скуле.

— Говори со мной, не молчи, — попросил он. — Ты в порядке?

— Не уверен, — сказал Лютик. По правде говоря, он был уверен, что самой большой его проблемой сейчас было алкогольное опьянение и примешавшаяся к нему потеря крови, но говорить об этом Геральту он не собирался, опасаясь, что, если скажет, то Геральт перестанет прикасаться к нему так мягко, так нежно, так заботливо.

Геральт гладил его по волосам. Геральт гладил его по волосам, и мир вокруг мягко покачивался, вверх-вниз, вверх-вниз, словно они сидели в лодке. Лютику хотелось смеяться. Ему очень-очень сильно хотелось поцеловать Геральта. Кажется, ещё никогда в жизни он так сильно не хотел кого-то поцеловать. А губы Геральта были прямо перед ним. Если бы только он не чувствовал себя таким вялым, отяжелевшим и пьяным. Он просто… проклятье.

— Ты не успел потерять много крови, — сказал Геральт. — Она едва тебя коснулась. Не думаю, что тебе требуется врач.

— Угу.

— Встать сможешь? — спросил Геральт. — Дай-ка, — он обхватил Лютика руками и поднял его на ноги.

Тот запнулся, вцепился в Геральта и вроде бы встал, хотя ему самому казалось, что он не столько стоит, сколько его держат в вертикальном положении. Если бы Геральт его отпустил, Лютик рухнул бы на пол, как марионетка, у которой обрезали верёвочки. Он уткнулся лицом Геральту в шею и вздохнул.

— Умеешь ты найти себе неприятности, да? — сказал Геральт, и это было не совсем справедливо, но Лютик всё равно что-то согласно пробормотал. — Я отвезу тебя домой.

— Да, — прошептал Лютик. — Да. Хорошо, — он положил руку Геральту на плечо и с героическим усилием выпрямился. Огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Девушка… вампир лежала на ковре в луже тёмной крови. Лицо было скрыто волосами.

— А с этим что…

— Не беспокойся, — перебил его Геральт. — Ты был в куртке?

— Да, — высвободив одну руку, Лютик сунул её в карман шорт. — Да. Не смог найти гардероб, но он точно где-то рядом. Где-то. Мне дали номерок.

Когда из гардероба они снова вернулись на лестницу и проходили мимо закутка с туалетами, тела уже не было. Только на ковре осталось пятно.

1626945520530-1
Мягкий свет прикроватной лампы придавал комнате тёплое, слегка потустороннее сияние.

— Решил всё-таки затащить меня в постель, да? — спросил Лютик.

— Ш-ш-ш, — Геральт подхватил его, одной рукой придерживая под спину, второй — о боги — под бёдра, и уложил на незаправленную кровать. — Как ты себя чувствуешь?

— Порядок, — невнятно ответил Лютик. — В самом деле. У меня нет потери крови-и. Я просто пьян, — признался он.

— Я знаю, — Геральт опустился на колени и принялся стаскивать с него обувь.

— Ой, тебе дозволено раздевать меня в любое время, — выдохнул Лютик.

Геральт цыкнул и накрыл его рот ладонью.

— Эй, — запротестовал Лютик.

— Я не хочу, чтобы ты сказал что-то, о чём пожалеешь утром.

С губ рвалось: Я никогда не пожалею, что сказал это тебе, но Лютик не был уверен, что сможет осилить предложение с таким количеством слов, да и не думал, что Геральт ему поверит, учитывая, как сильно он умудрился сегодня напиться. Он бы себе не поверил, если бы не был собой.

Пожалуй, размышлял Лютик, пока Геральт пристраивал его обувь у кровати, он был слишком пьян, чтобы заигрывать с живыми существами. Зато он был убеждён, что слишком пьяным для объятий быть просто невозможно, и хотел, раз уж его укладывают в постель, чтобы Геральт к нему присоединился и лежал, крепко обняв, рядом, пока Лютик не заснёт. Он не хотел оставаться один, особенно в таком состоянии. В объятиях Геральта он будет чувствовать себя в безопасности.

— М-м-м, — произнёс он.

— Хм, — согласился Геральт. Он исчез на несколько мгновений, а когда вернулся, держал в руке стакан с водой. — Выпей, — сказал он и поднёс стакан к губам Лютика.

— Хорошо, — вяло послушался тот. Пока он пил, Геральт поглаживал его по плечу и спине, твёрдо и успокаивающе. — Прости, — промямлил Лютик.

— За что?

— За то, что не сделал того, что мне было велено.

— Хм, — разгадать это «хм» Лютик был не в силах. Геральт забрал из его безвольной руки стакан. — Поспи немного.

— Хорошо, — снова прошептал Лютик, плюхнулся боком на подушку и больше не пошевелился, ни когда Геральт устроил его ноги на кровати, ни когда натянул на плечи одеяло.

Он один раз погладил Лютика по волосам, щёлкнул выключателем и исчез.

1626945520530-1
На следующее утро Лютик проснулся трезвый и с жуткой головной болью. Он уставился, не мигая, на столик у кровати, словно хотел переиграть в гляделки его содержимое: стакан воды и упаковку обезболивающих таблеток. Он их туда не клал, и это означало, что их туда положил кто-то другой. Очень конкретный кто-то.

Судя по звукам, этот кто-то ходил сейчас за стеной по кухне.

Лютик откинул одеяло и сел. Он всё ещё был в одежде, в которой накануне ходил в клуб, но сейчас она выглядела помятой и изрядно потрёпанной. Только ботинки аккуратно стояли у кровати.

Выдавив из блистера пару таблеток, Лютик попытался собрать воедино события прошлой ночи. Он не помнил, как добрался до дома. В голове было лишь нечёткое воспоминание о том, как он вышел из клуба, и ещё одно — смутное, нежное и унизительное — как Геральт укладывал его в постель. Так же смутно он помнил, как Геральт нёс его вверх по лестнице до квартиры, хотя, возможно, этот момент ему приснился.

Шагнув к зеркалу, Лютик осмотрел шею. До предплечья тянулись подтёки засохшей крови. Он оторвал пластырь, поморщившись, когда неприятно потянуло кожу. Укус — физическое доказательство того, что события накануне были реальностью, а не отвратительным ночным кошмаром, — затянулся корочкой. Лютик осторожно провёл по нему пальцами.

Когда он наконец открыл дверь спальни, в нос сразу же ударил запах готовящейся пищи. Геральт стоял у него на кухне и готовил омлет.

— Проснулся, — заметил он как бы между прочим и кивнул. — Как ты?

— Ой, да нормально. Ты не ушёл…

— Разумеется, нет, — Геральт окинул Лютика медленным взглядом с ног до головы. — Значит, ты у нас любитель коротких шортиков?

Демонстративно отставив бедро, Лютик прислонился к дверному косяку.

— Во-первых, мне идёт, во-вторых, мне есть, что показать, — сказал он.

— А ноги у тебя вчера не замёрзли? — спросил Геральт.

— Мода требует жертв, — ничего поделать с тем, что он лёг спать в одежде, в которой накануне ходил в клуб, Лютик не мог, а потому решил принять всё, как есть. Он уже проделывал это раньше, сможет и сейчас. Правда, он ни разу при этом не был перепачкан собственной кровью, но решил, что даже такая деталь ему не помешает.

— Завтракать будешь? — спросил Геральт.

— Конечно, — неторопливо Лютик прошаркал к столу. Геральт поставил перед ним тарелку и сел напротив. Лютик набросился на еду, не сразу заметив, что Геральт просто сидит и смотрит на него. — А ты что, позавтракать не хочешь?

— Я уже поел.

— Опять меня объедаешь? — спросил Лютик.

— Я сходил в магазин.

— А, — Лютик кашлянул и слегка пристыженно уткнулся в омлет.

— Как ты себя чувствуешь? — снова заговорил Геральт.

— Э-э, — если Лютик правильно прочитал интонацию, Геральт спрашивал не из вежливости и хотел получить развёрнутый ответ, а не дежурное «нормально». — У меня похмелье. Слабость, общее недомогание. И я очень расстроен. А что?

— Но в целом как обычно? — спросил Геральт.

— Физически или морально?

— Физически.

— Физически я мучаюсь от похмелья, синяков и ссадин. Эмоционально я в растерянности и слегка не в себе.

— Ты можешь ответить на вопрос прямо?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать и к чему клонишь.

Отвернувшись, Геральт какое-то время смотрел в окно, поверх серых крыш домов, а когда снова перевёл взгляд на Лютика, сказал:

— Есть вероятность, что в твой организм попало немного яда.

Лютик не донёс до рта вилку.

— Вампирского яда? — пискнул он. Геральт согласно хмыкнул. — Ты… ты хочешь сказать, что, пока мы тут с тобой разговариваем, я превращаюсь в вампира?

— Такой шанс есть, — ответил Геральт. — Но маленький. Её зубы были в тебе не так уж и долго.

— Но я не чувствую, что превращаюсь в вампира, — сказал Лютик.

— Дай-ка руку, — сказал Геральт, и Лютик послушно потянулся к нему через стол. Перевернув его руку ладонью вверх, Геральт нащупал пульс большими тёплыми пальцами. — Хм, — протянул он спустя минуту или около того.

— Это было хорошее «хм» или плохое «хм»?

— Пульс в норме, — сказал Геральт. — У тебя бы уже проявились симптомы. Если бы ты был заражён.

— Что ж, это, — Лютик сделал паузу. — Хорошо, — он забрал руку и снова ткнул вилкой в омлет. — Ты поэтому торчал здесь всю ночь?

— Хм?

— Чтобы убедиться, что я не заражён? — пояснил Лютик.

— Оставлять тебя одного казалось неправильным.

— Потому что я мог превратиться в вампира?

— Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Что бы ты сделал, если бы я превратился в вампира? — спросил Лютик.

— Давай не будем в это углубляться.

Положа руку на сердце, углубляться в это Лютик и не хотел. Сама мысль о том, что возможность его обращения в кровососущую тварь существовала реально, казалась ему настолько фантастической, что волноваться он был просто не в силах. В конце концов, он пока ещё пытался осознать тот факт, что вампиры существуют. Спрашивал он, по большей части, для того, чтобы посмотреть, что скажет Геральт, но тот взял и намекнул, что ответ его расстроит, и теперь Лютик считал, что они просто должны в это углубиться.

— Я считаю, что мы, наоборот, должны в это углубиться, — сказал он. — Я хочу этого.

— Нет, не хочешь.

— Не-е-е-е-т, хочу.

— Если бы ты заразился, то был бы уже мёртв, — отрезал Геральт. Лютик провёл в его компании достаточно времени, чтобы понимать, когда он не хочет откровенничать. Хотя, стоило признать, большую часть времени только так и было.

Он решил немного сменить тактику:

— И много здесь вампиров бегает?

— Достаточно, чтобы превратиться в проблему.

— Мне стоит начать беспокоиться? — Лютик нахмурился.

— Трудно сказать, — Геральт пожал плечами. — Большинство людей об этом даже не думает.

— Большинство людей и не знает о существовании вампиров.

— У меня всё под контролем, — заверил его Геральт. — Если ты так беспокоишься, то просто переселись из активной зоны.

— Слушай, прекрати так делать, я серьёзно, — Лютик потёр лоб. — Хватит говорить мне всякую загадочную ерунду, как будто я должен понимать, что всё это значит. Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Пожалуйста, пожалуйста, просто объясни мне, что происходит. Почему вампиры существуют? Они всегда существовали?

— Это сложно.

— Мне что, по-твоему, ума не хватит, чтобы понять?

— Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — сказал Геральт.

— Я категорически с этим не согласен.

— Она напала на тебя, потому что увидела, как ты со мной разговаривал. Я прав?

Лютик понял, к чему он клонит, и под тяжестью осознания у него упало сердце.

— Она, — он помялся, — возможно, что-то такое говорила, да.

«Не думала, что у ведьмаков есть друзья», — вот что она ему сказала. Просто Лютик был слишком пьян, чтобы понять подоплёку.

— Я думаю, — произнёс Геральт, — лучше нам больше не видеться.

Лютик не думал, что его сердцу ещё было куда падать, но, судя по ощущениям, оно проползло по внутренностям, провалилось сквозь пол и сейчас пересчитывало ступени, катясь на улицу.

— Ты имеешь в виду вообще? — выдавил он.

— Да.

— Ты же это не серьёзно, — он покачал головой. — Нет.

— Это было ошибкой.

— Нет, не было. Не было здесь никакой… ошибки, Геральт, я… — Геральт просто смотрел на него, молча, с каменным, не выдававшим ни одной эмоции лицом. — Я хочу общаться с тобой и дальше.

— Я знаю, — сказал Геральт. — Но так будет лучше.

— Да чёрта с два оно будет лучше! — не выдержал Лютик. — Плевать мне на твои разборки с чудовищами. Можешь вообще об этом не говорить, если не хочешь, и прости за… но я хочу знать о тебе всё. Я хочу знать тебя.

— Нет, не хочешь.

— Я хочу знать о тебе всё, — повторил Лютик. — Я хочу знать, о чём ты думаешь и что ты чувствуешь… я хочу знать, откуда ты, есть ли у тебя братья или сёстры и какое животное ты обожал в детстве… и… я хочу, чтобы ты впустил меня в свою жизнь.

— Не хочешь, — продолжал твердить Геральт, а потом вдруг сказал: — Ты забудешь меня.

— Что?

— Если ты не будешь видеть меня, то через какое-то время забудешь о моём существовании. Как и все. Так будет лучше.

— Я не собираюсь тебя забывать, — возмутился Лютик.

— Но забудешь.

Лютик сложил руки на столе.

— Если я доживу до девяноста лет и поселюсь в каком-нибудь доме престарелых, даже если я не буду знать, какой сегодня день недели и как выглядят мои дети, я всё равно буду помнить встречу с тобой.

— Нет, — сказал Геральт, поднимаясь со стула. — Не будешь.

Он намеревался уйти. Прямо сейчас. Он собирался оставить Лютика в одиночестве доедать остывший омлет и обдумывать состоявшийся только что разговор. Они больше никогда не увидятся.

Геральт крепко сжал его плечо и вышел из кухни.

— Геральт, — запутавшись в ногах, Лютик слез со стула и бросился следом. — Геральт… — он догнал его в коридоре, когда Геральт уже открывал входную дверь, и резко захлопнул её. — Не смей, — выдавил он, — не делай этого. Я знаю, что ты не хочешь этого делать.

«Я хочу дружеского общения». Геральт был одинок. Нельзя не испытывать одиночество в этом странном сумрачном мире, где люди ведут себя так, словно тебя не существует. Каким-то образом Лютик проложил себе путь в него; он не знал, как это вышло, но уходить не собирался.

— Лютик, — голос у Геральта был строгий, отчитывающий, как будто Лютик вёл себя как ребенок, а не как единственный разумный человек в комнате.

— Где ты теперь душ принимать будешь? — слабо спросил Лютик.

— Я что-нибудь придумаю.

И проблема ведь была ещё и в том, что как-то так вышло — Лютик и сам не заметил — что вся его жизнь начала вращаться вокруг Геральта. Его неожиданные визиты, его странные, немногословные телефонные звонки — Лютик жил ради них. Все его песни были о Геральте. Все его мысли были о Геральте. От понимания, что он больше никогда его не увидит, перехватило дыхание. Лютик не мог с этим смириться. Он не сможет с этим смириться.

А потом Геральт опустил руку ему на плечо, и Лютика пронзила ещё одна мысль: вот и всё, он больше никогда ко мне не прикоснётся.

— Ты забудешь обо мне, — повторил Геральт, и на этот раз Лютику показалось, что это приказ. — Мне жаль.

— Ни хрена тебе не жаль, курвин ты сын, — на глаза навернулись слёзы, но Лютик был слишком горд, чтобы их стереть.

Рука соскользнула с его плеча. Геральт открыл дверь, и на этот раз Лютик не пытался его остановить.

На мгновение Геральт задержался в дверном проёме, глядя на Лютика таким жадным взглядом, словно хотел рассмотреть каждую чёрточку… как будто, подумал Лютик, как будто он хотел запомнить, как он выглядит в их последнюю встречу. Пронзила мысль, что Геральт запомнит его в мятой футболке и крошечных шортах, и у Лютика едва не вырвался истерический смешок.

Геральт хмыкнул, бесшумно затворил за собой дверь и просто исчез.

1626945520530-1
Как ни странно, но у этой трагедии была и положительная сторона: люди просто с ума сходили от песни о вампире.

Курвин ты сын, не вздумай закончить историю на этом, — написала ему Эсси на следующий день после того, как он запостил песню на своей страничке. Эсси была одной из немногих, с кем Лютик по-настоящему дружил, и той, кому хватило наглости перебраться в другой город, так что теперь они не могли видеться каждый день. Ты же напишешь продолжение? Не верю, что это конец.

Он долго держал большой палец над экраном. Ещё не решил, — написал он наконец.

Давай, признавайся, я же знаю, что у тебя уже есть идеи для продолжения.

На самом деле Лютик не знал, что на это ответить. Как ему объяснить свой уникальный источник вдохновения? Как ему объяснить, что напишет он или не напишет продолжение, зависело от Геральта, и не показаться при этом сумасшедшим?

Если он попытается объяснить, поверит ли ему Эсси? Сможет ли она поверить, если сама ничего не видела? А если бы она видела всё своими глазами, сумела бы она забыть?

Телефон издал короткую трель. Он же не забудет ведьмака, так?

Прежде чем Лютик успел ответить, пришло ещё одно сообщение.

Я хочу сказать, ты же не можешь просто так взять и забыть того, в кого влюблён, так ведь?

А вот это была мысль, от которой не только перехватывало дыхание, но и могло остановиться сердце.

Лютик долго молчал, обдумывая ответ, и его пальцы подрагивали над экраном телефона. В конце концов, не выдержав, он щёлкнул кнопкой блокировки, отложил телефон в сторону и уставился в потолок.

Неужели он был влюблён? Он не спорил: его влекло к Геральту — невероятно, опасно, до судорог. Так сильно, как не влекло никогда ни к кому в жизни. Но означало ли это, что он был в него влюблён?

Он хотел, чтобы Геральт прикасался к нему так же, как в ту ночь в клубе, нежно и с любовью, и он хотел прикасаться к нему с нежностью и любовью в ответ. Он хотел запустить пальцы в его волосы и поцеловать его шею, запястья и шрамы на груди. Он хотел обнять его.

Я хочу знать о тебе всё. Говорил ли он тогда искренне? Действительно ли он этого хотел?

Да.

— Вот ведь курва, — протянул Лютик вслух. Он закрыл лицо ладонями и всхлипнул. — Курва.

Хорошо. Если уж решать проблемы, то по мере их поступления, то есть для начала стоило придумать внятный ответ для Эсси. А проблема с названием «помогите, я снова влюбился в мужчину, который больше не хочет меня видеть» могла и подождать.

Ну, разумеется, он его не забудет, — написал он.

f163bf81b12854af09e6ee1a7a13cc57-2-10