Actions

Work Header

Лучший подарок

Work Text:

День рождения — особенный праздник. Рождество, День благодарения и прочие — они для всех, они объединяют людей и тем прекрасны. Но день рождения — это личный праздник, который может не иметь значения для других людей. Дориан любил его больше всех остальных и ждал всегда с особенным нетерпением, с самого детства.

Но на этот раз ожидание было как никогда радостным: это был первый праздник, который Дориан собирался разделить с Клаусом. Хотелось чего-то необыкновенного, волшебного, волнительного, под стать той окрыляющей любви, которую Дориан питал к Клаусу.

Он знал, что Клаус исполнил бы практически любой его каприз, достал все что угодно — в рамках личного кодекса чести майора, конечно же. Однако Дориан ничего не просил: на свете не было вещи, которую он бы желал получить на свой праздник. В качестве подарка ему хотелось только внимания Клауса, совместных ярких впечатлений, самых светлых воспоминаний, разделенных на двоих.

И вместе с тем Дориан понимал, что Клаусу вряд ли придет в голову сотворить какое-нибудь безумство вроде погони на танке. Майор Эбербах был необуздан и изобретателен в своих профессиональных порывах, но абсолютно неуклюж в личных взаимоотношениях.

Получив приглашение в парижский ресторан, авиабилеты и подтверждение брони отеля, Дориан только тихонько вздохнул: романтический ужин был прекрасной идеей, сам Дориан был безмерно счастлив перспективе увидеть Клауса, но просто ужин — это... недостаточно волшебно? Да, пожалуй. Дориан и сам не знал, чего хотел от Клауса. Это было трудно облечь в слова, это было не оформившееся четко, но страстное желание чего-то... необыкновенного. Чудесного. И совершенно невозможного.

В Париж Дориан взял свои самые красивые вещи с оглядкой на предпочтения Клауса. Собираясь на свидание, он повязал изумрудно-зеленый шейный платок, представляя, как после ужина свяжет им Клауса, внеся изюминку неожиданности в простой и незамысловатый план праздника.

Клаус встретил его у входа в отель. Как обычно: ни слова комплиментов, зато его взгляд, обласкавший Дориана с головы до пят, был более чем красноречив.

Они ехали в такси, сидя на приличном расстоянии друг от друга. Дориан знал правила игры и не собирался нарушать их, демонстрируя окружающим, какие на самом деле отношения их связывают. Его немного расстроило, что Клаус даже не счел нужным одеться нарядней, придя в джинсах, рубашке с длинными рукавами и, несмотря на июльскую жару, с темной ветровкой на локте. Возможно, Клаус был только с самолета. На вопрос Дориана он только неопределенно пожал плечами.

Ужин был вкусным, живая музыка ласкала слух, а главное — внимание Клауса принадлежало Дориану целиком и полностью. Не было вездесущих шпионов, не было срочной работы — этот вечер был посвящен лишь Дориану, который растаял под пылкими взглядами и многозначительными намеками на продолжение вечера.

Иногда Дориану казалось, что все завуалированные признания — лишь игры его собственного воображения, а Клаус и не вкладывал в свои слова никакого подтекста. Но всякий раз, стоило Дориану разочароваться, как Клаус делал что-нибудь, что доказывало: вкладывал, провоцировал и дразнил намеренно. Просто Клаус был слишком осторожен, деформирован профессией, чтобы действовать открыто. И Дориан все еще продолжал подбираться к нему, отвоевывая для себя как можно больше места в сердце Клауса.

Ресторан они покидали ближе к десяти вечера. Такси уже ожидало их, и Дориан невольно улыбнулся: у Клауса, как всегда, все было продумано и спланировано заранее.

Не иначе, в нем говорило выпитое шампанское, но в такси Дориан позволил себе взять Клауса за руку, переплести с ним пальцы. Возможно, великолепный ужин и еще более великолепный секс это и есть самый чудесный подарок. Мог ли Дориан мечтать о таком еще каких-то пять месяцев назад?..

Однако они ехали в противоположную от отеля сторону. Дориан недоуменно взглянул на Клауса, а в следующий миг дыхание сбилось: свободной рукой тот жестом фокусника вытащил из кармана ветровки кусок плотной темной ткани.

— Не против небольшого сюрприза? — поинтересовался Клаус, явно лишь для приличия.

Дориан был очень «за» сюрпризы! Он безропотно позволил Клаусу завязать глаза. Окутавший зрение мрак обострил другие чувства, и Дориан как никогда ярко ощутил, как Клаус огрубевшими кончиками пальцев поглаживает его запястье, сдвигая в сторону кажущийся таким лишним сейчас браслет.

Они ехали совсем недолго, может быть минут пять или семь, наполненные сладостными нежными прикосновениями. Дориан не знал, куда Клаус везет его и что их там ожидает, но происходящее было тем самым волнительным «невозможно», о несбыточности которого Дориан так сокрушался совсем недавно.

Машина мягко притормозила. Дориан дождался, пока Клаус поможет ему выйти. В лицо дохнул влажный ночной воздух. Они у реки? За секунды Дориан перебрал в уме дюжину вариантов того, что может произойти дальше. Путешествие на лодке? Прогулка по набережной? Любование фейерверками?

А в следующее мгновение Клаус снова взял его за руку и повел вперед со словами:

— Нужно немного пройти.

Любопытство вскипало в Дориане. Где они? Куда идут? Что Клаус задумал?

И стоило бы расстроиться заснувшему инстинкту самосохранения, но Дориан и на миг не испугался, не заподозрил подвох.

Они остановились, Клаус теперь стоял за спиной. Он осторожно снял повязку. Дориан проморгался и онемел: перед ними возвышался Лувр.

— Мы собираемся его ограбить? — выдохнул Дориан, восторженно разглядывая здание. Он видел его много раз, но всякий раз эта красота завораживала его, как впервые. И Дориан, конечно, шутил: Клаус бы не стал ввязываться в ограбление, тем более Лувра, тем более без тщательной подготовки.

— Мы собираемся его посетить, — одернул его Клаус.

— Ночью? — удивился и развеселился Дориан. — Больше все-таки похоже на план ограбления.

— Никаких краж! — рыкнул Клаус, прищурившись. — Нас впускают под мою ответственность, и я с тебя глаз не спущу.

Дориан оглянулся на дворец. Ему доводилось бывать ночью во многих музеях, но впервые он шел туда не с целью грабежа. Как волнительно!

Клаус, как оказалось, проделал огромную работу, выбив для себя и Дориана разрешение на ночное посещение музея. Было страшно представить, с кем и какими словами разговаривал Клаус, чтобы добиться своего. Дориан, конечно, был известен как искусствовед, его приглашали читать лекции и давать экспертные комментарии, однако даже ему не пошли бы навстречу в просьбе прийти в Лувр ночью. Эта вылазка наверняка стоила не только баснословных денег, но и огромного количества затраченного времени. Подарок Клауса был невероятен!

На входе их досмотрели, проверили документы. А после, вооружившись фонариками, в сопровождении нескольких охранников, они отправились по залам. Вернее, отправился один Дориан, а Клаус просто шел вместе с ним, не имея конкретной цели.

Ночью в музее было тихо и пустынно. Дориана потряхивало от нервного возбуждения: он впервые в жизни попал в сокровищницу искусства в такое время легально, с целью невинного осмотра, а не коварной кражи. Свет уже выключился, и дорогу Клаус освещал фонариком. Дориан же был поглощен картинами, скульптурами, росписью потолков... Они надолго застряли возле Ники Самофракийской, где Дориан жадно разглядывал скульптуру со всех сторон: при таком освещении она казалась другой, необычной и невероятно привлекательной.

Про «Спящего гермафродита» Клаус пробурчал что-то невнятное, но определенно нелестное, заставив напрячься охранников. От Клауса досталось несколько комментариев и другим скульптурам — Дориан вообще заметил, что майор абсолютно равнодушен к живописи, но что-то трогает его в искусно высеченных из камня фигурах.

Сам Дориан наслаждался каждым мгновением их пребывания в музее. Он мог бы дать справку по едва ли не всем экспонатам, но сдерживал себя и комментировал лишь те из них, которые либо привлекли внимание Клауса, либо особенно взволновали самого Дориана.

Музей был огромен, не стоило и мечтать осмотреть его целиком за одну ночь. Дориан и не ставил перед собой такой цели: ему хотелось получить впечатления от избранных экспонатов, от близости Клауса, от магической притягательности шедевров искусства, которые были рядом, на расстоянии всего лишь вытянутой руки. Мало людей на всем свете смогли бы оценить всю прелесть, все богатство этой ночи. И Дориан не знал, как Клаус смог догадаться о его потаенных, едва ли осознанных желаниях.

Из музея они вышли под утро, когда едва-едва занималась ранняя летняя заря. Дориан зябко поежился: перед рассветом ощутимо похолодало, от приятного вечернего тепла не осталось и следа. Клаус молча отдал ему ветровку, и Дориан завернулся в нее, вдыхая сохранившийся на ткани запах Клауса.

Чудесно. Волшебно. Идеально.

Клаус подарил то самое чудо, о котором Дориану и мечталось.