Actions

Work Header

покажи мне эти электрические кости

Work Text:

Рафаэль стоял в магазине в двух кварталах от дома Сонни и смотрел на ассортимент пива.

«Что ты делаешь?» — спросил он себя.

«Проявляю хорошие манеры, абуэлита всегда говорила, что невежливо приходить в гости с пустыми руками», — последовал ответ.

«Но ты же ненавидишь пиво», — резонно заметил он.

«Именно поэтому я сейчас и выбираю то, которое хотя бы могу пить, а не надеюсь на что бы там ни было в холодильнике у Кариси», — подумал Рафаэль, прежде чем закатить глаза. — «Да что с тобой не так? Споришь сам с собой алкогольном отделе супермаркета. Не очень хороший знак.»

На самом деле, знак был ужасный, и Рафаэль не мог этого отрицать. Также, как он не мог отрицать и тёплое предвкушение, которое сонной кошкой свернулось у него где-то в солнечном сплетении, когда Кариси прислал ему сообщение с адресом.

В своей работе Рафаэль по-настоящему презирал одну единственную вещь — ложь. Львиную долю времени он продирался сквозь неё, стараясь найти осколки правды в мешанине мнимых утверждений, и это привело к тому, что в своей жизни он тоже начал ее ненавидеть. А это значило, что, проведя приятные пятнадцать минут в компании Кариси, всю эту неделю Рафаэль пытался разобраться в хитросплетении вымыслов, которыми он за последнее время так плотно себя окружил.

И в результате он пришёл к одному, похоже, неизбежному заключению.

За последний год небольшая симпатия, которую Рафаэль ощущал к Сонни Кариси, переросла в настоящую влюбленность. Он увяз по уши.

И нет, ему совершенно не нравился выбор слов. Увязали по уши подростки в мюзиклах, а для мужчины, который находился на закатной стороне сорока пяти, это было совершенно неприемлемо. Но Рафаэль, как обычно, доказывал, что исключения лишь подтверждают правило. И так как это было правдой, а последнее, чего он хотел — ее отрицать, то... вот.

— Idiota, — пробормотал он и подхватил упаковку IPA на шесть бутылок, чей вкус не заставлял его морщиться.

Оплатив покупку, Рафаэль двинулся в сторону нужного адреса. Он постарался выкинуть из головы лишнее и унять нервозность, сосредоточившись на насущной задаче просто переставлять ноги одну за другой. По приходу к Кариси он хотел выглядеть расслабленно, поэтому заранее снял жилетку и галстук, убрав их в портфель. Предварительно, разумеется, аккуратно сложив. Никакая влюбленность не могла бы превратить его в дикаря. Когда он дошёл до правильного дома, то невольно отметил чистое крыльцо и вестибюль, а потом — просторный лифт. Пока тот поднимал его на этаж, Барба проводил мысленную ревизию списка своих дел на выходные в тщетной попытке притвориться, что его нервозность испарилась, хотя, на самом деле, она до сих пор свербила на периферии сознания.

И не успел он опомниться, как уже стоял перед дверью в квартиру Кариси. Барба сделал вдох и отрывисто постучал.

Прошло десять секунд, прежде чем он услышал приближающиеся шаги. А потом дверь открылась и да...

Увяз по уши, подумал Рафаэль, впитывая приветливую улыбку Кариси, затертую футболку с логотипом Департамента полиции Нью-Йорка и узкие джинсы.

— Советник, — Кариси жестом пригласил его войти.

— Детектив, — ответил Рафаэль, переступая порог. — Спасибо за приглашение.

— Спасибо, что принёс пива, — в тон ему сказал Кариси, когда Рафаэль протянул ему упаковку из шести бутылок. — Чувствуй себя как дома.

Кариси направился на кухню, а Рафаэль снял пальто и втянул носом знакомый запах хорошей пиццы.

— Я опоздал? — спросил Рафаэль, вешая пальто.

— В каком смысле? — уточнил Кариси, открывая две бутылки пива.

— Судя по запаху, пицца приехала уже давно, — объяснил Рафаэль.

— Нет, что ты, — Кариси протянул ему бутылку. — Есть местечко, которое продаёт их полностью подготовленными, но сырыми. Благодаря этому можно добавлять в начинку что угодно по своему вкусу перед готовкой.

— И ты добавил? — спросил Рафаэль, потому что, конечно, как он мог ожидать от Кариси обычной пиццы, которую заказывали все остальные.

— Да, — Кариси пожал плечами. — Это несложно. Добавил моцареллы и оливок, немного сладкого перца. Она получится довольно насыщенной, надеюсь, ты не против.

— Уверен, как-нибудь выдержу, — Рафаэль сделал глоток пива и осмотрелся.

И впервые за долгое время лишился дара речи.

Планировка была простой, не совсем студия — открытое пространство, где кухню и гостиную разделял только большой кухонный остров. Деревянные полы, похоже, сохранились со времен постройки здания и были отполированы до мягкого янтарного цвета. Диван выглядел удивительно обжитым, а книжные полки были встроены в стены. Ярко-оранжевые лучи заходящего солнца падали сквозь два больших окна на растение с раскидистыми листьями. Оно было настолько высоким, что практически касалось потолка.

— Кариси, — в конце концов сказал Барба. — Твоя квартира... Как ты можешь себе это позволить?

Кариси фыркнул.

— Все интересуются. Друг моего отца, Карл, несколько лет назад увлекся куплей-продажей недвижимости. Когда мог, я ему помогал, еще там, на Стейтен-Айленде. К тому времени, как я получил свое первое назначение в убойный, Карл уже переехал ближе к центру, нашел это место и несколько других, — Кариси пожал плечами и заглянул в духовку проверить пиццу. — Ремонт тут я делал самостоятельно. Это место находилось недалеко от работы, было приятно приходить сюда и, не знаю, отключаться, что ли.

Рафаэль посмотрел на него, считывая между строк все, что Кариси не произнес вслух, и ответил:

— Тут очень красиво.

Кариси улыбнулся.

— Спасибо. Я могу себе это позволить, потому что Карл дал мне семейную скидку, взяв с меня обещание, что я минимум раз в месяц буду ему помогать. Господи, видел бы ты его новое место. Самый настоящий склад, а он вынашивает коварные планы от всего этого избавиться. Управляющий с ним с ума сходит.

Рафаэль слушал, как Кариси увлеченно рассказывает про скребки и шлифовку, и чувствовал, что расслабляется.

И сделав очередной глоток пива, отстраненно подумал, что ему это очень нравится.

— Прости, — через некоторое время Кариси опомнился и покачал головой. — Я слишком много болтаю.

— Все так. Знаешь первое правило обвинения? Никогда не извиняйся за свои слова, — ответил ему Рафаэль. — И да, я буду отрицать, что это говорил, но лучше сказать, чем нет. Если ты планируешь когда-нибудь практиковать юриспруденцию, то привыкай не сдерживаться.

Кариси удивленно уставился в ответ.

— Ты не будешь против, если я это запишу? С датой и твоей подписью. Возможно, удастся найти нотариуса, который работает в этот поздний час?

— Даже не вздумай, — ухмыльнулся Рафаэль.

— Не знаю, советник, — сказал Кариси, доставая из духовки потрясающую на вид пиццу. — Ты однажды сказал мне все документировать.

— Не стоило мне пускать тебя в ассистенты, — Рафаэль покачал головой. — Твоя память как стальной капкан.

— Только если дело касается важных вещей, — Кариси сказал это мимоходом, но Рафаэль все равно невольно почувствовал гордость. — И статистики Mets.

— И реновации домов, — Рафаэль еще раз осмотрел стройные линии квартиры.

— Ну, в последнем больше терапевтического эффекта, нежели изучения, — ответил Кариси и достал из ящика довольно зловещий на вид нож для пиццы.

— Да, я слышал, что в убойном отделе может быть нелегко, — сказал Рафаэль.

Кариси кивнул.

— Нелегко — это слабо сказано. Невыносимо, скорее. Когда я занимался ремонтом, это помогало мне не думать. Напоминало, что руками можно созидать, а не только разрушать.

Он бросил на Рафаэля взгляд через плечо, чем-то похожий на тот, которым он смотрел в баре. И в этом взгляде явственно читалось, что да, Кариси в курсе, что в его словах слышен подтекст, но это правда, поэтому — что он может с этим поделать? Не врать же?

— А ты когда-нибудь что-нибудь мастерил, советник? — спросил Кариси, разрушая момент и отворачиваясь к пицце.

— Рафаэль.

Кариси недоуменно повернулся.

— Что?

— Я без галстука, пью пиво и собираюсь есть еду руками. Зови меня Рафаэль, — сказал он. — И да. Однажды.

Кариси моргнул.

— Однажды?

— На уроке труда в средней школе, — объяснил Рафаэль. — Я тогда сделал абуэлите кривую полочку для специй.

— Что-то мне подсказывает, что она потом пользовалась ей еще очень долго, — улыбнулся Кариси.

— Несмотря на все мои просьбы этого не делать, да, — ответил Рафаэль и невольно улыбнулся этому воспоминанию. Он до сих пор помнил, как пахли кумином ее руки, когда она обхватывала ладонями его лицо, чтобы поцеловать в лоб.

— Да, мои нонны тоже годами хранили то, что я делал собственными руками, — сказал Кариси, доставая тарелки и накладывая на них по нескольку кусков.

— Спорим, от твоих поделок уровень с ума не сходил? — Рафаэль забрал у него тарелку.

— Нет, — ответил Кариси. — Но был год, когда я слишком уж увлекся покраской. И, скажу тебе, не так-то просто было потом вывести ее с поверхностей.

— Поверю тебе на слово, — сказал Рафаэль.

Он помедлил в ожидании, что Кариси покажет, где они будут есть, и не удивился, когда тот двинулся прямиком к дивану, уселся и сразу закинул ноги на журнальный столик. После чего пододвинул деревянную (и, скорее всего, сделанную вручную) подставку в сторону Рафаэля и взялся за пульт.

— Ну что, готов? — спросил он, судя по всему, давая последнюю возможность отказаться.

Ухмыльнувшись, Рафаэль поставил бутылку на подставку и тоже сел на диван, по примеру Сонни закидывая ноги на журнальный столик.

— А ты?

-

«Черт возьми, что я наделал», — подумал Сонни, включая телевизор. — «Мне конец. Я сижу здесь, ем пиццу, и осталось мне недолго.»

— Ну тогда — поехали, сов... Рафаэль, — сказал он вслух и включил «Дело о пеликанах».

Вступительные титры они смотрели молча, поедая пиццу. Сонни очень любил конкретно это сочетание вкусов, но сейчас не мог им насладиться, потому что был слишком сосредоточен на Рафаэле.

— Должен сказать, что пицца отличная, — произнес наконец тот, подхватывая с тарелки кусочек моцареллы.

— Да, мне очень нравится это место, — ответил ему Сонни. — Они любят экспериментировать со вкусами. Я чуть было не заказал у них пиццу с тушеной свининой.

Рафаэль помедлил, а потом сказал:

— В следующий раз.

Твою мать, подумал Сонни, но у него не было времени остановиться на этой мысли поподробнее, потому что Рафаэль снова заговорил.

— Я и забыл, что здесь есть Стенли Туччи, — сказал он.

Сонни улыбнулся, глядя в экран.

— О, да. Обожаю «The Tucc».

— Извини, кого? — с набитым ртом переспросил Рафаэль.

— В смысле? Ты не знаешь про банду Туччи? Это из скетча «Saturday Night Live», — Сонни улыбнулся еще шире. — С участием Пита Дэвидсона.

— Кто такой Пит Дэвидсон?

— Ты серьезно? — Сонни смерил Рафаэля взглядом.

— Ты хоть знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз смотрел «Saturday Night Live»? — спросил Рафаэль. — Мне кажется, это было еще в эпоху Клинтона.

— Ты многое упускаешь, они стали лучше, — сказал ему Сонни. — А Пит Дэвидсон тоже со Стейтен-Айленда. Должен же я поддерживать тех, кто смог оттуда выбраться.

— Господи, помилуй, еще одному удалось? — мягко подколол Рафаэль. — Да помогут нам небеса, они научились пользоваться паромом.

Сонни шутливо пнул его лодыжку, и Рафаэль усмехнулся.

— Смотрите, кто заговорил, — сказал Сонни. — Сам-то ты как через Гудзон перебрался?

Рафаэль только улыбнулся, Сонни покачал головой и они вернулись к просмотру фильма.

Началась сцена, где Джулия Робертс обсуждала со своим профессором законы о конфиденциальности, и Сонни кивнул в сторону экрана.

— Знаешь, ни один из моих профессоров не был похож на Сэма Шепарда, — сказал он. — Мне казалось, что меня обманули.

Рафаэль фыркнул, отставляя пустую тарелку на журнальный столик, и взял пиво.

— У моих были выдающиеся бороды и заплатки на локтях. Хотел бы я, чтобы они были похожи на Шепарда.

— «Парни что надо», — сказал Сонни. — Вот где Сэм Шепард идеален.

— Ни разу не видел, — пожал плечами Рафаэль.

Сонни показалось, что у него в голове произошло короткое замыкание. Он схватил пульт и поставил фильм на паузу, после чего развернулся к Рафаэлю.

— Ты не смотрел «Парни что надо»?

— Эм, нет? — недоуменно замер тот, не успев донести пиво до рта.

— Это фильм об одном из самых удивительных достижений Америки, а ты его не смотрел? — переспросил Сонни.

— Делаю вывод, что этот фильм играет для тебя глубоко формирующую роль? — Рафаэль не смог сдержать улыбку.

— Ну да, — ответил ему Сонни. — Мы отправили человека на Луну. Ничего из остальных наших достижений и близко не подбирается к этому событию. Кроме марсохода, конечно, это было эпично.

Рафаэль опустил пиво и посмотрел на него в упор.

— А ты и правда имеешь в виду именно то, о чем говоришь, да?

Сонни покраснел и отвел взгляд.

— Ну да, наверное. Еще скажи, что ты об этом и не догадывался.

— Догадывался, — сказал Рафаэль. — Я просто... иногда я забываю, что люди могут быть искренними, ничего не требуя взамен.

— А кто сказал, что я бескорыстен? — спросил Сонни, заставляя себя посмотреть на Рафаэля.

— Даже так? И чего же ты хочешь, Сонни? — спросил тот низким и тихим голосом.

«Черт», — подумал Сонни. — «Черт возьми. Иисус, Мария и Иосиф, и что мне теперь делать?»

— Я хочу, — Сонни сглотнул и решил делать то же, что и всегда — просто говорить чертову правду. — Тебя узнать. Настолько, насколько ты мне позволишь. Это все, чего я хочу.

Рафаэль какое-то время молча его изучал, прежде чем кивнуть.

— Полагаю, это я могу.

— Да? — глупо спросил Сонни.

— Да, — Рафаэль улыбнулся.

— Тогда расскажи, какое кино сыграло глубоко формирующую роль для тебя? — спросил Сонни, подхватывая пиво.

— Если я скажу «Лицо со шрамом», ты мне поверишь? — ответил ему Рафаэль.

Сонни поперхнулся пивом.

— Нет, ни за что. Господи.

Рафаэль усмехнулся.

— Тогда, полагаю... Только не смейся, но «Грязные танцы: Гаванские ночи».

Сонни моргнул.

— Правда?

— Знаю, этот фильм не совсем про мое детство, конечно. Но им удалось рассказать довольно захватывающую историю о жизни в ту эпоху, — серьезно сказал Рафаэль. — Она, конечно, получилась в чем-то банальной, плюс — этот извечный мотив белого спасителя, но ее искренность в результате перевесила.

Сонни кивнул.

— Да, конечно. Это... это важно, — он помедлил и прищурился, Рафаэль дернул уголком рта. — Ах ты гад.

Рафаэль рассмеялся.

— Господи, — Сонни отставил пиво. — Какой же ты придурок. А я тебе поверил!

— Прости, — Рафаэль попытался перевести дыхание. — Не смог сдержаться.

Сонни тоже засмеялся.

— Вот ведь. Это было шикарно. Свинство, конечно, но свинство шикарное.

Рафаэль поднял бутылку в насмешливом тосте, и Сонни стало очень приятно, что они вместе шутят и смеются. Он даже почти не чувствовал разочарования, что не узнал настоящего ответа на вопрос.

Сонни дотянулся до пульта и снова включил кино. Солнце уже зашло, и единственными источниками света в квартире остались подсветка над плитой и мерцающий экран телевизора.

Когда кино дошло до той части, где Джулия и Дензел наконец-то встретились лично, Рафаэль заговорил:

— «Выстоять и добиться».

Сонни нахмурился и кинул на него взгляд.

— Что, прости?

— «Выстоять и добиться», — повторил Рафаэль. — Фильм поздних восьмидесятых. С Эдвардом Джеймсом Олмосом и Лу Даймондом Филлипсом. Сыграл формирующую роль.

Сонни, не глядя, нажал на паузу и ответил.

— Я его знаю. Кажется, нам показывали его в школе. Правда? Это твой фильм?

— Да, знаю, — сухо ответил Рафаэль. — Он, наверное, даже более избитый, чем «Грязные танцы». Вдохновляющий учитель, которые показывает бедным испанским детям, чего они могут добиться.

Он пожал плечами.

— Его хотела посмотреть абуэлита. У нас обычно не было денег на кино, но она немного отложила и заставила пойти с ней. Вначале мне было скучно, но через некоторое время я втянулся. А когда мы вышли из кинотеатра, абуэлита сказала: «Видишь, Рафи? Видишь? Все это возможно. Ты можешь выбиться в люди, можешь учиться. Будет сложно и болезненно, но у тебя получится», — он усмехнулся и покачал головой. — Она была права. Было сложно и болезненно, но у меня получилось.

Он посмотрел на Сонни.

— Как и у тебя, если уж на то пошло. Работать на полную ставку и учиться на юридическом в одно и то же время — не каждого бы на это хватило.

Сонни пришлось напомнить себе, что дышать — необходимо. Он шумно втянул в себя воздух, а потом спросил:

— Господи, что ты вообще здесь делаешь?

Рафаэль нахмурился.

— Ты меня пригласил.

— Да, знаю, — Сонни смущенно провел рукой по затылку. — И ты пришел и я... понятия не имею, почему.

— Ах, в этом плане, — Рафаэль склонил голову. — Скажи мне, насколько много тебя самого было в Саймоне? И я имею в виду не твое взаимодействие с подозреваемыми, а то время, которое ты провел со мной.

— С тобой? — Сонни распахнул глаза, не до конца понимая, к чему ведет Рафаэль, но рискнул ответить: — Ну, честно говоря, довольно много.

А потом пожал плечами и продолжил:

— Все, что я говорил, я так или иначе хотел тебе сказать. И ничего не выдумывал, — он отвел взгляд, вглядываясь в застывшее лицо Дензела на экране телевизора. — Скорее уж, принимал желаемое за действительное, если на то пошло. Мне хотелось посмотреть, смогу ли я быть обходительным и интеллигентным. Для тебя.

Сонни вздрогнул.

— Это как-то неправильно звучит.

— Да, неправильно, — Рафаэль усмехнулся. — Потому что тебе не нужно быть таким, как он. Был ли Саймон очаровательным? Конечно. Но есть один важный нюанс...

Рафаэль наклонился ближе.

— Он был ненастоящим.

Сонни опять напомнил себе, что надо дышать.

— Он был почти настоящим.

— Конечно, — подтвердил Рафаэль. — Такую же «почти» реальность я показываю присяжным на заседаниях суда. Это была лишь часть тебя и вовсе не та, что...

Он помедлил и в его взгляде сверкнуло что-то, смутно похожее на неуверенность.

— Саймон — не та часть тебя, которую я нахожу наиболее привлекательной.

— Господи, — еле слышно пробормотал Сонни, серьезно, куда делся весь воздух? — Я без ума от тебя, ты же это знаешь?

— Возможно, я подозревал нечто подобное, — сказал Рафаэль. — Но со мной в комплекте идет серьезный список предупреждений.

— Например? — Сонни усмехнулся уголком губ.

— Как ты проницательно заметил несколько минут назад — я тот еще гад, — улыбнулся ему Рафаэль. — Меня невозможно переспорить, у меня отвратительное чувство юмора...

— Смешно уже то, что ты считаешь, что оно у тебя вообще есть, — не удержался Сонни.

— И кто теперь гад? — парировал Рафаэль. — У меня присутствует «отцовский комплекс», и я имею в виду вовсе не увлекательную его часть.

Сонни чуть не прикусил язык, а Рафаэль только улыбнулся и продолжил:

— А еще я до предвзятости эгоцентричен.

— Ты же в курсе, что не сказал сейчас ничего из того, чего бы я уже не знал? Хотя, должен признать, об увлекательной части «отцовского комплекса» я бы послушал поподробнее, — сказал Сонни.

Рафаэль прикрыл глаза и Сонни не удержался, потянулся вперед и легко коснулся кончиками пальцев тыльной стороны его ладони.

— Эй, я не пытаюсь тебя дразнить, просто хотел, чтобы ты знал — ничего из того, что ты сейчас сказал, меня не пугает.

И в тот момент, когда пальцы Сонни коснулись Рафаэля, тот распахнул глаза и посмотрел вниз на их соединенные руки.

— Извини.

Сонни отдернул руку, но замер, когда Рафаэль мягко сказал ему в ответ:

— Мне понравились твои прикосновения. Тогда, в баре. Не помню, когда в последний раз чувствовал мурашки от чужих прикосновений.

Сонни сглотнул.

— Хорошие мурашки?

Рафаэль поднял на него взгляд.

— Более чем.

— Ох, черт, — выдохнул Сонни. — К твоему сведению, я в десяти секундах от того, чтобы тебя поцеловать.

Рафаэль улыбнулся.

— Это долго. Как насчет пяти, детектив?

— Господи, ты все-таки гад, — пробормотал Сонни, прежде чем притянуть Рафаэля к себе.

А дальше было беспорядочно, неаккуратно, местами — слишком грубо, но это был лучший поцелуй в жизни Сонни. Он начался суматошно, носы мешали, зубы прикусывали слишком сильно, но спустя несколько мгновений они нашли собственный ритм и поцелуй стал чувственным. Глубоким. Медленным, тягучим, идеальным.

— Ближе, — пробормотал Сонни в губы Рафаэлю. — Нужно ближе.

— Черт, — только и ответил Рафаэль, прежде чем оседлать колени Сонни. — Достаточно близко?

— Никогда, — сказал тот, проводя ладонью по спине Рафаэля, впиваясь пальцами куда-то под лопатками.

Рафаэль застонал, черт возьми, действительно застонал, не прекращая поцелуя, и Сонни инстинктивно вскинул бедра.

— Господи, — выпалил Сонни. — Ты потрясающий.

— Так и знал, что ты будешь разговорчивым, — сказал Рафаэль, прослеживая губами линию горла Сонни, пока его пальцы теребили край футболки. — Можно?..

Он даже не успел договорить, как Сонни уже стащил с себя футболку и, не глядя, отбросил ее в сторону. В какой-то момент их разговора телевизор перешел в режим заставки и теперь движущиеся на экране картинки бросали на Рафаэля мягкие синие и золотые блики. Сонни вдруг понял, что он просто смотрит на человека, который расположился у него на коленях, и ничего не делает, в то время как тот разглядывает его в ответ.

— Господи, посмотри на себя, — Рафаэль мягко провел пальцами по линии его ключиц, прослеживая голодным взглядом свое же движение.

Сонни стало жарко. Знакомое тепло дивана со спины мешалось с незнакомым и жгучим жаром Рафаэля у него на коленях, под его пальцами. Сонни до сих пор чувствовал во рту его привкус. Ему хотелось больше, поэтому он подался вперед и поймал рот Рафаэля своим. Вобрал в себя его нижнюю губу, аккуратно прихватывая ее зубами, пока Рафаэль ерзал, притираясь как можно ближе к члену Сонни, который вдруг оказался болезненно зажат джинсами.

— Ох, черт, — Сонни шумно выдохнул, прерывая поцелуй. — Больно.

— Что? — Рафаэль быстро отодвинулся, опуская руки Сонни на плечи. — Я?..

— Не ты, — прервал его Сонни. — А мои чертовы джинсы. Я как-то совершенно не планировал, ммм...

— Возбуждаться? — ухмыльнулся Рафаэль. — У меня есть решение, если ты окажешься сговорчив.

— О, да, я сговорчив, советник, — выпалил Сонни в надежде, что Рафаэль думает о том же, о чем и он. — Невероятно сговорчив!

— Хорошо, — Рафаэль провел руками по обнаженной груди Сонни, опускаясь к кромке джинсов.

— Вначале сними рубашку, — отрывисто попросил его Сонни. — Я хочу тебя видеть.

И хотя губы Рафаэля изогнулись в ухмылке, Сонни успел заметить вспышку довольного удивления, промелькнувшую в его взгляде, поэтому широко улыбнулся и повторил:

— Я хочу тебя видеть, Рафаэль.

Продолжая ухмыляться, тот вскинул руки и начал расстегивать рубашку, медленно, одну пуговицу за другой. А когда расстегнул до конца, обнажив лишь узкую полоску кожи — замер, и Сонни почувствовал дрожь предвкушения.

— Сделай это, Сонни. Ты хотел меня видеть. Сними ее, — произнес Рафаэль.

— Господи, — пробормотал Сонни и сделал, как было велено, стянул рубашку с загорелых плеч, обнажая кожу.

И тут же прижался губами к его груди, где-то в районе солнечного сплетения. Сонни бормотал какую-то ерунду, выцеловывая и проводя языком по теплой коже, пробуя ее на вкус, и они оба подрагивали от желания.

Сонни совершенно потерялся в этом ощущении, но словно очнулся, когда вдруг почувствовал, что на возбужденный член больше ничего не давит. Он посмотрел вниз и увидел, что пальцы Рафаэля уже расправились с молнией. Сонни приподнял бедра, чтобы помочь ему сдвинуть джинсы ниже. И громко застонал, когда Рафаэль обхватил пальцами его член.

— Да, — одобрительно сказал Рафаэль, касаясь губами его шеи. — Дай мне тебя услышать.

— Господи, — шумно выдохнул Сонни.

— Хмм, кому-то придется идти на воскресную мессу, чтобы искупить все это богохульство, — Рафаэль ухмыльнулся и втянул мочку уха Сонни в теплую влажность своего рта.

— Оно того стоит, — смог выговорить Сонни. — Я зажгу за тебя свечу, советник.

— За что?.. Ох, черт, Сонни, — не сдержался Рафаэль, когда тот с с нажимом провел ладонью по натянутой ткани его брюк. — Черт возьми, перестань меня дразнить.

Сонни улыбнулся и каким-то немыслимым образом смог расстегнуть его брюки. И в следующий миг застонал — то ли от того, что наконец ощутил член Рафаэля в ладони, то ли, наоборот, от того, что Рафаэль как-то особенно правильно двинул своей рукой. Хотя, по сути, это было совершенно неважно.

— Чувствую себя гребаным подростком, — пробормотал Сонни в губы Рафаэлю.

— И не говори, — ответил тот, мягко проводя большим пальцем по головке его члена. — Но я так хочу. Хочу видеть, как ты сходишь с ума. Именно здесь и сейчас.

— Взаимно, — Сонни с трудом сглотнул. — Просто... господи, просто поцелуй меня.

Рафаэль накрыл его губы своими и следующие несколько минут тишина прерывалась только тяжелым дыханием и шорохами, пока Сонни наконец не кончил с долгим хриплым стоном.

— Черт, — выдохнул Рафаэль. — Ты весь покраснел. Это так красиво. Ох, черт.

Сонни дернул рукой, а потом не моргая смотрел, как Рафаэль кончает, подрагивая и уронив голову вперед.

— Охренеть, — сказал Сонни, позволяя себе откинуться головой на спинку дивана, и Рафаэль слабо усмехнулся.

— Поддерживаю, — после чего качнулся вперед, упираясь лбом Сонни в плечо.

И через некоторое время, до конца осмыслив то, что только что произошло, и придя к заключению, что нет, это не выдумка и не реалистичный сон, Сонни разулыбался.

— А ну прекрати, — Рафаэль ткнул его в бок.

— Что прекратить?

— Ты улыбаешься как идиот.

— Ну да, — сказал Сонни. — Я только что на собственном диване дошел до третьей базы с горячим парнем, по которому сходил с ума целую вечность. В таких условиях, идиотские улыбки — часть сделки.

Рафаэль только покачал головой, не поднимая ее с плеча Сонни. На самом деле, он придвинулся даже ближе.

— Знаешь, — в конце концов сказал Сонни, глядя в потолок и проводя пальцами по спине Рафаэля. — У меня вообще-то есть кровать.

— Рад за тебя, — куда-то в район шеи сдавленно пробормотал Рафаэль. — Дай угадаю, ты сделал ее собственными руками из восстановленной древесины?

Сонни фыркнул.

— Нет, — он помедлил. — Хотя, должен признать, что отполировал ее и добавил несколько планок.

— Не сомневался.

— Это дубовая кровать. Очень крепкая.

Рафаэль вскинул голову и посмотрел Сонни прямо в глаза.

— Это ты такими окольными путями спрашиваешь, можем ли мы перебраться в горизонтальную плоскость, чтобы ты мог втрахать меня в матрас?

Сонни почувствовал дрожь, но когда он ответил, его голос звучал ровно и уверенно:

— Вообще-то, я надеялся, что это ты втрахаешь меня в матрас, но эй, я в этом плане гибкий.

— Кто бы мог подумать? — пробормотал Рафаэль, подаваясь вперед и проезжаясь зубами по горлу Сонни там, где под кожей бился пульс. — Как и я.

-

Несколько недель спустя, сидя в одном из баров Вилладжа, Рафаэль потягивал средней паршивости скотч и опять просматривал сообщения от Риты.

Рафаэль: «Ты опять меня бросила? Так можно и комплексы заработать».

Рита: «Давай вот без этого. Когда я кинула тебя в последний раз, все закончилось тем, что ты наконец смог хоть что-то предпринять по отношению к своему аппетитному детективу».

Рафаэль: «Аппетитному?»

Рита: «Подходящее определение. А теперь звони ему, и пусть он отсосет у тебя в туалете».

Рафаэль: «Рискую повториться, но ты действительно ужасный друг».

Он положил телефон на барную стойку экраном вниз, чтобы ему не пришлось смотреть на неизбежный поток ответных эмоджи от Риты. Сделав еще один глоток скотча, Рафаэль начал читать бегущую строку новостей на экране телевизора над баром.

— Здесь занято? — произнес голос из-за спины.

Рафаэль лениво посмотрел ниже — в зеркало за баром. Сначала он поймал там взгляд собственного отражения, а затем — голубых глаз мужчины, стоящего позади него. С легкой ухмылкой Рафаэль покачал головой.

— Я весь твой... Саймон, если не путаю?

— Ты запомнил, — «Саймон» сел рядом.

— Такое сложно забыть, — Рафаэль развернулся. — Должен сказать, меня очень интересует одна вещь.

— Какая же, Рамон? — спросил «Саймон».

— Тот сад. С фруктовыми деревьями, — произнес Рафаэль, опуская руку на бедро мужчине. — Есть ли шанс, что он открыт в столь позднее время?

— Думаю, это можно организовать.

Рафаэль усмехнулся, и Сонни широко улыбнулся ему в ответ.