Actions

Work Header

Свидетель

Work Text:

Майор был зол на него.

Несчастный Генрих, он же агент Z, поглядывал на двери кабинета майора Эбербаха, чувствуя в себе родство со служебной собакой, которая подвела хозяина.

— Не переживай ты так, — вполголоса утешал агент А. — Майор отходчивый. Если сразу на Аляску не отправил, значит, не так уж все и страшно.

— Точно-точно! — поддакнул G, отвлекшись от важнейшего дела: он красил губы, наловчившись выводить идеальные линии даже под угрозой попасться майору за этим занятием. — Каждый из нас побывал на твоем месте. Подумаешь: майор отчитал! Лорд Глория, вон, и вовсе каждый раз так получает, что даже мне в эти моменты майора слушать страшно!

Генрих уныло кивал: да, они были правы, еще никто из алфавита не оставался безнаказанным. Сам Генрих и вовсе получил настоящую выволочку всего лишь в первый раз, и это был количественный рекорд. Но как же все не понимают! Генрих готов был в лепешку расшибиться, чтобы завоевать расположение майора. А тут — так глупо попался вражеским наблюдателям и сорвал операцию. Уж лучше Аляска, чем разочарование майора Эбербаха!

Иногда казалось, что майор видит его насквозь, особенно те порочные мысли, что закрадывались в голову в темноте спальни или при виде того, как натягивалась рубашка, стоило майору потянуться за чем-нибудь. К сожалению Генриха, майор Эбербах редко бывал без пиджака, но если бывал!.. а если еще и расстегивал ворот рубашки!.. Словом, если бы за фантазии могли отдать под суд, то Генриху бы точно светил трибунал. Жаль только, что с майором дальше фантазий дело зайти не могло.

Сидеть сложа руки после своего провала Генрих не собирался. Полный решимости вернуть утраченные позиции, он отправился в добровольную ссылку в архив под сочувственными и не очень взглядами. Многие агенты считали, что он слишком уж стремится выслужиться. Да только что они понимают! Желание карьерного роста у Генриха было, и сильное. Но еще очень хотелось впечатлить майора. Генрих чувствовал себя сверхновой, когда майор Эбербах расщедривался на скупую похвалу.

В архиве Генрих закопался в дела пятилетней давности в надежде все-таки найти какую-нибудь зацепку и реабилитироваться в глазах майора. Из их отдела приходили сюда не часто, но если уж приходили, то надолго. Архивист только безнадежно махнул рукой, когда по окончании рабочего дня Генрих показал запасные ключи и предупредил, что поработает еще немного. Под началом такого психа, как майор Эбербах, могли долго и плодотворно трудиться только другие такие же психи, с которыми связываться себе дороже.

Генрих, плотно обложившись папками, засиделся до глубокой ночи. Увы — ничего толкового. Придется завтра идти на поклон к майору Эбербаху и просить разрешение на доступ к засекреченным сведениям. А как хотелось триумфально предъявить ему с утра план новой операции!

Убрав документы, Генрих щелкнул выключателем — свет в той половине помещения, где он был, погас, зато оставались яркие лампы у входа. А может, просмотреть все-таки еще одну папку? На всякий случай.

Поленившись включать свет, Генрих решил пролистать папку прямо у отрытого сейфа, воспользовавшись карманным фонариком. Но запал уже схлынул, и Генрих, зажав фонарик в зубах, просматривал документы без былого энтузиазма. В царящей полной тишине шорох переворачиваемых страниц казался очень громким. И Генрих вздрогнул, когда эту тишину взрезал посторонний звук: это щелкнул замок и открылась дверь. Из-за стеллажей было не видно визитеров, как и им не было видно Генриха.

— Опять забыли свет выключить, — раздался недовольный голос майора Эбербаха. — Сколько можно повторять, что казенную электроэнергию тоже надо беречь.

Генрих поспешно выключил фонарик и замер, прижимая папку к груди. В голове вертелись два вопроса: с кем майор разговаривает и зачем они сюда явились в такое время?

— Может, тут просто кто-то есть?

Генрих теперь боялся вздохнуть: спутником майора оказался Эроика собственной персоной. Вот только его тон — игривый, неуловимо соблазняющий — никак не вязался с обстоятельствами. Зачем майор в такое время привел его сюда? И почему позволяет говорить с собой подобным образом?

— Кто тут может быть, — проворчал майор, но уже миролюбивее. — Все давно разошлись. Я встретил архивиста на выходе, когда возвращался.

— Да, но мне все равно немного не по себе... ах!..

К ужасу Генриха, полувздох-полустон Эроики был полон эротического предвкушения. Это было настолько странно и удивительно, что Генрих рискнул выглянуть из своего укрытия и убедиться в догадках о происходящем собственными глазами.

И все равно увиденное повергло его в шок: майор Эбербах настойчиво прижимал Эроику к стене, поглаживая его тело совершенно недвусмысленными жестами. Но что самое поразительное: Эроика как будто сопротивлялся! Не всерьез, больше кокетливо, с целью поддразнить и распалить. А когда майор начал целовать его, зарывшись пальцами в волосы, выдержка Генриху изменила, и он снова спрятался за стеллажами, молясь, чтобы никакая папка случайно не вывалилась со своего места. Если майор его застукает за подглядыванием, Генриху точно крышка — одной Аляской он не отделается.

Но кто бы мог подумать, что майор и этот... этот... вор! — любовники.

— Не скромничай, — это снова заговорил майор. Очень напористо, азартно. — Ты наверняка хотел заняться сексом прямо на моем рабочем столе. Или будешь настаивать, что у тебя не было таких распутных фантазий?

Эроика приглушенно рассмеялся:

— Ты уверен, что рассуждаешь о моих фантазиях?

Генрих сглотнул. Тонко подмечено, больше похоже было, что майор озвучил и теперь намерен реализовать свои эротические фантазии, в которых он явно хотел трахнуть Эроику в штаб-квартире НАТО.

Тут Генрих неосторожно представил на столе майора себя и зажмурился. Нет-нет-нет! Майор его убьет, если узнает!

— Может, нам и правда стоило остаться в твоем кабинете? — с придыханием произнес Эроика. И снова стон. — Или ты бы не смог спокойно работать в нем, зная, что... что совсем недавно брал меня на собственном столе?

— В моем кабинете нас могли бы увидеть, — ответил майор Эбербах. Самоконтроль он сохранял даже в такой ситуации, и его голос, в отличие от голоса Эроики, не срывался от возбуждения. — И, да, я бы смог работать за столом, на котором мы занимались сексом. Мне бы это даже понравилось.

Генриха прошила дрожь от того, как он говорил. Те крупицы симпатии, которые Генрих ловил от него, не шли ни в какое сравнение с этим возбуждающим, откровенно обещающим тоном. В голову не приходило, что голос всегда строгого майора Эбербаха может быть настолько сексуальным. И вся эта неукрощенная страсть досталась Эроике!

Не выдержав, Генрих снова выглянул. Зря он опасался быть обнаруженным: майор был полностью сосредоточен на Эроике, как хищник на своей добыче. Они снова пылко целовались. Генрих, глядя на это, опять сглотнул: майор был таким настойчивым! И целовал Эроику с такой жадностью, словно это в последний раз в жизни. Он был уже без пиджака, и Генрих во все глаза смотрел, как под тонкой тканью рубашки перекатываются мышцы. Коленом майор вклинился между ног Эроики, и тот потирался о его бедро, исступленно царапая спину через одежду.

— Хочешь стоя? — хрипло спросил майор. — Или все-таки воспользуемся имеющимся столом?

— Стоя, — простонал Эроика. Чужие столы его явно не интересовали.

Генрих так и не заметил, в какой момент майор расстегнул его штаны. Видимо, сказывалась обширная практика. И Генрих ревниво подумал, сколько уже раз Эроика вот так стонал и извивался в объятиях майора, а главное — сколько раз было наоборот?

— Повернись, — скомандовал майор.

Ему откровенно нравилось распоряжаться Эроикой, а Генрих едва сам не повернулся — до того властно звучал майор. В его служебных приказах Генриху теперь тоже всегда будет мерещиться эта порочная нотка.

— Да, мой майор! — с восторгом выдохнул Эроика.

Генрих, беззвучно повторив эти слова вслед за ним, спрятался за стеллажами. Не потому что боялся обнаружения, а потому что больше не мог выносить это душераздирающее зрелище — как майор Эбербах совращает Эроику практически на рабочем месте. Форменные брюки казались Генриху очень, очень узкими, и он крепче вцепился в злосчастную папку, чтобы удержать себя в рамках хоть каких-то приличий.

В уши ворвался стон Эроики — негромкий, протяжный, с примесью жгучего нетерпения. Генрих не видел, но очень ярко под этот стон представил, как майор в Эроику вошел, крепко ухватив за бедра.

— Тише. Здесь не настолько хорошая звукоизоляция, — чуть слышно приказал майор.

Эроика послушно замолчал, а Генрих весь обратился в слух: стеллажи глушили звуки, но до него доносилось их громкое дыхание, сдавленные всхлипы. Рискнув выглянуть снова, Генрих увидел, как Эроика стоит почти вплотную к стене, вжавшись лицом в свою руку, а майор двигается в нем, действительно придерживая за бедра. Они находились к Генриху вполоборота, практически спиной, одетый майор почти полностью закрывал обзор, но и увиденного хватило, чтобы задохнуться от новой волны возбуждения.

Нужно было отвернуться, как велели остатки разумности, вернуть этим двоим нарушенную интимность. Но Генрих не мог заставить себя отвести глаза от них, его неудержимо тянуло смотреть на майора. Эроика был красив, особенно когда вот так отдавался. Но Генриху майор Эбербах казался стократ прекраснее, завораживала эта хищная грация и алчность. И отчаянно хотелось угодить в лапы к майору, испытать его ненасытность на себе.

Майор молниеносно перехватил шевельнувшегося Эроику за запястье, прижал к стене:

— Я хочу, чтобы ты кончил без рук, — и, словно смягчая свой жёсткий приказ, погладил его второй ладонью по бедру.

Генрих испуганно отпрянул за стеллажи: ему показалось, что он вздохнул слишком громко. Но там, всего в нескольких метрах от него, возобновились и участились приглушенные стоны, и Генрих перевел дух: не заметили.

Проклиная собственную несдержанность, он все-таки выглянул еще раз. Майор, отбросив всяческую осторожность, самозабвенно трахал Эроику, полностью владел им. Ужасно хотелось увидеть его лицо в этот момент, и Генрих кусал губы, чтобы не выдать себя очередным неуместным звуком. Ладони вспотели, папка норовила выскользнуть из рук. Генрих прижимал ее к себе, борясь с убийственно сильным вожделением. Если его обнаружат, майор его не пригласит третьим, а просто придушит голыми руками. И Эроика с удовольствием в этом поможет.

Найдя в себе остатки силы воли, Генрих все же смог скрыться в своем убежище снова, для надежности отвернувшись от творящегося непотребства. Эроика продолжал сладострастно стонать, и Генрих нетерпеливо переступил с ноги на ногу. В какой-то момент ему показалось, что Эроике может быть такой напор майора неприятен, но теперь понимал, что именно ради этого Эроика и явился в штаб-квартиру НАТО в такой час. Генрих бы и сам явился, если бы только его позвали!

Наконец страстные придыхания прекратились, раздался шорох, какая-то невнятная возня. Генрих, сгорая от любопытства, вслушивался, но не мог ничего разобрать. Что же они делают? Может, решили продолжить на столе, как мечталось майору?

Генрих осторожно выглянул на свой страх и риск. Хотя лучше бы он этого не делал. Майор помогал Эроике привести себя в порядок, и Генриха совершенно добило, как бережно и осторожно он обращался с Эроикой теперь. От майора Эбербаха можно было ожидать удовлетворения страсти и немедленного равнодушия, на грани отчуждения. Но никак не этой заботливости. Если пять минут назад Генриху казалось, что майору просто захотелось интимного разнообразия, для которого годился даже Эроика, но теперь он не мог отмахнуться от ощущения, что здесь замешаны куда более тонкие материи.

Напоследок Эроика притянул майора к себе за галстук, они обменялись еще несколькими поцелуями. Майор сжал Эроике ягодицы, прошептал что-то на ухо — Эроика издал смешок и, Генрих мог в этом поклясться, слегка покраснел.

Как они уходили, спрятавшийся за стеллажами Генрих не видел. Зато слышал, как сперва щелкнул выключатель, а потом и замок — майор запер дверь, как до того это сделал, уходя, архивист.

Папка вывалилась из рук, часть бумаг рассыпалась, судя по шороху, но Генрих не обратил внимания. Архив стал свидетелем вышедшей из-под контроля страсти во второй раз, но нарушение устава и просто правил приличия не показалось Генриху хоть сколько-нибудь важным. Не после всего того, что он этой ночью узнал о майоре.

Добравшись до выключателя при помощи фонарика, Генрих тут же вернулся к оброненной папке собрать разлетевшиеся документы. И застыл над одним из них — есть! Это было то, что он искал!

Домой этой ночью Генрих так и не отправился, оставшись в штаб-квартире НАТО. К утру у него была заготовка плана новой операции. Наскоро освежившись, насколько это было возможно в туалетной комнате, Генрих, изнывая от нетерпения, с трудом дождался майора — тот снова пришел первым, хотя и на полчаса позже обычного.

— Хорошая работа, — немного удивленно произнес майор, углубившись в подготовленные Генрихом документы. — Когда вы успели?

— Я был в архиве вчера почти весь день, сэр, — воодушевленно выпалил Генрих.

Майор как-то весь замер, и Генрих понял, какую чудовищную ошибку допустил. Майору архивист накануне передал ключи — как бы иначе они с Эроикой попали в архив? И наверняка сообщил, что один агент из состава алфавита прилежно корпит над документами. Сейчас майор сложит два и два, поймет, что у его свидания был свидетель, и пристрелит Генриха на месте. И это в лучшем случае.

— Ушел уже после того, как все разошлись, — с фальшивой бодростью добавил Генрих, покрывшись холодным потом. — По-моему, только вы и оставались, сэр.

Ложь была неубедительная: майор прекрасно знал, что Генрих никогда не уходил, не попрощавшись с ним. И, приходя, всегда обязательно здоровался.

Стушевавшись под скептическим взглядом, Генрих опустил голову и пробормотал:

— Не хотел вчера попадаться вам лишний раз на глаза, сэр.

Это тоже было наглое враньё, но майор, кажется, поверил. Во всяком случае, он потянулся за сигаретами, а не за табельным оружием, кивков отпустив Генриха.

— Герр Z, — окликнул его майор, когда спасительная дверь была уже на расстоянии шага.

— Да? — пролепетал Генрих, оборачиваясь. В голове билось: понял-пропал-пропал-пропал!

— Не забудьте вернуть на место запасные ключи от архива, — спокойно распорядился майор Эбербах, не поднимая глаз от бумаг.

Генрих деревянно кивнул и на неверных ногах вышел из кабинета.

Неужели майор не догадался?..