Actions

Work Header

У каждой собаки свой праздник бывает

Work Text:

Кариси никогда не верил в магию.

Нет, понятно, иллюзионисты — одно дело, но настоящая магия? Ее не существовало. Просто не могло существовать.

И все же, когда Кариси проснулся сегодня утром, он почему-то был собакой.

К настоящему моменту прошло уже восемь часов, а он все еще оставался собакой. И Кариси не мог найти этому никакого объяснения, кроме магии. Или проклятия. Или хреновой шутки в лучших традициях детских сказок.

С другой стороны, он был хотя бы милым. Ну, по собачьим меркам. Долговязым, с шерстью такого же цвета, какого были волосы — по крайней мере, ему так казалось. Он хорошенько осмотрел себя в высокое зеркало, оставшееся от предыдущего квартиросъемщика, но совсем забыл, что собаки не различают цвета. Так что он был милым, но все еще собакой, а это обнаруживало целый ряд проблем, начиная с той, что его телефон звонил, не переставая. И хотя Кариси точно видел на YouTube видео, где животные лапами взаимодействовали с сенсорным экраном, ответить на звонок у него так и не получилось.

Он бы, конечно, все равно вряд ли смог что-то сказать, но попытаться стоило.

Кроме того, звонила лейтенант Бенсон, и Кариси подозревал, что неявка на работу сулит ему кучу проблем. Вероятнее всего, в ближайшее время стоило ожидать, что к нему в квартиру нагрянут детективы и, не обнаружив здесь никого, кроме пса, откроют дело о его пропаже.

Кариси невольно задался вопросом: можно ли выдвинуть человеку обвинения в составлении ложного рапорта, если на самом деле он просто превратился в собаку.

Когда раздался стук в дверь, Кариси подумал, что вот сейчас он это и выяснит.

Стук сопровождался обеспокоенным голосом Бенсон:

— Кариси? Ты там?

Кариси заскулил, положил голову на лапы и понадеялся, что они не станут ломать дверь. Он очень хотел рано или поздно вернуть страховой депозит.

К счастью — или нет, учитывая, насколько же они должны были волноваться, чтобы привлечь управляющего, — Бенсон открыла замок универсальным ключом, который она, судя по всему, достала у главного по зданию. Кариси подскочил на лапах и приветственно залаял, но Бенсон его проигнорировала, с пистолетом наизготовку она быстро осмотрела прихожую и нырнула дальше.

И пока она проверяла оставшиеся комнаты одну за другой, за ней зашли остальные. Эх, если бы Кариси знал, что к нему придут коллеги, он бы хоть убрался. Фин держал руку на кобуре, но ни он, ни Роллинс оружие пока не доставали. А еще с ними был Барба, и Кариси не знал, что ему делать с этой информацией, потому что обычно Барба не ездил на места преступлений. Не то чтобы его квартиру можно было так назвать. Никакого преступления здесь не было.

Хотя Барба, конечно, был преступно красив.

— Мне на мгновение показалось, что пес на тебя засмотрелся, советник, — сказал Фин, который даже несмотря на серьезность ситуации не мог это не прокомментировать.

Кариси глухо заворчал, быстро отвел взгляд и порадовался, что собаки не умеют краснеть. Барба только нахмурился.

— Уверен, он просто скучает по хозяину.

Роллинс же наоборот смотрела на Кариси со смесью замешательства и беспокойства.

— Когда Кариси успел завести собаку? — спросила она. — Я неделю назад тут была, у него не было животных.

Но прежде, чем кто-либо успел ей ответить, в гостиную вернулась Оливия, она хмурилась.

— Следов борьбы или взлома нет. Кошелек, телефон и ключи на месте.

— Что насчет табельного? — спросила Роллинс, и Барба вдруг заметно побледнел.

Кариси не смог сдержаться — он подошел к Барбе и ткнулся в него носом, пытаясь без слов передать, что он бы никогда не сделал того, о чем тот подумал.

К счастью, Оливия быстро пресекла подобные мысли.

— Табельное тоже здесь, — она посмотрела на Роллинс чуть ли не с осуждением. — Не думаю, что это вообще надо было говорить.

Роллинс тут же вскинула руки в защитном жесте.

— Ну уж извини, что мне надо было услышать подтверждение, — сказала она; как и всегда, когда она нервничала, и ее акцент стал грубее, и Кариси снова заскулил, но от Барбы не отошел, потому что у него все еще был расстроенный вид, и, к тому же, его рука невесомо лежала у Кариси на голове. — Факт в том, что здесь что-то произошло, Лив. Кариси бы никогда не исчез без предупреждения.

— Без телефона так точно, — хрипло сказал Барба. — Как иначе ему докучать мне в любое время дня и ночи?

Фин фыркнул, Оливия с Роллинс вымученно улыбнулись, а потом Роллинс озвучила мысль, которая мучила их всех:

— Какого черта с ним произошло?

— Надо позвонить криминалистам, может быть, они смогут что-то найти, — устало сказала Оливия.

Кариси заскулил в попытках передать ей что-то вроде: «Не нужно, просто посмотри вниз, вот он я». Оливия, казалось, этого не заметила, но Барба мягко почесал его за ушами, и, ух ты, вау, сердце Кариси предательски пропустило удар.

Сделало оно это определенно зря, учитывая, как нелицеприятно Барба только что высказался о периодических сообщениях Кариси. С другой стороны, Кариси прекрасно понимал, что Барба просто пытался пошутить. И потом, он видел, как Барба в тревоге морщит лоб, и не мог вспомнить, чтобы хоть раз видел его раньше настолько встревоженным. Особенно, если дело касалось Кариси.

Если бы для этого не пришлось превращаться в собаку, было бы совсем прекрасно.

Оливия отдавала приказы, и Кариси перестал прислушиваться, потому что деваться отсюда ему было совершенно некуда. Но потом Лив сказала:

— Кто-нибудь должен забрать собаку, — и Кариси настороженно вскинул голову. — Он не может оставаться тут один.

— С учетом Джесси и Френни, у меня просто не хватит места, — с неохотой произнесла Роллинс.

Кариси постарался ей улыбнуться хотя бы по-собачьи, потому что прекрасно знал, что Роллинс взяла бы его, если бы могла — она любила собак.

Фин вскинул руки.

— Ни за что, — отрезал он. — С собаками у меня настолько же нежные отношения, как у Барбы с детьми.

Кариси посмотрел на Фина осуждающе, а Барба закатил глаза.

— Я нормально отношусь к детям, — упрямо сказал он. — По крайней мере, пока они меня не трогают, не смотрят в мою сторону и не шумят.

И тут он осознал, что Оливия, Роллинс, Фин и Кариси — все смотрят на него в ожидании. Барба распахнул глаза:

— Ну нет, ни за что.

— Я не могу его забрать, — ровно сообщила Оливия. — У Люси аллергия, а учитывая, что она у меня дома практически живет...

Она многозначительно промолчала, и Барба категорично затряс головой.

— Если никто из вас не может забрать собаку, мы просто позвоним в службу контроля за животными и пусть они дальше разбираются сами, — закрывая тему, сказал он.

Роллинс с Кариси смерили его негодующими взглядами. Кариси постарался удержаться и не зарычать, но, видимо, не преуспел, судя по тому, как Барба опасливо отдернул руку с его головы.

— Служба контроля за животными? — повторила Роллинс. — Для собаки Кариси? Они могут его усыпить раньше, чем мы найдём хозяина.

Что-то изменилось в выражении лица Барбы, и у Кариси возникло ощущение, что он старается не думать, сколько времени пройдёт, прежде чем они выяснят, что же здесь произошло.

— Мне казалось, ты говорила, что у Кариси нет собаки, — неуверенно проговорил Барба. — Может, это вообще бродячий пёс или...

Он запнулся, когда Роллинс помрачнела ещё сильнее.

— Ладно, я его возьму, — вымученно сказал Барба. — Но только потому, что на этой неделе у меня нет важных слушаний. Если это вдруг изменится, то собака тут же станет проблемой кого-то другого.

Кариси эта идея не казалось такой уж удачной, но все вокруг кивали и, похоже, ему предстояло просто смириться с их выбором. В этом деле у него был большой опыт — принимая решения, остальные с ним и в обычное время не особо советовались.

— Ты оставишь его здесь или заберёшь к себе? — спросила Роллинс.

И Кариси вдруг почувствовал, как шерсть на загривке становится дыбом, потому что он впервые до конца осознал, что о нем будет заботиться именно Барба — невероятно умный, саркастичный и ни разу не тёплый.

— И каждое утро перед работой тащиться в центр? — язвительно спросил Барба и вздохнул. — Увольте. Конечно, он поедет со мной. Надеюсь, он приучен к улице.

На этом вопрос с Кариси был решен — с собакой, а не с пропавшим человеком, — и группа разделилась. Оливия пошла звонить криминалистам, Фин — опрашивать соседей на случай, если те что-то видели или слышали, Роллинс — изучать телефон и ноутбук Кариси и искать какие-то зацепки по тому, куда он мог деться. Кариси очень хотелось попросить ее не заглядывать на рабочем столе в папку под названием «налоговые декларации», так как никаких деклараций там не было и в помине.

Сам же Кариси терпеливо ждал у ног Барбы.

И в этом ситуация ничем бы не отличалась от обычной, если бы не обеспокоенный вид, с которым Барба осматривал его квартиру — словно пытался запомнить все в деталях, словно пытался представить Сонни в этом заполненном людьми месте.

Спустя несколько секунд Барба тряхнул головой и посмотрел на собаку сверху вниз.

— Пошли, — неохотно сказал он. — Мне надо отвезти тебя домой, прежде чем вернуться к работе. Управление, офис окружного прокурора и мэрия будут по уши в поиске пропавшего детектива Спецкорпуса. Да и пресса повеселится на славу.

Если бы Кариси был человеком, он бы обязательно пошутил, в основном, для Барбы, чтобы его подбодрить. Но сейчас он мог лишь ткнуться лбом в его ногу и обеспокоенно заскулить.

— Знаю, мальчик, — Барба вздохнул и погладил его по голове. — Уверен, ты тоже по нему скучаешь.


Квартира Барбы оказалась совсем не такой, какой ее представлял себе Кариси, но опять же, Барба практически жил на работе, так что ему, наверное, просто не за чем было вкладываться в роскошное окружение.

Места здесь было побольше, чем у Кариси, но, честно говоря, неудивительно — его собственная квартира по размерам больше напоминала шкаф. Пространство было совершенно не заточено под собаку, Кариси это понял, не пробыв там и минуты, когда его преисполненный энтузиазма хвост, который вилял сам по себе и отказывался останавливаться, задел светильник на тумбочке. Тот тут же упал и разбился.

Барба вздохнул и потер пальцем переносицу.

— Могу себе представить, как это будет весело, — пробормотал он.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем уйти на работу на оставшиеся несколько часов, и Кариси подумал, что его стороны несколько бредово чувствовать разочарование от того, что Барба на прощание не чмокнул его в макушку или что-нибудь в этом роде.

Зато теперь он мог беспрепятственно исследовать его квартиру, и Кариси принялся за дело с завидным усердием, исследуя каждый закуток, наслаждаясь тем, насколько для него обострились запахи.

Он настолько увлекся изучением пространства, что звук открывающейся двери стал для него неожиданностью и он залаял, настороженно вскинувшись.

— Это всего лишь я, — нахмурился Барба.

В одной руке он держал пакет из зоомагазина, в другой — собачий ошейник.

— Решил вернуться домой пораньше, чтобы нормально тебя устроить и вывести на улицу, потому что слабо себе представляю, какой у меня будет график всю оставшуюся неделю. И, к слову об улице...

Он решительно подошел к Кариси, и тот постарался не сильно льнуть к его прикосновениям, пока Барба застегивал ошейник.

— Вот так, — удовлетворенно сказал он. — Теперь ты выглядишь как пес, у которого есть хозяин.

Господи, у Кариси будет целый кладезь инсинуаций, когда он вернется в человеческое обличье. Барба прицепил к ошейнику новый поводок, и они без происшествий сделали быстрый круг по району.

Когда они вернулись, Барба вычесал приставшие к шерсти репьи, сосредоточенно поджимая губы. Кариси хотел было отплатить ему поцелуем, но Барба, похоже, заметил язык и сразу понял, что у него на уме.

— Эээ, нет, — отшатнулся он. — Никаких поцелуев. Кто знает, где был этот рот.

Кариси вдруг отчетливо представил себе, при каких диаметрально противоположных обстоятельствах Барба мог бы сказать эту же фразу и опять возблагодарил природу, что собаки не краснеют, иначе он бы знатно облажался. Ему повезло.

С другой стороны, может, не так уж и повезло — первой его едой за восемнадцать часов оказался сухой корм, хотя на вкус он и был лучше, чем на вид. И все же Кариси выразил свое недовольство, осуждающе посмотрев на Барбу. Тот лишь фыркнул и покачал головой.

— А у тебя дорогие запросы, — одобрительно отметил Барба. — В этом мы с тобой похожи.

Кариси хотел бы ему ответить, что есть разница между вкусовыми рецепторами и дорогими запросами. Но пришлось ограничиться странным фыркающим звуком, который с натяжкой можно было посчитать собачьим смехом.

Пока Кариси ел сухой корм — потому что он не собирался отказываться от бесплатной еды, в каком бы виде она ни была, — Барба разогрел какие-то остатки из холодильника и позвонил Оливии.

— Есть новости? — спросил он.

Он перевел телефон на громкую связь и положил его на кухонную стойку, взяв в руки коробку с китайской едой.

— Никаких, — ответила ему Оливия, судя по голосу, еще более вымотанная, чем раньше. — Криминалисты работают на месте преступления, но пока ничего не нашли. Мы обзвонили всех родственников и друзей Кариси. Никто из них ничего не знает и не слышал. Такое ощущение, что он просто... пропал.

Барба посмотрел на коробку с китайской едой с таким видом, словно вдруг осознал, что больше есть не хочет.

— В больницах тоже ничего? В моргах?

— Нет. Ничего.

Барба вздохнул.

— Хорошо, Лив. Дай знать, если я чем-то смогу помочь.

Он закончил разговор и уставился в стену напротив, выражение его лица из задумчивого стало куда более мрачным. Кариси мгновение помедлил, а потом подошел и положил голову Барбе на колени. Барба опустил на него взгляд и почти улыбнулся.

— Я беспокоюсь, — признал он, почесывая Кариси за ушами. — Сам он бы не пропал без предупреждения. Где он может быть?

Прямо здесь, хотел бы сказать ему Кариси, но у него не было такой возможности, и спустя какое-то время Барба вздохнул и опустил коробку с китайской едой.

— Вот, — сказал он, поставив ее на пол. — Я больше не голодный, но хоть кто-то может ее съесть.

Кариси накинулся на еду с огромным удовольствием, потому что Сычуаньская говядина даже двухдневной давности на вкус была куда лучше сухого корма. Барба усмехнулся и пошел в спальню.

К тому времени, как Кариси закончил вылизывать каждый уголок коробки, Барба вышел из спальни, одетый в пижамные штаны и футболку. Кариси вскинул голову и замер, потому что ни разу раньше не видел Барбу в домашней одежде.

К счастью, Барба не заметил необычного внимания со стороны собаки или просто не придал ему особого значения.

— Так, — сказал Барба и зевнул. — Время спать.

Коробка из-под китайской еды была тут же забыта, и Кариси рысью побежал в сторону Барбы. Тот сразу нахмурился.

— Ну нет, — сказал он, преграждая Кариси путь в спальню. — Ты спишь здесь. Желательно — на полу. Но подозреваю, что у меня мало власти в этом вопросе.

Кариси сел и посмотрел на Барбу своим самым лучшим щенячьим взглядом, который не возымел никакого эффекта, как не имел и в человеческом варианте. Барба только закатил глаза.

— Спокойной ночи, — сказал он, похлопал Кариси рукой по голове и скрылся в спальне, плотно закрыв за собой дверь.

И хотя Кариси тихо заскулил, он подумал, что скрести дверь и упрашивать его впустить — плохой способ расположить к себе Барбу. Поэтому он всего лишь свернулся клубком сразу за дверью, положил голову на лапы и шумно выдохнул.

Спустя минут пятнадцать дверь в спальню открылась, и Барба сурово посмотрел на него сверху вниз.

— Ладно, — сказал он, отступая в сторону и пропуская Кариси в комнату. — Но на кровать — нельзя.

Еще через пятнадцать минут Кариси уже лежал клубком в кровати и старался не злорадствовать по поводу того факта, что Барба лежал, прижавшись к нему, и тихо похрапывал в его мех.

Сон все никак не шел, и Кариси не мог не думать о том, что он, конечно, хотел попасть к Барбе в кровать, но при других обстоятельствах, и такого развития событий никак не предполагал. И устраивая голову на лапах, он невольно думал, что лучше бы ничего из этого не случалось.

Барба повернулся во сне, и Кариси посмотрел на него с нежностью. Ладно, хорошо — ничего, кроме очевидного.


В конце концов, Кариси сморил сон, и проснулся он от пронзительного звона будильника так резко, что вначале запутался в простынях, прежде чем подорваться и сесть, пытаясь вспомнить, где он, что произошло и почему все вокруг настолько сильно пахнет Барбой.

Он моргнул, когда рука Барбы показалась из-под простыней, дотянулась до будильника и выключила его. Воцарилась тишина.

— Мнннх, — невнятно пробормотал что-то Барба, и Кариси почувствовал восторг от того, что по утрам он такой косноязычный. — Я, по-моему, запретил тебе залезать на кровать.

Однако, рассерженным он не выглядел и, учитывая, что большую часть ночи он обнимал Кариси и практически пускал на него слюни, тот рискнул выдать ему свою лучшую собачью улыбку. Барба закатил глаза и потянулся, и Кариси совершенно точно не засмотрелся туда, где задралась его футболка, обнажая низ живота.

После чего Барба пробежался пальцами по волосам, которые после сна торчали в разные стороны. И Кариси определенно предпочел бы это видеть, будучи человеком, а не собакой.

Потом, конечно, Барба пошел в ванную, и Кариси понял, что некоторые вещи ему не стоит видеть ни собакой, ни человеком, поэтому он выпрыгнул из кровати, слегка покачнувшись при приземлении. Ему все еще сложно было привыкнуть к четырем ногам вместо двух. А у него и с двумя грациозность хромала.

Когда Барба наконец вышел из спальни, он, к счастью, был уже одет. Перед тем, как налить себе кофе, он насыпал Кариси сухого корма, и это не должно было быть так лестно. С другой стороны, Кариси не должна была льстить львиная доля всего, что говорил ему Барба, но это почему-то никогда его не останавливало.

Пока Барба переливал кофе в термокружку, Кариси хрустел сухим кормом, а когда вскинул голову, Барба уже подхватил свой портфель и, глядя в телефон, похлопал его по голове, сказал:

— Веди себя хорошо, — и исчез за дверью.

Кариси еще несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, а потом подбежал к дивану и запрыгнул на него. Осмотрелся и тут же заметил на кофейном столике пульт от телевизора — вчера он был очень удивлен, обнаружив в квартире телевизор, потому что уж кого-кого, а Барбу сложно было представить за просмотром вечерних телешоу. После некоторых усилий Кариси перетащил пульт к себе на диван.

Спустя еще пять минут ему наконец-то удалось включить телевизор, но, сколько бы он ни пытался, его лапы были слишком большими, чтобы переключать каналы, поэтому ему оставалось только смотреть какие-то новости на испанском. И Кариси впервые пожалел, что не учил его в школе, потому что сейчас не понимал ни слова.

С другой стороны, этот мерный шум был достаточно успокаивающим, чтобы его усыпить.

Барба вернулся домой в районе часа. Кариси едва успел выключить телевизор, прежде чем Барба мог заметить и заинтересоваться его странными техническими навыками. С другой стороны, он был настолько занят разговором по телефону, что ничего вокруг не замечал.

— Знаю, — огрызнулся он, беспорядочно насыпая в миску еще сухого корма. — Но Кариси упоминал, что ездил туда ребенком, и...

Он замолчал и наморщил лоб, а Кариси посмотрел на него с недоумением, потому что совершенно не помнил, чтобы говорил с Барбой о том, куда ездил в детстве. С другой стороны, он часто бездумно болтал, когда нервничал, а рядом с Барбой он нервничал почти постоянно, поэтому, вероятно, что-то подобное и упоминал.

Барба вздохнул, опираясь спиной о кухонную стойку.

— Я знаю, что вы делаете все возможное, — пробормотал он. — Извини.

Он повесил трубку, и Кариси ткнулся носом ему в ногу, посмотрел на него снизу вверх, пытаясь хоть таким образом его поддержать, но было непохоже, чтобы настроение Барбы улучшилось.

— Пошли, — сказал он. — Надо тебя вывести, прежде чем я вернусь на работу.

После короткой прогулки, Барба впустил Кариси в квартиру и ушел, больше не сказав ни слова. Кариси ничего не оставалось, кроме как снова включить телевизор и еще немного поспать, пытаясь не чувствовать вину за то, что ничем не может поднять Барбе настроение.

К счастью, тот опять пришел с работы пораньше, по крайней мере, по его собственным меркам, так что Кариси не успел соскучиться. Почуяв запах пиццы, Кариси в мгновение ока соскочил с дивана и практически сбил Барбу с ног прямо на входе.

— Спокойно, иначе ничего не получишь, — отчитал его Барба, но тут же улыбнулся и первым же делом бросил Кариси в миску кусок пиццы.

После ужина Барба скрылся за дверью спальни, и Кариси недоуменно склонил голову, глядя на часы — для сна было еще слишком рано, обычно в такое время он еще сидел над бумагами в офисе.

Но когда Барба наконец вышел, одет он был не в пижаму — наоборот, на нем красовался ярко-голубой спортивный костюм. Кариси издал фыркающий звук, подозрительно похожий на смешок, и Барба тут же смерил его надменным взглядом.

— Да, уверен, это очень смешно, — отрезал он и подхватил поводок с тумбочки, где оставил его днем. — Пошли. Мы идем на пробежку.

Пробежкой, конечно, назвать это можно было только с натяжкой, и человеческая часть Кариси отчаянно хотела поддеть Барбу, пошутить, что ходьбу вверх-вниз по ступеням Верховного суда нельзя считать тренировкой. Но вместо этого пришлось молча трусить рядом с Барбой, высунув язык.

Они бежали куда дольше, чем ожидал Кариси, настолько долго, что он в какой-то момент заволновался, не заблудился ли Барба. Но потом он внезапно узнал окружение и с недоумением вскинул взгляд, потому что они пробежали весь путь до квартиры Кариси, и это объясняло, почему Барба так тяжело дышит.

Они остановились у входа в здание, и Барба согнулся, упирая руки в колени, пытаясь восстановить дыхание. Даже Кариси — и тот слегка задыхался. Похоже, Барба сильно недооценил, насколько далеко находится квартира. Через пару минут он выпрямился и посмотрел на здание.

Этот взгляд был Кариси знаком, но в данной ситуации видеть его было странно — Барба смотрел на здание точно так же, как обычно — на папку с файлами особо сложного и неприятного дела. Как будто если смотреть достаточно долго, то файлы расскажут ответы на все вопросы.

Но вместо этого им был дан только Фин, который вышел из подъезда и резко остановился, увидев Барбу и Кариси.

— Потерялся, советник? — спросил он с нотой веселья в голосе.

— Могу задать тот же вопрос, — ответил ему Барба, очевидно, пытаясь скрыть неловкость. Его рука сильнее сжала поводок: — Есть какие-нибудь новости?

Фин вздохнул и покачал головой.

— Пока нет. Я как раз заезжал, чтобы забрать его телефон. Лив хочет снять с него копию на случай... ну, на случай важных звонков. — Барба медленно кивнул, и Фин улыбнулся. — Что насчет тебя? Нужно что-то для собаки?

Барба посмотрел вниз с таким видом, будто только что вспомнил о наличии пса.

— А, ммм, да. Это... это было бы логично.

Это объяснение, очевидно, было куда лучше того, что он хотел озвучить Фину, и тот позволил неловкости на некоторое время зависнуть в воздухе, прежде чем смилостивиться и спасти Барбу вопросом:

— Как вообще идут ваши дела?

— Отлично, — ответил Барба, похлопав Кариси по голове. — Хотя не настолько отлично, чтобы я согласился оставить пса у себя дольше, чем на семь дней.

— Пса? — тут же спросил Фин. — Ты еще не придумал ему какого-то другого имени?

Барба покачал головой и пожал плечами.

— Идея придумывать имя чужой собаке не кажется мне удачной. Тем более, собаке Кариси. Сам знаешь, какую бы странную кличку он ни подобрал, за ней точно кроется какая-нибудь невероятная история.

Когда он это говорил, в голосе Барбы мелькнула странная нежность, и Кариси вскинул на него взгляд, одаривая его лучшей из своих собачьих улыбок, свесив язык на бок.

— Знаешь, учитывая, как этот пес на тебя смотрит, можешь просто звать его «Сонни», — со смешком сказал Фин.

Барба явно не уловил скрытого смысла, а Кариси настороженно посмотрел Фина, потому что если он понял правильно...

— О чем ты? — слегка нахмурился Барба.

Фин покачал головой.

— Только не говори, что никогда не замечал, как Кариси ведет себя рядом с тобой, — он улыбнулся, и да, похоже, разговор сворачивал именно туда, куда не надо. — А ты думал, почему он все время вызывается передать тебе файлы или ввести в курс дела? Он же по уши вл...

Без какого бы то ни было предупреждения Кариси выдернул поводок из рук у Барбы и пробежал с полквартала в отчаянной попытке не дать Фину закончить мысль. Барба бежал следом, что-то кричал, но Кариси не слышал, сосредоточившись на том, чтобы оказаться как можно дальше как можно быстрее.

Когда он вернется в человеческое обличье, Фина ждет серьезный разговор.

Через какое-то время Барба его все-таки догнал. Он весь покраснел, и Кариси не мог понять, от бега или от разговора с Фином.

— Что это вообще было? — выдохнул Барба, хватая поводок, и Кариси постарался выглядеть как можно более виноватым. — Неважно. Та еще пробежка вышла, я завтра проснусь совсем разбитым.

Он натянул поводок и достал телефон.

— Пошли. Я вызываю такси. Нет ни шанса, что я смогу добежать обратно.

Путь назад был тихим и ничем не примечательным. После того, как Барба принял душ и переоделся, Кариси забежал в спальню и сразу прыгнул на кровать. Барба даже не стал его прогонять, только вздохнул и пристроился рядом, что-то просматривая в телефоне.

После нескольких минут тишины Барба сказал:

— Понимаю, что, наверное, надо дать тебе имя, но не могу же я и правда звать тебя Сонни. Рано или поздно он вернется, и это будет как минимум неловко.

Кариси согласно вздохнул и закрыл глаза, бег утомил и его. И, уже уплывая в сон, он услышал, как Барба с какой-то безнадежностью в голосе тихо сказал скорее себе, нежели Кариси:

— Он вернется. Просто обязан вернуться.


За следующие несколько дней ничего не изменилось, а Кариси потихоньку начинал нервничать, что навсегда останется в собачьем обличье. Нервничал не только он — настроение Барбы становилось все хуже и судя по обрывкам разговоров, которые он слышал, Спецкорпус тоже был на грани. Кариси никогда еще не чувствовал себя настолько беспомощным.

Когда Оливия позвонила сказать, что криминалисты не нашли никаких вещественных улик и зацепок, Барба сдавленно выругался по-испански. С тех пор он, видимо, старался отвлечься, потому что начал довольно часто и много разговаривать с собакой. А Кариси был только рад.

Даже несмотря на то, что эти разговоры больше всего другого демонстрировали, насколько изменилось настроение Барбы — от осторожного оптимизма в самом начале поисков к чему-то, очень близкому к отчаянию.

Плохое настроение Барбы достигло пика через неделю после исчезновения Сонни и закончилось тем, что после особенно грустных новостей от Оливии он бросил в стену свой драгоценный телефон. Кариси подскочил и недоуменно перевел взгляд с телефона на Барбу, который осел на диван, спрятав лицо в ладонях.

Кариси заскулил и запрыгнул на диван рядом с ним.

— Они объявляют дело нераскрытым, — хрипло проговорил Барба. — Переносят ресурсы на другие неотложные дела, убирают патрульных из его квартиры. Они сдаются. Они его бросают.

Кариси снова заскулил, поддел носом локоть и подполз ближе, устраиваясь передними лапами на коленях в попытках отвлечь, лишь бы только он перестал говорить этим глухим неживым голосом. На лице Барбы промелькнула тень улыбки, но тут же пропала, и Кариси ткнулся ему носом в подбородок, как он надеялся, утешающе.

И очень удивился, даже, пожалуй, испугался, когда почувствовал на щеке у Барбы влажные следы и понял, что он плачет. Он так отчаянно хотел сказать ему не плакать, сказать, что вот же он, прямо здесь. Но не мог, поэтому пришлось сделать то единственное, что пришло ему на ум — лизнуть его щеку языком.

— Какая гадость! — воскликнул Барба, отталкивая его морду, но он смеялся, и Кариси посчитал это победой. — Это просто отвратительно.

Барба вытер лицо ребром ладони, а потом, к удивлению Кариси, притянул его ближе.

— Иди сюда, — сказал он, почесывая его за ушами. — Ты очень хороший пес, никогда бы не подумал. Не знаю, как бы я без тебя пережил эту неделю.

А потом он поцеловал Кариси в кончик носа.

И без какого бы то ни было предупреждения Кариси вдруг снова стал человеком. Он полулежал на коленях Барбы и, слава богу, был все еще одет в ту же одежду, что и неделю назад. А губы Барбы по-прежнему касались кончика его носа.

Барба почти комично распахнул глаза, и Кариси бы рассмеялся, если бы его не затопило ужасом. Они отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные.

— Какого хрена? — воскликнул Барба, одним коленом все еще стоя на диване.

Он смотрел, не моргая, и Кариси вскинул руки в защитном жесте.

— Мне бы очень хотелось дать тебе хорошее объяснение происходящему, но я просто однажды утром проснулся собакой, — он говорил быстро, слова наскакивали друг на друга, но, боже, как же хорошо было снова владеть речью. — Я не знаю, как это произошло, не знаю — почему, но — вот...

Концовка вышла слабой, но Кариси не был уверен, что Барба вообще его слушает, он просто смотрел, словно увидел перед собой привидение. Медленно, очень медленно Барба качнулся вперед и протянул руку к Кариси, дотронуться, убедиться, что он реален.

А потом без предупреждения Барба замахнулся и ударил его по плечу, на что Кариси неодобрительно вскрикнул.

— Эй, это еще за что?

— За то, что ты целую неделю позволил мне думать, что ты... что ты, — Барба, казалось, просто не мог закончить эту мысль, он сжал руки в кулаки, но хотя бы не попытался снова ударить. — Ты всю эту неделю жил здесь.

Он постепенно успокаивался, но в его голосе все еще сквозило потрясение.

— И ты ни разу ничего не сказал и не сделал, чтобы дать мне знать, что происходит?

— Как ты себе это представляешь? — возмутился в ответ Кариси. — Я же не мог написать тебе записку — напомню, у меня не было рук! А каждый раз, когда ты говорил со мной... ну, обо мне, я пытался тебе показать, сделать так, чтобы ты увидел, но...

Он запнулся, когда Барба распахнул глаза, похоже, только сейчас до конца осознавая, что всю последнюю неделю он провел именно с Кариси, что он рассказывал ему обо всем, о чем не говорил никому другому годами, и Кариси покраснел, отводя взгляд. Он хотел извиниться, что-то сказать, но слова на ум не шли. У него не было оправданий сложившейся ситуации, да и, как бы ужасно это ни звучало, не сказать, чтобы ему было так уж жаль.

Он, конечно, переживал, что заставил всех за него волноваться. Но жалеть о том, что он провел неделю с Барбой и при этом ему не пришлось продираться через те стены, которые он обычно воздвигал вокруг себя?

Кариси просто не мог об этом жалеть.

Однако, говорить об этом Барбе не стоило, особенно сейчас.

— Слушай, я просто пойду, — вместо этого сказал он, вставая.

— Даже не смей, — низким голосом ответил ему Барба и тут же цепко обхватил пальцами его запястье, удерживая на месте, несмотря на то, что Кариси вообще не делал попыток вырваться.

Несколько секунд они стояли в тишине, а потом Барба спросил:

— Что ты скажешь Лив и остальным?

Кариси покачал головой.

— Понятия не имею, — честно ответил он. — Я... я думал сказать, что ударился головой и потерялся. Не понимал, где я и что происходит, пока просто... Не знаю, пока не пришел в себя. Что-то такое.

Барба смерил его скептическим взглядом.

— И ты серьезно полагаешь, что они в это поверят?

— Вероятнее, чем если я скажу им, что превратился в собаку и вернулся только потому, что ты меня поцеловал.

— Логично, — согласился Барба.

Он до сих пор выглядел так, будто боялся, что Кариси вот-вот исчезнет.

Кариси неловко повел плечами и прокашлялся.

— Знаю, что ты психуешь, я тоже сейчас психую, мне очень жаль, что я вторгся в твое личное пространство, я прекрасно понимаю, если ты злишься...

— Нет, — перебил его Барба, и Кариси замолчал в ожидании продолжения. — Не злюсь, по крайней мере. Я определенно психую, хотя, должен признать, что выбрал бы другую терминологию. Но не могу же я винить тебя в том, что ты превратился в собаку и тебе надо было где-то жить.

Кариси кивнул и мягко улыбнулся.

— Кстати говоря, я очень ценю, что ты разрешил мне остаться у себя.

Барба фыркнул.

— А что мне было делать, оставлять тебя голодать на улице?

— Нет, но что-то мне подсказывает, что ты собирался отправить меня в приют, — напомнил ему Кариси и широко улыбнулся.

Барба тоже улыбнулся, совсем немного, но тут же испортил момент, пробормотав себе под нос:

— Собакой ты мне нравился больше.

— Ты мне тоже нравился больше, когда я был собакой, — не остался в долгу Кариси, потому что теперь он снова мог разговаривать, а еще у него скопился недельный запас острот, чтобы компенсировать длительное молчание.

— Ты поэтому, будучи собакой, так хорошо себя вел? — спросил его Барба.

Кариси уставился на него.

— А что, по-твоему, мне надо было обоссать тебе мебель? Хорошего же ты обо мне мнения, советник.

Барба слегка улыбнулся, а потом тихо попросил:

— Зови меня Рафаэль.

— Что, прости?

— Людям, которые видели меня утром до первой чашки кофе, разрешено звать меня Рафаэлем, — сказал ему Барба. — Но если для тебя это представляет такую уж большую проблему, то я отзову твое право.

Кариси широко улыбнулся и склонил голову набок, вдруг отчетливо осознавая, что пальцы Барбы все еще сжимают его запястье. Тот словно тоже только это заметил и немедленно отдернул руку. Кариси смущенно осознал, что ему сразу стало недоставать тепла.

— Я, ммм, мне надо позвонить лейтенанту. Дать ей знать... дать ей знать, что я вернулся, видимо.

— Собираешься говорить ей, что ты у меня?

Кариси помедлил.

— Наверное, придется, — неуверенно ответил он. — Ты же понимаешь, что они тут же приедут. Взять показания и всякое такое.

— Собираешься объяснять ей, почему ты именно здесь?

— Я, пожалуй, позволю ей сделать собственные выводы, — улыбнулся Кариси.

Барба оставался серьезным.

— И какие же выводы, ты думаешь, она сделает?

Кариси почувствовал вспышку раздражения, потому что последние семь дней он был на стороне Барбы и думал... хотя, в общем, неважно, о чем он думал.

— Скорее всего, те же самые, которые сделал Фин, увидев тебя под моими окнами.

Выражение лица Барбы осталось безучастным.

— Фин действительно мог прийти к каким-то выводам по поводу моей мотивации, чего нельзя сказать о тебе.

— Я вообще не понимаю, о чем ты, — Кариси чувствовал усталость, он был очень рад снова вернуться в свое тело и совершенно не хотел этих изматывающих разговоров.

— Я был у тебя под окнами, потому что скучал и потому что сходил с ума от невозможности чем-то помочь твоим поискам, — сказал Барба настолько буднично, словно это был простой факт, а не то, от чего у Кариси тут же закружилась голова. — А что думать Оливии о том, что ты явился ко мне в первую же очередь после того, как пришел в себя?

— Что я хотел увидеть тебя больше всех остальных, — ответил ему Кариси, чувствуя, как гулко, почти болезненно бьется в груди сердце. — Потому что, если бы я действительно потерял память и исчез на семь дней, я бы захотел тебя увидеть сразу же по возвращении.

Барба посмотрел на него.

— Но... почему?

Кариси моргнул.

— Если ты до сих пор этого не понял... — начал было он, но Барба покачал головой, улыбнувшись уголками губ.

— Может быть, я просто хочу это услышать.

— Господи-боже, — выдохнул Кариси и вместо того, чтобы говорить, просто сократил расстояние между ними и поцеловал Барбу так, как хотел всю последнюю неделю. Хотя, скорее, последние три года, но последнюю неделю — особенно.

И какое-то время спустя понял, что Барба его не только не отталкивает, а, наоборот, вцепился одной рукой в его рубашку, притягивая ближе, а вторую собственнически положил ему на шею. И этого было достаточно для того, чтобы Кариси издал тихий поскуливающий звук, пожалуй, слишком сильно напоминающий те, которые он издавал, будучи собакой. Они тут же отстранились друг от друга, но только слегка.

— Я скучал, — мягко сказал Барба, поглаживая большим пальцем шею Кариси; и даже несмотря на то, что Кариси всю последнюю неделю провел, изучая те аспекты жизни Барбы, которые были милыми, и домашними, и искренними, и не запрятанными за колкостями и оскорблениями, его сердце от этих слов все равно, казалось, стало раза в три больше и едва умещалось в груди. — Теперь мне даже стыдно за те моменты, когда я желал, чтобы ты просто куда-нибудь исчез...

Он помедлил, и Кариси рассмеялся, покачивая головой.

— Зато теперь ты знаешь, что жить без меня не можешь, так что, как по мне, оно того стоило.

Барба тут же закатил глаза.

— Я могу без тебя жить, — поправил он, но выражение его лица было непривычно мягким. — Я просто не уверен, что хотел бы.

Кариси уставился на него в таком удивлении, словно из всего произошедшего за последнюю неделю это было самым невероятным. Барба неуютно поежился.

— Тебе надо позвонить Оливии, — с неохотой сказал он.

Кариси кивнул и сделал попытку вывернуться из объятий, на что Барба тут же нахмурился.

— Ты куда?

— Ты кинул телефоном об стену, — напомнил ему Кариси. — А мой, я уверен, в хранилище улик, поэтому мне нужно пойти и подобрать твой, чтобы я мог позвонить Оливии.

— Ты садишься на диван, — решительно ответил ему Барба. — А я иду за телефоном.

Кариси мог бы сказать, что собирался только пересечь комнату, подобрать телефон и вернуться, но у него было ощущение, что Барба всего лишь хотел точно знать, где он будет в ближайшее время. И именно поэтому за те пятнадцать секунд, пока он подбирал телефон, Барба то и дело смотрел на Кариси, чтобы убедиться, что тот никуда не делся.

Кариси был на месте. Он никуда не собирался. По крайней мере, пока.

Он решил сказать об этом Барбе, когда тот вернулся с телефоном в руке.

— Наверное, после того, как я поговорю с Лив, мне надо поехать домой, — он хотел, чтобы эти слова прозвучали беспечно, но получилось больше с неохотой.

Барба тут же посмотрел на него и ощутимо напрягся.

— Если ты этого хочешь, — его голос звучал ровно.

— Или я могу остаться, — предложил Кариси.

Барба явно слегка расслабился.

— Если ты этого хочешь, — повторил он.

Кариси подумал о своей кровати, о роскоши снова поспать на спине, выпить пива и съесть нормальной еды, а не сухого корма или ту часть ужина Барбы, которой он соизволит поделиться. Ему так этого не хватало.

А еще он подумал о том, как тепло рядом с Барбой спать, пока тот утыкается в тебя носом. О том, как он ужасно, но вместе с тем необъяснимо очаровательно периодически пускает слюни на подушку.

Он подумал о том, как уютно свернуться клубком рядом с Барбой, пока тот разбирает файлы дела и другие рабочие документы, перетащив домой, похоже, весь свой кабинет. Подумал о долгих прогулках вместе с Барбой, когда работа уже не помогала ему отвлечься и он пытался очистить голову другим способом.

Он подумал о том, насколько же все было проще в собачьем обличье. И насколько будет сложно теперь, когда он вновь стал человеком.

Но потом он вспомнил губы Барбы на своих, этот мягкий взгляд, и Кариси отчетливо понял, что насколько бы сложно им ни было, это того стоит.

— Сказка, — сказал он вслух, отвечая на собственный вопрос недельной давности.

Барба посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Что, прости? — спросил он.

Кариси махнул рукой.

— Когда я проснулся собакой, я предположил, что это либо магия, либо проклятие, либо что-то вроде сказки.

Губы Барбы дернулись.

— И ты остановился на сказке?

— Ага, — сказал Кариси, подаваясь ближе к Барбе. — Потому что я начинаю подозревать, что в человеческий облик меня вернул поцелуй истинной любви.

К удивлению и восторгу Кариси Барба покраснел.

— Полегче, давай не будем забегать настолько далеко вперед, — пробормотал он, набирая номер Оливии.

Но он смотрел на Кариси с улыбкой. И, опять же, не стал ничего отрицать.

— Оливия? — позвал Барба, когда на том конце сняли трубку; он положил ладонь на щеку Кариси, словно напоминая себе, что он здесь, что все теперь будет хорошо. — У меня для тебя отличные новости.

И Кариси понял, что вряд ли теперь вообще захочет возвращаться домой.