Actions

Work Header

Железный «Клаус»

Work Text:

Служба доставки компании «Современные киберрешения» выгрузила в гостиной внушительных размеров белый ящик из удароустойчивого пластика. Дориан расписался на планшете, не сводя с него взгляда. Робот-курьер дежурно улыбнулся, механически поблагодарил и покинул дом. Двигался он плавно и удивительно грациозно, как и все роботы последнего поколения, был симпатичен и на лицо неотличим от человека: «Современные киберрешения» вели агрессивную маркетинговую политику, и курьерами у них всегда были какие-нибудь роботы-прототипы в качестве дополнительной рекламы. Поэтому каждого робота-курьера всегда сопровождало несколько роботов-охранников.

Когда захлопнулась входная дверь, Дориан осторожно, почти с опаской приблизился к ящику. На нем не было никаких опознавательных знаков, кроме неоново-лазурного логотипа компании, нанесенного по бокам. Верхняя часть полированно блестела в дневном свете, ведь робот-курьер не мог ее залапать, как до него не могли сделать это роботы-упаковщики, роботы-технологи и еще десятки других роботов, занятых на производстве. А вот Дориан, у которого пальцы подрагивали от волнения, наверняка запятнает это белоснежное совершенство.

Отбросив мысль о перчатках, Дориан приблизился к ящику вплотную. Пластик, из которого он был сделан, стоил дорого, а потому такие ящики изготавливали максимально компактными. Как результат, они пугающе походили на красивые белые гробы — только крестов не хватало.

Дориан подумал, что взглянет всего один разок. Не будет включать робота, а просто полюбуется на него. Поищет различия с оригиналом — он был уверен, что робота не могли сделать точной копией Клауса. И успокаивал себя тем, что просто убедится в том, что настоящий майор Эбербах выглядит не так. Ведь никакой робот не заменит живого человека.

Встроенный в ящик мини-сканер распознал Дориана, и крышка плавно и бесшумно откинулась вверх. Изнутри ящик был выложен мягкой пластиковой прокладкой, тоже белой, но угнетающее сходство с гробом никуда не делось.

А вот робот был... вылитый Клаус.

Дориан наклонился ниже, придерживая волосы. Оболочка робота казалась человеческой кожей: ровной, гладкой, как после использования химического удалителя волос вместо традиционной бритвы. Она имитировала поры, текстуру кожи, мелкие морщинки, заметные только с малого расстояния. Клауса Дориан видел настолько близко всего один раз и был удивлен, что у робота даже крохотная родинка была расположена как у оригинала — под подбородком.

Этот экземпляр был красив той мужественной красотой, от которой Дориан млел больше, чем от рафинированной смазливости большинства роботов. И андроид действительно был поразительно похож на Клауса. Сколько же пришлось заплатить за разрешение на использование таких параметров лица и тела?..

Взгляд Дориана невольно скользнул от лица ниже, к скрытой под рубашкой и пиджаком груди. Робот был одет в стандартный серый костюм, мало отличающийся от тех, которые предпочитал майор. От этого лишь усиливалось ощущение ирреальности происходящего, словно настоящий Клаус лежал здесь, спокойный и безмятежный, тихий и покорный. Если бы робота могли сделать не послушной куклой, а копией реального человека... Но — увы, роботы были машинами, для которых не предусмотрена возможность очеловечивания.

Печально улыбнувшись, Дориан нежно прикоснулся ладонью к щеке робота. Она была мягкая и теплая, как у живого.

И тут, совершенно неожиданно, робот открыл глаза. Они были точь-в-точь как у Клауса, и Дориан засмотрелся в них, затаив дыхание. Какая детальность! Этот робот был настоящим произведением технического искусства!

— Лорд Глория, — произнес робот хрипловато, как человек после долгого сна. И он говорил голосом Клауса.

Дориан отдернул ладонь, отшатнулся. На мгновение ему померещилось, что это взаправдашний Клаус позволил прикоснуться к себе, что это Клаус обратился к нему так мирно.

Но это был всего лишь робот с внешностью и голосом майора Эбербаха. Имитация живого человека, за создание которой наверняка уплачена баснословная сумма — и как только Джеймс согласился расстаться с деньгами?..

Робот ловко выбрался из ящика. Он двигался не так изысканно-грациозно, как робот-курьер — скорее выверенно и четко, как роботы-военные. Или люди-военные.

Поправив пиджак, робот наконец-то посмотрел прямо, и Дориан оцепенел: это был взгляд Клауса. Не просто тот же цвет и разрез глаз, не просто такое же лицо, но такая же мимика. Не знай Дориан, что перед ним робот, никогда не отличил бы его от настоящего майора!

— Мое наименование — «Клаус», — отрапортовал робот.

Дориан поморщился: казенная речь резала слух.

— Ты не мог бы говорить по-человечески?

— Подобное речевое поведение заложено разработчиком. Вы как приоритетный пользователь можете изменить настройки. Желаете сделать это сейчас?

— Да, — сипло ответил Дориан.

Внешне в роботе ничего не изменилось: он все так же стоял по стойке «смирно», даже взгляд продолжал сверлить с прежней неясной угрозой.

— Поведение тоже скорректировать? — уточнил робот.

— Скорректировать, — как завороженный повторил Дориан, во все глаза глядя на «Клауса».

Тут же робот словно бы расслабился, перенес вес тела на одну ногу и дернул рукой, как бы в попытке вытащить из кармана отсутствующие сигареты. Выражение лица существенно не изменилось, это верно, однако общая роботность с него слетела, уступив место человечности. И это не была тщательно выверенная, искусственная, а потому отталкивающая человечность, которую демонстрировали роботы-курьеры — новейшие в линейках. О, нет! Перед Дорианом находился робот, который вел себя совершенно естественно.

Не удержавшись, Дориан приблизился к нему и снова потрогал щеку рукой — она по-прежнему была теплая и мягкая, как и положено людской. Дориан вынужден был согласиться с рекламой: кибернетический организм был неотличим от органического. Робот даже чуть-чуть поморщился и подался немного назад, как мог бы сделать на его месте настоящий Клаус. Если бы вообще подпустил к себе Дориана так близко.

Поддавшись неясному порыву, Дориан снова отступил от робота. Ему было сложно воспринимать «Клауса» как часть интерьера, очередное техническое достижение наподобие пылесоса или кофеварки. Дориан смотрел в эти невыносимо зеленые глаза и вел себя с роботом как с человеком. Или почти как с человеком.

— Почему ты активировался? — спросил Дориан, выцепив среди собственных сумбурных мыслей одну более-менее внятную и конструктивную.

— Роботы моей модели запрограммированы реагировать на прикосновения. По умолчанию активация происходит при контакте с приоритетным пользователем.

Дориана покоробило от этого небрежно-покорного «приоритетный пользователь», и он снова напомнил себе, что перед ним машина, а не живое существо. Пусть этот робот похож на Клауса и даже говорит с похожими интонациями, он лишь выполняет заложенную в него программу. А это совсем не то, чего Дориану хотелось бы. В давнем споре между сторонниками и противниками использования роботов с человеческими лицами Дориан был на стороне последних.

— И что же теперь с тобой делать? — пробормотал он, обняв себя руками за плечи.

Это был риторический вопрос, но у робота, видимо, не было понятия о риторических вопросах и ответах.

— Моя модель предназначена для удовлетворения сексуальных потребностей заказчика, — отчеканил «Клаус» с каменным выражением лица.

Дориан так часто представлял обнаженного Клауса в своей постели, что фантазия моментально нарисовала несколько пикантных сцен. Из-за внешнего сходства робота и майора и поразительно продвинутого программного обеспечения будет, наверно, невозможно отличить оригинал от подделки. Робот будет обнимать и жадно целовать, робот простонет его имя, робот нежно прикоснется к щеке и скажет «я тоже люблю тебя».

Нет, это слишком!

Зажмурившись, Дориан поправил самого себя: робот воспроизведет это признание голосом Клауса. А Клаус возненавидит Дориана, если узнает. Майор, с его непробиваемой гордостью, граничащей с гордыней, придет в ярость от одной только мысли, что робот с его лицом может делить с Дорианом постель и шептать всякие милые глупости, которые никогда не произнесет оригинал.

И все же... Если настоящий Клаус недосягаем, как звезда в небе, то не удовольствоваться ли железной версией? Ладно, не железной, а из пластика, секретного сплава металлов и тонкой органической оболочки, так похожей на кожу живого человека.

Открыв глаза, Дориан встретил прямой немигающий взгляд. «Клаус» смотрел на него... нет, «Клаус» направил на него свои оптические блоки — так они правильно назывались? — и считывал информацию, чтобы выстроить оптимальную модель поведения исходя из психологического портрета и эмоционального состояния заказчика. Именно так: заказчика. Дориан ему не возлюбленный — машины, по единодушному утверждению разработчиков, вообще неспособны на настоящие чувства. Они действуют по заложенному в них алгоритму. И их можно взломать, перепрограммировать. Во всяком случае, такая возможность существует, и именно по этой причине в Норт-Даунс никогда не было ни единого робота.

«Клаус» наблюдал смену эмоций на лице Дориана с прежним неудовольствием. Странная программа в нем прописана: разве секс-робот не должен проявлять инициативу?

Робот на этот вопрос совершенно по-Клаусовски ухмыльнулся:

— Меня создали с внешностью и характером, максимально приближенными к человеческому исходнику. Даже не думай, что я начну тебя обхаживать и ублажать. Хотел такого любовника? Получай со всеми препятствиями!

Ошарашенный Дориан сел на диван. Вот это перемена! Интересно, так бы вел себя и Клаус, или это всего-навсего особенности программы?

Однако в рассуждениях робота крылась фундаментальная ошибка: Дориан его не хотел. Робота подарили, читай: навязали. Собственная команда уговорила Дориана поехать развеяться в другую страну, а вдогонку сообщила, что прямо на дом будет доставлен эксклюзивный подарок, который скрасит пребывание в Швейцарии и вообще поможет как следует отдохнуть.

По получении такого интригующего сообщения Дориан ошибочно решил, что ему подбросят идею украсть что-нибудь, преодолев препятствия. Небольшой вызов воровскому мастерству в век высоких технологий был бы отличным способом отвлечься и поднять настроение. И в планы Дориана никак не вписывался робот для любовных утех, который, к тому же, смотрел с тем же настороженно-подозрительным прищуром, что Клаус. И вообще... андроид был слишком похож на майора, чтобы Дориан чувствовал себя рядом с ним свободно. Эта схожесть заставляла ощущать себя так, словно Дориан каким-то невообразимым образом предает Клауса, выбирая удобную подделку вместо желанного оригинала.

— Извини, дружок, но вышла осечка, — ослепительно улыбнулся Дориан. — Мне не нужен робот для секса.

«Мне нужен только Клаус», — мысленно закончил он.

— Предпочтешь подыскать похожего, но живого любовника? — съязвил робот с усмешкой.

Улыбка Дориана застыла. Этот бессердечный кусок железа слишком самонадеян!

— Предпочту! — вызывающе бросил Дориан, намеренно устраиваясь на диване так, чтобы смотреться наиболее выигрышно. — Или ты считаешь, что у меня не выйдет?

«Клаус» окинул его долгим оценивающим взглядом, под которым Дориан почувствовал себя странно смущенно. Из-за этого поразительного сходства ему почудилось, что это Клаус смотрит на него, раздевая глазами, и ответ робота Дориан ждал, отчего-то затаив дыхание.

— Не думаю, что у тебя бывают проблемы с поиском партнера на ночь, — едко усмехнулся Клаус, засунув руки в карманы брюк.

Дориан и сам не знал, что ожидал услышать, но эта фраза его неожиданно задела. Да, он был красив и потому популярен. Но это вовсе не означало, что для него является нормой подцепить «партнера на ночь»! Дориан не знал, что по поводу него думает настоящий майор, но в этот момент ему показалось, что мысли живого Клауса могут быть недалеки от слов его железной копии. И это... было очень обидно.

Дориан встал с дивана, сложив руки на груди.

— Вот и договорились, — процедил он, вперив в робота неприязненный взгляд. — Я иду развлекаться, а ты — возвращайся на завод или откуда тебя привезли, будешь ублажать кого-нибудь другого после небольшого апргейда!

Дориан выпалил это на одном дыхании и осекся, представив, как «Клаус» и правда отправится к кому-то еще. Он понимал, что робот вовсе не равен настоящему майору, но все равно так горько стало от понимания, что и этот «Клаус» к нему равнодушен. Даже несмотря на программу.

Робот безразлично пожал плечами:

— Как пожелаете, лорд Глория. А насчет ублажения других можете не беспокоиться: сразу по возвращении мою самоидентификацию... личность, если угодно, сотрут, а внешность подвергнется изменениям.

Это признание, сделанное совершенно будничным тоном, подействовало на Дориана, как ведро холодной воды. Что за варварство — уничтожать пришедшегося не ко двору робота! Дориан оказалась невыносима мысль, что «Клауса» убьют всего-навсего из-за его собственной прихоти. Роботы были машинами, неживыми, об этом вещали в каждой рекламе и регулярно напоминали в интервью с роботехниками. И все же Дориан отторгал это, не мог принять, что создание, которое двигается, говорит, мыслит, не имеет права на самое ценное — на жизнь. У человека тоже есть «срок эксплуатации», так почему никто не допускает мысли, что роботы могут чувствовать, как люди?..

— Зачем? — выдавил потрясенный Дориан.

Нет, у него решительно не укладывалось в голове, как можно перемолоть такого изумительно красивого робота, который наверняка привлечет внимание многих мужчин и женщин. Даже если отбросить морально-этическую сторону вопроса, это же экономически невыгодно!

— Это политика компании — неподходящие экземпляры утилизируются, — равнодушно сказал «Клаус», словно речь шла не о его судьбе. — Заказчику затраты будут возмещены частично. Вам не о чем беспокоиться, лорд Глория.

Дориан неверяще покачал головой:

— Я не понимаю, зачем тебя уничтожать. Я могу подписать согласие или уладить другие формальности, чтобы ты мог делать все что захочешь!

Робот дернул уголком губ, словно не успел сдержать улыбку. Дориан запоздало понял, что приписал андроиду способность иметь желания, но отмахнулся от собственной оплошности. Он все еще не был убежден, что роботы действительно не могут чего-то хотеть.

— Это технически невозможно. Среди пользователей секс-роботов много патологических ревнивцев, которым принципиально важна верность партнера, — «Клаус» говорил с таким неодобрением, словно испытывал его по-настоящему, а не имитировал. — В нас вшита безусловная верность приоритетному пользователю. Что-то вроде импринтинга.

— И что, ты совсем не сможешь заниматься сексом с кем-то, кроме меня? — невольно удивился Дориан. Услышанное было чудовищно. И в то же время это было... логично. Навязанная, насильная верность — это ли не мечта многих и многих существ, которые гордо именуют себя людьми?

«Клаус» безразлично пожал плечами:

— По умолчанию в роботов заложен запрет на вступление в сексуальный контакт с другими людьми, за исключением тех единиц, которые обслуживают посетителей в борделях. Запрет можно снять при обращении в сервисный центр. Для этого нужно пройти медицинское освидетельствование и подписать соглашение...

— Не продолжай, я все равно не собирался делать ничего подобного! — воскликнул Дориан.

Слова «Клауса» неожиданно вогнали его в краску то ли стыда, то ли гнева, то ли того и другого одновременно. Дориан обнаружил, что ему очень не нравится власть над другим созданием. Эта власть развращала, нашептывала всяческие непристойности, искушала сделать по-своему, не считаясь с чужими чувствами. Ведь подразумевалось, что никаких «чувств» нет.

— А если я тебя просто отпущу? — с надеждой поинтересовался Дориан. — Например, с заданием жить, как захочется?

«Клаус» ощерился, словно ожидал нечто подобное.

— В таком случае я все равно обязан вернуться к производителю. Не ищите выход, лорд Глория, здесь только два варианта: либо вы мной пользуетесь, либо меня утилизируют.

От такой постановки вопроса Дориана замутило. Ему не хотелось становиться «пользователем», опускаясь в собственном табеле о рангах на уровень ничтожного рабовладельца. Но тем более ему не хотелось подставлять «Клауса» под уничтожение. Робот мог сколько угодно рассуждать о собственном конце как о не стоящем внимания избавлении от техники, но разве стремление выжить не присуще только живому? А как иначе, чем стремлением выжить, можно объяснить тот эмоциональный шантаж, к которому прибегнул «Клаус», обрисовав собственные печальные перспективы?

Перед Дорианом в полный рост встала неприятнейшая дилемма. «Клаус» стоял напротив и молчал в ожидании решения и приказов. Образцовый робот. Образцовый солдат.

Ассоциация с дисциплиной военнослужащего склонила чашу весов. Дориан побежденно прикрыл глаза, махнул рукой:

— Оставайся! Но я не собираюсь тобой... пользоваться. И обязательно придумаю, как от тебя избавиться, не уничтожив!

«Клаус» удовлетворенно кивнул:

— Отличное решение, мне нравится. А пока ты будешь думать, предлагаю не слишком бунтовать и играть максимально по правилам. Сегодня вечером поужинаем в ресторане. Для нас забронирован столик — это комплемент от производителя.

Мир Дориана перевернулся в очередной раз за последние полчаса. Клаус... нет, железный «Клаус» приглашал его на свидание. Ну почему он не может быть настоящим майором!..

— Извини, но я не хочу, — Дориан постарался вложить в свои слова максимум твердости, но внешность, интонации робота и собственное расшалившееся воображение играли против него: получилось скорее кокетливо, этакое «уговори меня, я почти согласен».

Робот фыркнул, и это было очень по-Клаусовски.

— Лорд Глория, назначение вас приоритетным пользователем не отменяет дефолтных задач. Я должен обеспечить ваше присутствие вместе со мной в ресторане. Это часть рекламной кампании.

Хотя это звучало как угроза, Дориана вновь разобрало любопытство:

— И что же ты сделаешь? У вас есть особый протокол, специально для взаимодействия с несговорчивыми заказчиками?

Робот посмотрел на него как на малого ребенка, усмехнулся словно бы с намеком:

— Программа предписывает мне действовать так, как поступил бы на моем месте оригинал. Пока я склоняюсь к варианту закинуть тебя на плечо и доставить в нужное место, невзирая на возможное сопротивление.

Дориан представил себе эту картинку и рассмеялся: майор Эбербах тащит Эроику на романтический ужин — это ли не хорошая шутка! И было бы еще смешнее, если бы не было так грустно, ведь на месте майора был всего лишь робот.

— У твоих создателей сомнительные понятия о приличиях, — заметил Дориан с улыбкой. — Не думаю, что все счастливые обладатели железных любовников будут рады демонстрировать их публике.

По поводу себя он определился: не будет ничего страшного в маленькой шалости. Они в Швейцарии, настоящий майор находится далеко. Да и забавно будет взглянуть на лицо Клауса, которому донесут перевранные сплетни о его якобы свидании с Эроикой.

«Клаус» ухмыльнулся:

— Мои, как ты выразился, создатели исходят из психологического портрета заказчика. Роботы моей линейки — штучный товар, и предпочтения потребителя учитываются не только на всех этапах создания андроида, но и после ввода в эксплуатацию. Ты же не думаешь, что поголовно все люди, получившие робота в подарок, знают, что делать с ним дальше? Комплемент от заведения это не только реклама товара, но и помощь в налаживании контакта.

Дориан некоторое время обдумывал этот развернутый ответ.

— Звучит так, словно выбор сделали за меня, — вздохнул он, сдаваясь. — Ладно, в какой ресторан ты меня собираешься отвести?

Может быть... может быть, такой продвинутый «Клаус» сможет стать ему хотя бы другом?

***
Роботами были сиделки, повара, водители, охранники, садовники и много кто еще. Роботы изготавливались разными: похожими на людей и откровенно каркасами, не обтянутыми верхней псевдоорганической оболочкой, коробками на ножках и сложными осьминогообразными конструкциями.

Иные андроиды были красивы ослепительной, пугающей красотой, которая заставляла острее ощущать собственное человеческое несовершенство. Эти искусственные красавцы и красотки обычно составляли персонал борделей, стриптиз-клубов и прочих подобных заведений, куда люди идут за развлечением и необременительным удовлетворением за деньги.

Андроиды вроде «Клауса» были классом выше: их делали по индивидуальному заказу, чаще всего по заданным параметрам что внешности, что характера. Это было дорогое удовольствие для тех, кто не мог получить желаемое иным путем. Чаще всего такие «штучные» андроиды выглядели как селебрити или как предмет безответной любви состоятельного заказчика.

Как ни иронично, роботы, замещающие реального человека, быстро надоедали: людям нередко казалось, что «тот самый» ведет себя по-другому, и андроидам предъявлялся длинный список претензий. Бывало и так, что после удовлетворения страсти с роботом остывали и чувства к живому человеку. А некоторые настолько хотели обмануться, что считали робота подле себя лучше оригинала и годами поддерживали подобные квазиотношения, принимая запрограммированные признания и ласки за чистую монету.

Дориану о многом из этого рассказал «Клаус» — у него была информация о роботах, не доступная широкой общественности. Сам Дориан роботами интересовался в контексте своей воровской деятельности, но его познания были далеки от обширных знаний роботехников и самих роботов. Как Эроика он столкнулся с активным андроидом лишь однажды и сумел безболезненно отправить его в гибернацию — рука не поднялась уничтожить создание, настолько похожее на живого человека.

В основном проблему роботов и прочей техники на пути Эроики решали члены команды, но отличить андроида от настоящего человека можно было и без ученой степени в области роботехники. На памяти Дориана «Клаус» был первым андроидом, столь искусно имитирующем человека: от облика до поведения и движений.

«Клаус» вообще был подозрительно человечен. Дориан достаточно хорошо знал майора, чтобы понимать: робот слишком похож на него. Дело было не только во внешности, но и в чрезмерной правдоподобности реакций. Сам «Клаус» и сказал, что в роботов можно вложить определенный набор реакций, которые особо продвинутые модели — к ним он относил и себя — могут комбинировать по собственному усмотрению и пополнять в процессе функционирования.

Но каким образом можно вложить в искусственный мозг полное знание, как реагирует человек-прототип в тех или иных случаях? Само по себе создание механического двойника было трудоемким процессом, и никто не ожидал абсолютной идентичности человека и сделанного по его подобию робота. И теперь Дориан думал, что либо недостаточно хорошо знает майора, либо робот в его доме — вовсе не робот.

Эта светлая мысль посетила Дориана, когда он наблюдал за андроидом, принявшимся исследовать дом, и пытался рассортировать впечатления от появления у него «Клауса». И чем дольше Дориан ее обдумывал, тем правильней она ему казалась. Он вспоминал слова, и жесты, и интонации, и мимику. Невозможно учесть столько деталей!

Но если это настоящий Клаус спускается со второго этажа, сыпля критическими замечаниями по поводу конструкции и хлипкости мебели, то... зачем? Как Дориан ни ломал голову, на ум не приходило ни одно мало-мальски правдоподобное объяснение. Но он воодушевился мыслью, что с ним рядом сейчас — настоящий Клаус. Только как это проверить?

— Не понимаю, зачем идти в ресторан, если ты все равно не сможешь разделить со мной трапезу, — протянул Дориан задумчиво. — Может, лучше в театр? Или на концерт?

«Клаус», рассматривавший свой «гроб», едва ли удостоил Дориана взглядом.

— То, что мне не требуется пища, не означает, что я не могу ее поглощать, — возразил он. — Для этого в роботах моей модели предусмотрены съемные контейнеры. Чисто технически я могу есть и должен удалять отходы.

— Совсем как человек, — пошутил Дориан, внимательно отслеживая реакцию робота.

Тот повернулся и бесстрастно кивнул:

— Определенное сходство есть. Но оно не делает меня человеком.

Дориан промолчал. Если это не робот, а действительно каким-то чудом Клаус, то не стоит рассчитывать подловить его на подобных мелочах. Клаус, притворяющийся роботом, будет безупречно отыгрывать свою партию. Его можно прижать, только имея неопровержимые доказательства, а все косвенные улики он разобьет вдребезги.

Хотя Дориану безумно понравилась мысль, что Клаус погостит у него, он никак не мог придумать правдоподобное объяснение для такого поведения. Если бы майору понадобилось проникнуть в его дом, то это было бы легко устроить и без подобного маскарада. А если Клаус преследует собственные мотивы, то зачем ему оставаться?..

Решив пока не вгонять себя в логическую ловушку, Дориан загорелся идеей немного повеселиться за счет Клауса — будь тот хоть настоящим, хоть железным. Этот неудачный серый костюм... как и костюмы настоящего майора... все это выглядело скучно, и Дориану захотелось внести разнообразие в имидж Клауса. В кои-то веки он сможет не только представить, как потрясающе смотрелся бы Клаус в некоторых вещах, но и узреть это вживую.

«Клаус» к его задумке отнесся без энтузиазма:

— Я не кукла, чтобы наряжать меня и выгуливать!

— Но мы собираемся в ресторан, а это предполагает дресс-код. Под который твоя одежда, — Дориан окинул безликий серый костюм выразительным взглядом, — не подходит.

После недолгих препирательств «Клаус» сдался. Дориан невольно задумался, было это просчитанной уступкой программы или настоящий майор поступил бы так же?

Впрочем, робот наотрез отказался раздеваться, проявив ту же скромность, что живой майор. Дориану пришлось удовольствоваться лишь снятым пиджаком, под которым была надета рубашка, а еще ниже — майка. Либо это настоящий Клаус, либо производитель робота озаботился проработкой деталей даже в выборе одежды.

Просканировав внешность «Клауса» планшетом, Дориан загрузил полученные данные на сервис интернет-магазина и начал виртуальную примерку. Программа сконструировала изображение обнаженного тела исходя из результатов сканирования, и Дориан получил редкую возможность полюбоваться почти на настоящего Клауса в неглиже. Робот рядом недовольно ворчал и требовал убрать непотребство или хотя бы поменять цвет белья с голубого на черный.

В выборе нарядов робот тоже проявил себя по-человечески придирчивым. Он настаивал на классических костюмах, наотрез отказавшись от обтягивающих брюк, прозрачных рубашек и белья со стразами. Конечно, такую безвкусицу Дориан бы не приобрел, но было весело подначивать «Клауса». В итоге сошлись на красивых, по фигуре скроенных костюмах, которые Клаусу были очень к лицу, в отличие от безобразия, которое носил обычно майор.

Оформив заказ, Дориан терпеливо ожидал доставку. Робот приехал к нему с утра, костюмы для робота прибудут вот-вот. Дориан бросил взгляд на часы — они даже могут успеть в ресторан.

— Не думай, что сможешь увильнуть, — мрачно предостерег его «Клаус». — Столик заказан на сегодня, и я приложу все усилия к тому, чтобы выполнить поставленную задачу — появиться с тобой в этом чертовом ресторане и продемонстрировать себя потенциальным покупателям.

А заведение было престижным и не из дешевых. Впрочем, где еще рекламировать штучный товар, как не в подобном месте?

Одежду привез робот-курьер — этакая бронированная коробка на быстрых ножках с выдвижными колесиками, выдавшая заказ, когда Дориан приложил свою ID-карту к сканеру и подтвердил личность. В голове не укладывалось, что и человекоподобный «Клаус», и вот этот курьер — суть одно. Роботы, искусственный интеллект. Техническая начинка, конфигурация и предназначение, конечно, разные, но если копнуть глубже — они как близнецы среди людей, разве что сходство у них не внешнее, а глубинное.

Клаус взял пакет с вещами и, пригрозив дать в подглядывающий глаз, удалился переодеваться без зрителей. Целомудренный робот, не уступает майору.

Тех минут, что андроид приводил себя в божеский вид, Дориану хватило, чтобы выйти в сеть через защищенное соединение и выяснить некоторые сведения. Да, от его имени был размещен и оплачен заказ на робота. Доставка подтверждена, лицензионное соглашение считается принятым автоматически при активации робота.

Гарантийный срок… впечатлял. При условии эксплуатации без нарушений рекомендаций производителя он составлял пятьдесят лет. Рекомендации были доступны в сети, но для особо важных клиентов компания прилагала пластиковую брошюрку к роботу. Хм, и где же она?..

Но Дориан не успел ничего отыскать — появился переодетый «Клаус», и от этого зрелища сбилось дыхание. Дориан и так знал, что под неудачно скроенными костюмами майора скрывается потрясающее тело, но сейчас это богатство было подчеркнуто хорошо подобранной одеждой. «Клаус» казался немного мощнее, чем оригинал. Но недовольное выражение лица совпадало один в один.

— Удовлетворен? — угрюмо поинтересовался «Клаус», позволив Дориану обойти себя и восхищенно оглядеть со всех сторон.

— Ты великолепен, — чистосердечно ответил Дориан.

Здесь и сейчас он не знал, обращены его слова к роботу или к настоящему майору. Возможно, к обоим. Робот был не только техническим достижением, но и выдающимся образцом мужской красоты, и его можно было смело ставить в один ряд со скульптурами.

В этот момент Дориан определился окончательно: если ему действительно достался такой уникальный во всех отношениях андроид, то ни о каком уничтожении не может быть и речи. Будет варварством и чудовищным расточительством разрушить нечто столь прекрасное.

«Клаус» под его восхищенным взглядом почувствовал себя явно неуютно. Или имитировал то чувство, которое мог бы испытывать при подобных обстоятельствах настоящий майор. И, увы, робот был очень и очень близок к истине...

В ресторан они прибыли к семи. «Клаус» сразу дал просканировать свою ладонь, передавая информацию о деталях заказа на планшет распорядителя.

Появление андроида, особенно столь человекоподобного, не осталось без внимания: хоть и в пределах допустимого, но их провожали взглядами. Дориан дежурно улыбался, однако внутри росло раздражение: да, он любил эпатировать общественность, но ему решительно не нравилось, что основное внимание было сосредоточено на Клаусе.

Дориан, кажется... ревновал своего робота — или своего майора — и питал неприязнь ко всем сидящим в зале людям. Особенно ему не понравился один мужчина, тоже блондин, пребывавший в ресторане со своей спутницей: он проводил Клауса откровенно долгим взглядом. Людей, которые предпочитали близость с андроидами, было предостаточно, а демонстрация Клаусом сканера в ладони снимала все вопросы о его природе.

Однако Дориан по-прежнему допускал мысль, что рядом с ним не робот, а настоящий майор из плоти и крови. У разведки наверняка были в распоряжении средства, позволяющие выдать человека за андроида. Но зачем?..

Столик был забронирован «Современными киберрешениями» — Дориан проверил еще дома, пока Клаус был занят переодеванием. Это немного расстраивало теорию о том, что «Клаус» вполне даже живой и настоящий, но Дориан при желании мог нафантазировать объяснение, зачем майору такой маскарад.

— Почему бы тебе не пойти работать в НАТО? — предложил Дориан, пока они ожидали заказ. Эта идея посетила его по дороге, и чем дольше он ее обдумывал, тем заманчивее она казалась. — Уверен, с такой внешностью тебя с радостью примут, а разведка умеет утрясать юридические тонкости. Производитель до тебя не доберется.

Клаус покачал головой — очень человеческим жестом:

— У меня недостаточно мощный аналитический блок.

Дориан окинул его пристальным взглядом и вынужден был согласиться. Имитация дыхания, мимики, румянца на щеках, мурашек по телу... а в определенные моменты еще и страстного придыхания, выбор уместных слов и признаний — все это должно требовать колоссальных затрат оперативной памяти. На продуктивную аналитическую работу за пределами вшитого периметра задач ресурсов уже не останется. Ведь это и было основной причиной строгого разделения на специализации среди роботов. Скажем, робот-повар, которого выпустили в продажу как аса по паназиатской кухне, в состоянии освоить рецепты средиземноморской кухни, однако никогда не сможет быть хорошей нянькой.

— Силовая поддержка? — предположил Дориан. Если перед ним действительно робот, то стоило озаботиться его будущим. Если же это Клаус, то почему бы и не повеселиться немного, насладиться моментом, мирной беседой, вкусной едой и ощущением почти свидания?

Клаус снова покачал головой:

— Не прохожу по конструкции. Во мне много мягких тканей, хрупких тепловых датчиков и других деликатных элементов. Внешне и на ощупь я почти неотличим от человека, но и с точки зрения физической силы и уязвимости я также чересчур близок к несовершенной органике.

Дориану, возможно, стоило оскорбиться, но он только улыбнулся: будь майор роботом, он бы наверняка рассуждал в похожем ключе.

Принесенную еду «Клаус» поглощал с удовольствием. Или с имитацией удовольствия. Дориан думал о том, что настоящий майор совершенно точно любит жареную картошку и ест ее с таким же аппетитом, как этот робот.

Да и робот ли? Если бы Дориану показали этого «Клауса», он бы ни за что не заподозрил подвох. «Клаус» двигался, говорил и рассуждал, как самый настоящий майор Эбербах. За тем лишь исключением, что майор бы не стал проводить с Дорианом время в ресторане, ничуть не смущаясь взглядов окружающих. А эти взгляды были! На них смотрели с любопытством, с неприязнью, с осуждением и тысячей других эмоций. Водить андроида на увеселительные мероприятия не было запрещено, но и не поощрялось. Примерно как быть графом и выставлять напоказ свою нетрадиционную ориентацию. За закрытыми дверями — творите что хотите, но на публике...

Настоящего Клауса такие взгляды наверняка разозлили бы. Хотя с ним Дориан вряд ли смог бы открыто появляться в свете. Не потому что самого Дориана беспокоило чужое мнение, а потому что Клаус назвал бы это слишком опасным. И он был бы прав.

Дориан погрустнел. Он был влюблен в Клауса, грезил им, постоянно ездил к нему в Бонн, изыскивая благовидные и безобидные предлоги для встречи. Случайно столкнулись на улице — с кем не бывает. Не рычите на меня, майор, на ланч меня пригласил агент G, но вы можете присоединиться к нам. У вас миссия? Какое совпадение — у нас тоже!

Клаус злился, особенно когда получал небольшие, ни к чему не обязывающие презенты. Обычно Дориан пробирался к нему в Шлосс — там, кстати, тоже не было ни единого робота — и оставлял в спальне какую-нибудь приятную мелочь: нефритовую статуэтку — она перекочевала в собрание Эбербахов и экспонировалась в картинной галерее; билет на футбольный матч — их раскупили в момент, и Клаус не устоял перед соблазном пойти, пусть и не узнал в болельщике на следующем ряду загримированного Дориана; пригласительный на закрытую выставку технических достижений...

Однажды Дориан умудрился вместе с картиной прихватить документы — на бумаге, подумать какая архаика! — и вот этому подарку Клаус был настолько рад, что не только не выставил Дориана из своей спальни пинком в окно второго этажа прямо в розарий, но и расщедрился угостить его кофе. Это был отвратительный растворимый «Нескафе», но Клаус заливал его кипятком собственноручно, ибо в третьем часу утра все спали, и Дориану казалось, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал. А кухня Шлосса была раем на земле, пусть Клаус и был погружен в бумаги и на Дориана не поднимал глаз без малого полтора часа. Зато на самого Клауса можно было любоваться, сжимая опустевшую кружку. Ее Дориан потом, конечно же, украл.

Словом, Дориан увяз в майоре по самые уши. Люди научились делать роботов, продвинулись в технологиях, но никто до сих пор так и не раскрыл секрет, как избавиться от этой давящей тоски, которая с чудовищной силой тянет через пролив, в другую страну, и стихает немного только тогда, когда удается увидеть Клауса или услышать его голос.

Дориан посмотрел на робота перед собой и страдальчески улыбнулся. Клаус был в его жизни два дня назад. Отправляясь в Швейцарию, Дориан не поленился заехать в Бонн, но смог лицезреть источник своих радостей и мучений лишь издалека: Клаус куда-то спешил, на ходу выговаривая что-то агенту G. Работа у майора кипела, и не стоило надеяться, что каким-то чудом он окажется в Швейцарии, и они пересекутся. Дориан был удачлив, но не настолько.

Когда официант принес счет, «Клаус» безусловно роботным движением поднес ладонь к мобильному платежному терминалу. Встроенный в роботов многих моделей сканер позволял расплачиваться безналичным расчетом, и Дориан рассеянно подумал, что надо выделить счет для «Клауса» и пополнить его. А сейчас он, видимо, подтверждал, что счет будет оплачен «Современными киберрешениями».

На выходе они почти столкнулись с тем неприятным типом, который пожирал глазами «Клауса», несмотря на наличие хорошенькой спутницы. И снова этот незнакомец окатил «Клауса» таким взглядом, что у Дориана зародились сомнения, а не был ли он знакомым настоящего майора?

Обратный путь прошел в подавленном молчании. Такси-беспилотник плавно скользило среди других машин, в основном таких же беспилотников. «Клаус» молчал, глядя в окно, а Дориан в который раз задавался вопросом, кто находится рядом с ним. Если это майор, то зачем весь этот цирк? А если это робот, то почему он такой… безынициативный?

Дориан поймал себя на кощунственной мысли, что хотел бы еще раз прикоснуться к нему, ощутить тепло кожи и обмануться, поверить на несколько мгновений, что это настоящий Клаус. От этой мысли Дориана как ледяной водой окатило, и он отодвинулся чуть дальше. Судя по вопросительному взгляду «Клауса», от него этот маневр не укрылся, но робот не стал расспрашивать. Возможно, на такой случай не было протокола. А возможно, это был Клаус, которому было все равно.

К приезду домой настроение Дориана испортилось окончательно, но из-под меланхолии безответно влюбленного начала прорастать злость. На команду — за то, что влезли куда не стоило; на Клауса — за то, что сквозь огромную глыбу неприязни иногда прорывались крохи симпатии, мучившие Дориана своей недолговечностью едва ли не сильнее неприятия; на «Клауса» — просто за то, что он был... так похож.

— Хочешь что-нибудь выпить? Бензин, керосин, энергетик, коньяк? — предложил Дориан, убедившись, что «Клаус» идет за ним.

— Мне не требуется пища или питье, — напомнил робот. — Я нуждаюсь в подзарядке в передвижном блоке.

Дориан оглянулся на раскрытый белый ящик посреди гостиной.

— Будешь спать в этом «гробу»?

Клаус фыркнул:

— У тебя нездоровые ассоциации. И я не сплю, а погружаюсь в гибернацию.

Дориан оскалился:

— Не придирайся к словам. Робот в гибернации как человек во сне. И мне спокойнее думать о тебе как о живом существе.

«И я выведу тебя на чистую воду, если ты настоящий Клаус», — это не было сказано, но Дориан прикидывал, как можно поймать майора.

Уже на лестнице он обернулся и улыбнулся своей самой обольстительной улыбкой:

— Если бы ты был настоящим майором, я бы пригласил тебя в свою спальню. Тем более ты успел выяснить, где она находится.

«Клаус» ответил нечитаемым взглядом. Дориан сглотнул и, собрав волю в кулак, заставил себя подняться на второй этаж. Робот был слишком похож на майора. А Дориан был слишком влюблен в того же майора, чтобы удержаться от фантазии: вот он зовет «Клауса» с собой, и тот повинуется, а в спальне позволяет раздеть себя, прикасаться, целовать... Отрезвляло понимание, что настоящего Клауса таким способом не получить. Майор мог делать много вещей, но даже во имя миссии он бы вряд ли зашел настолько далеко, чтобы провести с Дорианом ночь.

А если бы он это сделал… сердце Дориана было бы разбито. И разбивалось бы снова и снова, всякий раз, когда бы он видел Клауса и знал, что между ними было и могло бы быть.

Как ни смешно, но Дориан впервые за много лет лег спать в пижаме. Робот, по мнению многих, это просто продвинутая кофеварка, но сам Дориан испытал странный, необъяснимый, но острый приступ смущения от мысли спать обнаженным в присутствии «Клауса» в доме. Будь это настоящий майор, Дориан бы не колебался ни секунды, но робот… В общем, давнишний подарок агента G на Рождество наконец-то оказался у дел.

Уже в постели Дориан снова и снова прокручивал в голове события прошедшего дня: как «Клаус» активировался, как он говорил и двигался, как выбирал блюда в ресторане и как реагировал на интерес к их паре окружающих… И чем больше Дориан об этом думал, тем крепчала в нем уверенность, что Клаус его самым бессовестным образом провел, притворившись роботом. Ни один гений не предусмотрит столько мелочей, чтобы робот вел себя как человек-прототип. Да и откуда бы у инженеров «Современных киберрешений» полный психологический портрет майора Эбербаха? Это же засекреченные сведения, даже команда Эроики не смогла взломать сервера НАТО!

Дориан резко сел. Ни один человек, даже Железный Клаус, не сможет нормально спать в белом пластиковом «гробу». А если и сможет, то во сне самоконтроль ослабнет, и можно будет попытаться проверить подозрения.

В любом случае, не сидеть же сложа руки!

И Дориан выскользнул из своей спальни. Великолепный Эроика, который справился не с одной сигнализацией, мог быть неслышным и незаметным.

Кажется, он недооценил свою удачу: на кухне свет был включен. Что там делать андроиду?

Дориан крался вперед, почти уверенный, что сейчас получит доказательства: это настоящий Клаус, а не робот!

Он появился на пороге и торжествующе улыбнулся: Клаус стоял к нему спиной, полуобнаженный и прекрасный. Рубашка и майка висели на спинке выдвинутого стула, на столе лежало несколько ножей и вилка с открывалкой. Освещение на кухне было регулируемым, и сейчас лампа сияла на полную мощность, заливая пространство ярким светом, как в операционной. И в этом свете было прекрасно видно, какие у Клауса красивые руки, блестящие волосы... Дориан поедал его глазами, едва дыша от восторга.

Робот повернулся, очень медленно.

Дориана слегка замутило. Псевдокожа на груди была аккуратно изрезана в виде неполного прямоугольника и отведена в сторону. Под ней глянцево блестел черный корпус — тот самый секретный сплав металлов в сочетании с особым пластиком.

— Я собирался провести техническое самообслуживание, — резко сказал робот, хмурясь.

Дориан разочарованно смотрел на его развороченную грудь, а в голове билась единственная мысль: «Это не Клаус, это действительно робот».

Подняв взгляд на лицо андроида, Дориан задохнулся: он словно видел перед собой Клауса. Разум понимал все, но какая-то крошечная часть верещала от обиды. Робот был... чересчур настоящим.

— Только не говори, что ты всерьез решил, будто я человек, — еще злее произнес «Клаус».

Дориан чуть качнул головой, не в силах ответить. У него не было слов. Он… он и правда поверил, что Клаус мог бы…

Если бы майор потребовал помощи, Дориан бы в лепешку разбился, но оказал любую услугу. А принять его в гости, притворившись, будто заказал робота, было бы вообще в удовольствие. Ради Клауса Дориан готов был на любые безумства, не говоря уж о такой мелочи, как предоставление прикрытия или алиби.

Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Хватит мечтать, грезы не станут реальностью, если не приложить усилия.

— Думаю, мне стоит извиниться, — хрипло пробормотал Дориан.

«Клаус» повел голыми плечами, как будто ему могло быть неуютно или холодно. А ведь и правда — не жарко сейчас…

— Не будь идиотом, никто не извиняется перед андроидами. Или перед тостерами. Или перед пылесосом.

«Клаус» был абсолютно убежден в своей правоте. И Дориан бы даже согласился, но признать «Клауса» равным бытовым приборам? «Клауса», который не только прекрасен, но и чувствует? Инженеры могут сколько угодно называть это имитацией, но насколько они уверены, что «имитация» роботов суть отличается от человеческих чувств? Просто у одних нули и единицы, а у других гормоны. У одних микросхемы и провода, а у других мозг и нервная ткань.

— Я могу чем-то помочь? — предложил Дориан. «Клаус», как и Клаус, был явно против пустых слов, предпочитая дела.

— Мне не нужны посторонние, это тонкая работа и интимный процесс. Ложись спать, человеку нужен отдых.

Дориан не хотел улыбаться, но уголки губ невольно дернулись в намеке на улыбку. О нем заботились члены команды, особенно усердствовали Бонхэм и Джеймс, но Дориан и мечтать не мог, чтобы беспокойство о нем проявил Клаус. Пусть и железный, а не настоящий. Пусть забота была неуклюжей, но она была.

— Доброй ночи, Клаус, — тихо пожелал Дориан. Он не знал, снятся ли андроидам электроовцы, но не мог обращаться с роботом не как с человеком. Майор бы с такой сентиментальности наверняка посмеялся.

Уже за пределами кухни он услышал не менее тихое:

— Доброй ночи… лорд Глория.

***
Проснулся Дориан совершенно разбитым. Всю ночь снилась какая-то муть про Клауса, который на самом деле робот и человеком вообще никогда не был, а потому и любить не способен. И в этом сне Дориан раз за разом приближался к нему, а Клаус отталкивал, Дориан падал, поднимался и снова пытался приблизиться... Словом, чепуха первостатейная.

В иносказательную правдивость снов Дориан никогда не верил и не собирался начинать сейчас.

Тем более что внизу его поджидал приятный сюрприз: «Клаус» не только был уже в полной готовности, но и приготовил завтрак. Дориан в изумлении оглядел сервированный стол: свежезаваренный чай, овсянка и яичница с беконом. Отличается, конечно, от привычного ему меню, но...

— Ты не только любовник, но и повар? — поинтересовался Дориан, оправившись от удивления.

Клаус пожал плечами:

— В меня вложили необходимый минимум. Сам понимаешь, кофе в постель и прочие глупости.

Дориан пробовал еду с некоторой опаской, все-таки у «Клауса» специфическое предназначение, далекое от приготовления пищи. Роботы-повара были нарасхват, ведь приобретение одного такого позволяло здорово экономить на персонале, так что дорогущее устройство окупалось быстро. Чем новее модель робота, чем обширнее его память и, соответственно, способность к усвоению нового в рамках специализации, и тем он дороже.

Роботы-повара всегда четко следовали рецепту, у них блюда никогда не бывали пересоленными или пригоревшими. Но вот беда: роботы были неспособны к творчеству, а могли лишь воспроизводить созданное человеком. Поэтому в особо престижных и статусных ресторанах, вроде того, где они с «Клаусом» были накануне, поварами по-прежнему были люди. А заведения попроще довольствовались роботами. На фоне их появления людской труд в некоторых отраслях стал цениться особенно высоко.

Вопреки опасениям Дориана, завтрак оказался не просто съедобным, но даже вкусным. «Клаус» стоял, опершись бедром о столешницу кухонного гарнитура, и скучающе смотрел в окно, на голубые горы, окутанные облаками.

— Почему ты решил что-то приготовить? — спросил Дориан, расправляясь с яичницей. — Я не отдавал такое указание, а Кла... твой прообраз вряд ли на досуге занимается кулинарией.

«Клаус» ухмыльнулся:

— С чего ты взял? Может, мой прообраз любитель кормить завтраком своих любовников.

Дориан представил себя в постели после ночи наслаждений и Клауса, который для него... да хотя бы залил кипятком «Нескафе». Нет, слишком сюрреалистично! Клаус был жёстким, зачастую нетерпимым, этакой глыбой железа. Находящийся рядом робот и то проявлял больше человечности, чем майор Эбербах. Дориан был уверен, что если ему улыбнется счастье, и Клаус все-таки оттает, то их отношения будут бесконечно далеки от розовых мечтаний в духе «долго и счастливо». Добавится секс, больше времени они смогут проводить вместе, но трудный характер Клауса никуда не денется, да и сам Дориан далеко не идеальная покладистая жёнушка.

Возможно, у них с Клаусом не было будущего — никакого. Максимум — несколько месяцев бурных ссор и не менее бурных примирений, а потом — расставание и неловкость при случайных встречах. И все-таки Дориан слишком сильно любил Клауса и верил, что, будь это взаимно, то у них могло бы сложиться. Если бы только Клаус полюбил Дориана хотя бы вполовину так же сильно, как сам Дориан любил Клауса...

— Доедай и собирайся, — скомандовал робот, — пойдем на выставку.

Дориан поперхнулся. Все же «Клаус» был очень похож на майора, и на какое-то дикое мгновение показалось, будто это настоящий Эбербах пригласил его.

А «Клаус» продолжил:

— Предупреждая твои расспросы: я подписан на несколько новостных каналов. Ты же не упустишь возможность посмотреть еще раз на голых женщин и мужчин?

Дориану оставалось только кивнуть: да, он собирался посетить выставку, но ему и в голову не могло прийти, что «Клаус» составит компанию. Майор был абсолютно равнодушен к искусству, а в особо плохие дни еще и язвил по поводу сюжетов и персонажей, и «голые мужчины и женщины» далеко не самое едкое высказывание из возможных. Поэтому Дориан и мысли не допустил, что созданный по подобию Клауса андроид будет так любезен, что озаботится их культурным досугом.

«Гроб» оставался в гостиной, но из середины перекочевал к стене, в самый далекий от входа и окон угол. Сейчас он был прикрыт крышкой и вполне мог сойти за стол экзотической конфигурации, пусть и не предусмотренный дизайном. «Клаус» объявил, что занимает гостевую комнату, куда и сгреб свою одежду. Переодевался он по-прежнему за плотно закрытыми дверями.

Дориан, размышляя над странностями своего робота, быстро привел себя в порядок. Для посещения музея он выбрал костюм, и с «Клаусом» они составляли вполне гармоничную пару. Дориан постарался не думать о том, каково это — пойти на свидание с настоящим Клаусом, а не с его механическим подобием.

Однако выставка была хороша. «Клаус» прошел сквозь оснащенный сканерами вход первым, привычно поднеся ладонь для считывания информации о нем. Дориан шел вторым: с его ID-карты считали данные о личности, а также списали плату за вход — за одного. Андроиды, как считалось, не в состоянии оценить шедевры искусства, их приравнивали к сумке или планшету, то есть плата за вход с них не взималась. Хочется хозяину потешиться — пусть ведет свою железку. Тем более что с андроидами по музеям и прочим заведениям разгуливали обычно люди эксцентричные, основная масса предпочитала оставлять электронных компаньонов дома для соблюдения приличий. К тому же, музей не нес ответственность в случае кражи робота. Так что часть андроидов отсеивалась из соображений безопасности, в том числе сохранности электронного кошелька.

Дориан оценил и полотна, и систему охраны музея, прикидывая, как можно было бы взломать ее и пробраться внутрь. Хотя технологические новинки создавали препятствия, Эроика украл уже не одно произведение искусства, применяя технологические хитрости, собственную ловкость и творческий подход.

Члены его команды — таланты и самородки как на подбор. Однако же есть и более талантливые люди: Дориан считал, что получить полные сведения о Клаусе можно было, только взломав базу данных НАТО и еще парочку. У его собственной команды это не получилось, значит, есть кто-то лучше, сообразительнее, более дерзкий и безбашенный. Дориан хотел заполучить такого человека в свою команду и был полон решимости вытрясти из своей команды, кто потрудился над базами данных, где его найти и как можно завербовать.

«Клаус» держался рядом, изображая вежливый интерес. Дориан и сам не заметил, как начал рассказывать ему о работах нескольких немецких художников, а потом увлекся и выдал импровизированную лекцию, которая даже собрала слушателей из прочих посетителей. «Клаус» оказался прекрасным компаньоном и даже задавал вопросы, будто бы ему и впрямь было любопытно узнать больше о художниках, о создании картин и их последующей захватывающей судьбе.

Единственным, что омрачило этот день, было появление в музее одного из подручных Медвежонка Миши. Гонка вооружений уже давно перешла в гонку технологий, и Дориан справедливо предположил, что интерес вражеской разведки к нему и «Клаусу» связан с тем, что Германии удалось сконструировать такого технически и органически совершенного андроида. Дориан все-таки обнаружил в «гробу» Клауса руководство пользователя, где помимо прочего было указано место производства. Забавно, «Клаус» и Клаус — оба из Бонна.

Подручный Миши — Дориан не знал его имени, да и видел его всего два раза до этого дня — несколько залов таскался за «Клаусом», а потом испарился — видимо, узнал все, что хотел. Впервые Дориан порадовался, что видеосъемка в музеях до сих под запретом. Жаль, что фотографировать можно.

«Клаус», конечно, не мог не вызвать среди разведчиков ажиотаж: он похож на майора как две капли воды, ведет себя как он и к тому же попал в руки гражданского. Дориан, конечно, не так прост, да и андроиды более-менее могут за себя постоять — с учетом строгих ограничений трех законов роботехники. Однако страшно подумать, каких бед может наворотить андроид с такой внешностью, попади он не в те руки.

Дориан поежился, представив последствия, и впервые малодушно порадовался, что взлом такого робота, по заверениям производителя, ведет к необратимым изменениям в поведении. То есть украсть «Клауса» и использовать его в шпионских играх не удастся — для этого придется полностью заменить матрицу личности. «Современные киберрешения» подстраховывались: поведенческие протоколы таких штучных роботов были не только тщательно зашифрованы, но и создавались целой армией программистов, каждый из которых по отдельности не сможет ни вычислить последовательность символов, ни повторить, ни тем более превзойти первоначальную разработку.

Обычные роботы, конечно, были уязвимы, но такие, как «Клаус», были почти совершенны. Дориан даже соблазнился взять его с собой в Норт-Даунс, если удастся убедиться, что в него не вшита программа-шпион. Попасться как Эроика из-за симпатии к двойнику майора совсем не хотелось.

Своими наблюдениями Дориан поделился с «Клаусом» — тот бесстрастно кивнул. Казалось, его совершенно не заботило, что враги его прообраза заметили его и, скорее всего, уже что-то замышляют. Возможно, «Клаус» действительно в силу технических ограничений не в состоянии оценить все страшные перспективы своей поимки как для себя, так и для майора.

Дориан начал подумывать о том, чтобы связаться с алфавитом и как-нибудь аккуратно донести до сведения Клауса, что у него теперь есть механический двойник. Но идея была так себе, майор решит вопрос радикально: нет робота — нет проблемы. Уж у него-то рука не дрогнет выстрелить «Клаусу» в голову или в системный блок в груди, нанеся необратимые повреждения. И, да, разведка сумеет уладить претензии по поводу порчи чужого имущества, тут и гадать нечего.

Поскольку музей они покинули ближе к вечеру, а у Дориана не было уверенности в кулинарных навыках «Клауса» помимо «завтрака в постель», то вместо немедленного возвращения домой отправились ужинать. На этот раз у Дориана была свобода выбора, которую он употребил, отведя робота в то уютное заведение, куда всегда мечтал пригласить майора.

Все-таки было что-то в идее проводить время с андроидом вместо недосягаемого человека. Например, получить иллюзию счастья. Жаль, что Дориан был слишком здравомыслящ и чересчур влюблен в майора, чтобы удовлетвориться запрограммированной привязанностью робота.

Озабоченный судьбой «Клауса», Дориан ел, почти не ощущая вкуса. Андроид снова выбрал жареную картошку и мясо. Наверно, большего о пристрастиях майора в еде выяснить не удалось. Либо их просто не было.

— Удивляюсь, как можно так точно имитировать человека, — произнес Дориан в очередной попытке понять робота чуть лучше.

«Клаус» отточенным движением отрезал кусочек мяса и ответил довольно неприветливо:

— Секрет фирмы. Не думаешь же ты, что люди платят большие деньги за неубедительную подделку? Сам ты восхищаешься подлинниками картин. Тебя же не устроит распечатка репродукции? Подделка должна быть качественной.

— Но, даже высшего качества, подделка не становится оригиналом, — пробормотал Дориан, думая о «Юном пастухе».

Повисла неуютная тишина. Дориан поднял взгляд на «Клауса» — тот смотрел, не мигая и не пытаясь хотя бы изобразить дружелюбие. Дориан мысленно отругал себя: робот наверняка отнес его слова на свой счет. И они «Клауса» задели. Действительно, кому понравится идея быть всего-навсего копией, подделкой, фальшивкой? А «Клаус», оказывается, был очень гордым — особенно для робота, который осознает свое предназначение и не идет против него.

— Я вовсе не имел в виду, что ты хуже Клауса, — попытался объясниться Дориан, но только усугубил ситуацию: «Клаус» отложил приборы и, злобно щурясь, почти прорычал:

— С твоей стороны очень мило признать, что ты все-таки оценил мою конфигурацию и считаешь меня приемлемой заменой.

Дориан вспыхнул. Он не рассматривал «Клауса» в качестве замены майору — тот вообще незаменим!

Ладно, Дориан, возможно, и правда допустил несколько слишком вольных мыслей в отношении робота, но с каких пор за них осуждают? Особенно с учетом того, что он никак не продемонстрировал эти мысли. «Клаус» сверх всего еще и телепат?!

— Ты слишком отличаешься от него, чтобы быть полноценной заменой, — ощетинился Дориан.

— Поэтому ты раздеваешь меня взглядом? — обвинил «Клаус».

Их перепалка, хоть и шла вполголоса, привлекла ненужное внимание другие посетителей. Дориан сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и не наговорить лишнего. Да, он заглядывался на «Клауса». Просто не мог игнорировать такое невероятное физическое и ментальное сходство. Да, Дориан хотел настоящего Клауса: остро, сильно, до безумия. И против его воли часть этого вожделения пала на робота. На андроида, единственное предназначение которого — доставлять Дориану удовольствие в постели, или на столе, или в машине, или где еще Дориану будет угодно.

Но все это не значило, что он сможет перешагнуть через чувства и желания другого существа, пусть даже секс-робота, чтобы просто удовлетворить собственную похоть.

К тому же, Дориану было бы недостаточно только тела. И было неожиданно больно от того, что «Клаус» этого не понимает. Как, наверно, и настоящий Клаус.

— Я ничего с тобой не сделаю без твоего согласия, — тихо произнес Дориан.

— Тебе этого никто и не позволит, — припечатал «Клаус» и попросил счет.

Дориан только скрипнул зубами, оттого что его так откровенно ткнули носом в невзаимность. Он понимал, что это должно быть запрограммированной реакцией «Клауса», но ничего не мог с собой подумать: было обидно, и злость разбирала от такой несправедливости бытия. Неужели его собственная команда настолько жестока, чтобы заставлять переносить унижения от двойника того, кого Дориан любил больше всех на свете?!

«Клаус» расплатился самостоятельно, поднеся запястье со сканером к мобильному терминалу, услужливо поданному роботом-официантом. Дориан привязал его сканер к одному из своих счетов и теперь понижал плоды собственных скоропалительных решений. Впрочем, размолвка не могла поколебать его уверенность в том, что «Клаусу» необходимо иметь доступ к деньгам. Роботы практически ни в чем не нуждались, наряжать и «выгуливать» их не более чем прихоть хозяев. И все-таки Дориан бы не смог лишить его хотя бы иллюзии независимости и самостоятельности.

На улице к ним подкатило такси-беспилотник, наверняка заблаговременно вызванное «Клаусом». Эта поездка кардинально отличалась от той, что была накануне. Подумать только, вчера в это же время Дориан думал, что рядом с ним находится настоящий майор. Правда, не увидь он собственными глазами пластико-металлический корпус под псведокожей, до сих пор бы считал, что «Клаус» не робот, а живой человек.

Если бы он каким-то чудом оказался настоящим майором, Дориан бы его ударил за все, что тот натворил и наговорил. А потом бы поцеловал — за то же самое. А пока Дориану оставалось только кипеть от негодования и задаваться вопросом, поссорились бы они с Клаусом так же быстро? Наверняка. Но, будь они парой, то примирение вышло бы куда более приятным, чем эта затянувшаяся тягостная тишина между ним и роботом.

Когда приехали домой, уже стемнело, и фонари горели ровным электрическим светом. Дориан специально выбирал спокойный район, подальше от мест скопления туристов, и сейчас на улице было пустынно: среди неподвижности припаркованных машин, светящихся желтыми и голубыми огоньками окон домов и безмолвных в штиль деревьев шли только двое прохожих, один из который своими габаритами навевал мысли о роботах-телохранителях.

«Клаус» замешкался в такси, расплачиваясь. Кажется, у него забарахлил сканер. Дориан, хотя и был зол и обижен, все же повернул к беспилотнику, намереваясь прийти на помощь и расплатиться уже, а потом разобраться, что пошло не так.

Когда он подошел к машине, с ним как раз поравнялись прохожие.

Видимо, сработала интуиция, чутье. Никак иначе Дориан не мог объяснить, что заметил блеснувший в свете фонаря нож и сумел вовремя увернуться — лезвие рассекло воздух и лязгнуло по металлическому корпусу автомобиля. Из салона тут же послышалось механическое: «Зафиксировано повреждение, отправлен вызов в полицию».

Завязалась драка, Дориану удалось выбить нож из руки нападавшего.

— Клаус, беги! — воскликнул он, сосредоточившись на противнике.

Тот дрался отчаянно, чувствовалась хорошая выучка. Дориан только и успевал уворачиваться, едва переходя в контрнаступление. Надо продержаться немного: полиция наверняка уже на подходе. Только бы «Клаус» остался цел!

Дориан вынужденно кружил с противником и не видел, что происходит за его спиной. И ужасно переживал за своего андроида. Ведь если на них напали люди, то у робота мало возможностей для маневра. А если вторым нападающим был робот, то у «Клауса» дела все равно плохи: он слишком хрупок для полноценной схватки, звуки которой Дориан слышал сквозь собственное шумное дыхание.

Черт бы побрал «Клауса»! Он наверняка переносит удары молча, совсем как майор. Почему только Дориан не подумал о том, что на него или робота могут напасть?! Почему не предусмотрел, что секс-робот не умеет и не будет отбиваться?! «Клаус» мог бы сбежать, но не успел выбраться из машины из-за забарахлившего сканера.

Дориан отвлекся всего на мгновение, пытаясь увидеть, как там «Клаус», и лицо обожгло болью. Он упал от мощного удара, приложившись головой об асфальт. А в следующее мгновение его дернули за волосы и ударили головой снова, настолько сильно, что перед глазами все закачалось и померкло.

Дориану показалось, что он потерял сознание всего на несколько секунд, но когда открыл глаза, то увидел над собой взволнованное лицо «Клауса», по которому пробегали красно-синие блики от стоящей неподалеку полицейской машины.

— Сколько пальцев ты видишь? — встревоженно спросил Клаус.

— Три, — пробормотал Дориан.

Голове было мягко. А на «Клаусе» не хватало пиджака. Сколько Дориан провалялся в отключке? Где нападавшие? Неужели полиция успела их арестовать?..

«Клаус» на его вопросы покачал головой:

— Сбежали. Но я передал данные полиции по беспроводной связи.

При помощи «Клауса» Дориан поднялся, держась за гудящую голову. Щеку саднило, но других повреждений он в себе не ощущал.

Полицейские провели стандартный опрос, однако Дориан мог рассказать удручающие мало: он не знал нападавших, никогда их не видел прежде. Из-за чего могли напасть? Скорее всего, пытались украсть робота.

Кажется, они хотели продолжить расспросы, но «Клаус» уверенно подставил Дориану плечо и безапелляционно заявил, что человеку нужен отдых и покой, а идиотские вопросы могут и подождать. Как же хорошо, что андроидов было нельзя привлечь к ответственности за оскорбление представителя власти...

Дориан вообще-то уже полностью пришел в себя, но не отказал себе в удовольствии удалиться домой, опираясь о «Клауса». Робот был по-человечески теплым, а его тихое «Даже не могу злиться на тебя сейчас» почему-то сделало Дориана очень счастливым, несмотря на обстоятельства. Так мог бы сказать настоящий майор.

В доме «Клаус» отвел Дориана на кухню и усадил на стул, не слушая вялые возражения. Беспокойство и забота были приятны. Дориан смирился с тем, что пытается получить от «Клауса» то, чего никогда ему не даст майор. Его даже не мучила из-за этого совесть.

При ярком свете «Клаус» внимательно осмотрел лицо Дориана, на удивление аккуратно убрав всклокоченные волосы за спину.

— Нужно промыть, — заключил робот. — Но это мелочи, всего-навсего содранная при падении кожа. Как твоя голова?

— Немного болит, — вздохнул Дориан.

«Клаус» плотно сжал губы. Но потом все-таки заговорил:

— Этот ублюдок хотел забить тебя до смерти. Жаль, что я успел врезать ему только один раз до того, как робот его утащил.

— Ты нарушил первый закон роботехники?! — ужаснулся Дориан.

И было от чего. После того, как прототип робота-полицейского без предустановленного безусловного ограничения на причинение вреда человеку сперва чуть не убил подозреваемого, а потом вышел из-под контроля, едва не уничтожив две дюжины полицейских и срочно вызванных военных, малейшее отклонение от трех законов роботехники, особенно от первого: не причинять вред человеку — строжайше каралось. При подозрении на девиантное поведение робота надлежало немедленно сообщить об этом производителю и действовать согласно полученным инструкциям.

Таких «бракованных» экземпляров уничтожали. Вернее, называлось это красивым словом «перезагрузка», но по сути происходила полная замена матрицы личности с утерей воспоминаний. Надо признать, что после скандала с прототипом полицейского больше ни один случай девиантного поведения не подтвердился, но на всякий случай производители обнуляли личность робота и возвращали владельцу технически того же, но по сути — совершенно другого робота. Воспоминания, в которых могла скрываться фундаментальная ошибка, вызывающая сбой в поведении, стирались.

Поэтому Дориан испугался за «Клауса». Стоит кому-то заподозрить в нем девианта...

И только во вторую очередь Дориан подумал о том, что может сам пасть жертвой неисправного робота.

Видимо, он совсем помешался на Клаусе, если даже андроид с внешностью и характером майора заставляет терять голову.

Однако «Клаус» на его восклицание отреагировал удивительно хладнокровно:

— Я причинил контролируемый ущерб. Не нервничай, роботы некоторых моделей, включая меня, имеют соответствующий протокол, санкционированный межправительственным комитетом по кибербезопасности. Я не в состоянии убить человека или покалечить. Мой предел, как предел охранников, полицейских, телохранителей и других роботов, это поставить синяк. Сила удара рассчитывается автоматически с учетом внешних данных противника.

Он распотрошил аптечку и тщательно пропитал ватный тампон. Завоняло больницей.

Дориан, следя за его манипуляциями, не смог не поинтересоваться:

— Я могу понять насчет полицейских и охранников, но зачем такой протокол тебе?

«Клаус» опустился перед ним на одно колено и осторожно начал промывать ссадину. Дориан зашипел от пощипывания.

— Не ломай комедию, это не настолько больно, — проворчал «Клаус» и придержал его за здоровую щеку, продолжая бережно обрабатывать ссадину.

Дориан наблюдал за роботом из-под ресниц. Как хотелось поверить, что это настоящий Клаус так нежен, так внимателен, так заботлив! Дориан бы продал душу и всю свою наворованную коллекцию за то, чтобы майор относился к нему с таким трепетом, как андроид.

«Клаус» тем временем смочил второй тампон антисептиком и прикоснулся к чуть саднящей коже. Дориан поморщился, дернулся, на самом деле желая больше близости, больше участия. Это был маленький, невинный и приятный самообман.

— Благодаря этому протоколу я смогу связать тебя и отшлепать, если в тебе прорежется склонность к мазохизму, — сказал «Клаус», отвечая на вопрос, о котором сам Дориан под его магнетическими прикосновениями уже забыл.

Но... связать и отшлепать?

У Дориана было слишком живое воображение, и он против собственной воли представил себе эту картину: распаленного Клауса, полусидящего на кровати, себя на нем — художественно связанного, с пикантно горящими ягодицами... возможность движений будет ограничена, зато у Клауса будет простор для маневров...

— А ты владеешь искусством шибари? — полушепотом спросил Дориан.

«Клаус», не сводя сосредоточенного взгляда со ссадины, кивнул.

— Начинаю понимать, почему любовники-роботы так популярны, — улыбнулся Дориан сквозь легкую боль. — Ты идеализированный Клаус.

«Клаус» насмешливо хмыкнул:

— Думаешь, мой прообраз не смог бы приготовить завтрак, обработать твои ссадины и при необходимости связать тебя и отшлепать?

— Смог бы, — Дориан прикрыл глаза под возобновившимся прикосновениями ватного тампона и заставил себя добавить: — Но не стал бы.

Возможно, за исключением последнего пункта: связать и отшлепать. Но настоящий майор сделал бы это на полном серьезе, вне контекста эротической игры.

«Клаус» некоторое время молчал, видимо, выстраивая оптимальную линию разговора. Ему требовалось проанализировать выражение лица Дориана, его интонацию, имеющиеся в памяти сведения. Несмотря на фантастическую скорость обработки информации, андроиды все же не имели интуиции, им были неведомы порывы души, из-за которых люди часто говорили или делали нечто, что впоследствии заставляло жестоко раскаиваться или, наоборот, парить от счастья. Андроиды вычисляли, и даже их ошибки и оплошности были тщательно просчитаны и продуманы, направлены на создание иллюзии человечности.

— Не понимаю, зачем ты так к нему пристаешь, если считаешь чудовищем, — наконец уязвленно буркнул «Клаус».

Дориан открыл глаза и немедленно встретился с требовательным взглядом робота. Удивительно, насколько человечным тот выглядел. У него даже в глазах в моменты недовольства вспыхивали знакомые злые огоньки — завораживающее зрелище.

— Скажи, что ты чувствуешь ко мне? — мягко попросил Дориан.

«Клаус», словно спохватившись, отодвинулся: оказывается, он успел склониться к Дориану, вторгшись в личное пространство.

— Ты мой приоритетный пользователь, — уверенно ответил «Клаус».

Дориан покачал головой, не отпуская его взгляд:

— Я спрашивал не об этом.

«Клаус» сжал губы, высчитывая оптимальный сценарий. Дориану стало интересно, что же андроид скажет на этот раз.

— Ты в приоритете перед всеми остальными, — в голосе «Клауса» слышалась такая человечная неуверенность из-за необходимости выбирать слова, не предусмотренные дефолтным протоколом. — Твое благополучие важнее всего остального. Твоя близость приятна. И желанна.

Он замолчал, словно пораженный собственной смелостью осознать и высказать все это.

Дориан протянул руку, коснувшись по-человечески теплой щеки андроида, и горько улыбнулся:

— Выражаясь твоим языком, Клаус для меня — приоритетный пользователь.

Из-за его откровений андроид как будто подвис на некоторое время. Нет, никаких остекленевших глаз, дерганых движений и прочих внешних проявлений сбоя в программе. Но «Клаус» — Дориан мог поклясться — впал в глубокую задумчивость, продолжая обрабатывать ссадины как-то механически, без той душераздирающей нежности, что сквозила во всех его движениях минуту назад.

Дориан смотрел на «Клауса», не понимая, что именно его тревожит. Не мог же робот... приревновать к человеку? Дориан не настолько интересовался андроидами, чтобы задаваться подобными вопросами, и теперь остро ощущал нехватку знаний. Нужно будет проконсультироваться со знакомым робопсихологом.

Когда «Клаус» закончил с обработкой ссадин и аккуратно убрал аптечку, Дориан ухватил еще одну смутную мысль, не дававшую покоя. Секс-роботы не являлись телохранителями. И сам «Клаус» не далее чем вчера сказал, что по-человечески уязвим. Ему не могли установить протокол защиты пользователя, это было бы совершенно неразумно со стороны производителя.

— Клаус, зачем ты бросился на мою защиту?

Спина робота, казалось, закаменела. Дориан понял, что «Клаус» обычно полон человеческих микродвижений, и подобная неподвижность бросилась в глаза. Майор иногда замирал точно также, если слова Дориана заставали его врасплох. Боже, какое невероятное сходство...

«Клаус» отмер, развернулся. Небрежно пожал плечами:

— Заказчики потребовали вшить алгоритм защитных действий на случай нападения на приоритетного пользователя.

Дориан моргнул. Звучало логично: его команда наверняка по максимуму позаботилась о функционале робота. Но кое-что все равно не сходилось.

— Ты и любовник, и повар, и телохранитель, и еще врач на полставки? — недоверчиво уточнил Дориан, прикоснувшись к своей щеке, которую «Клаус» вполне профессионально обработал. — Разве роботы не узкоспециализированы?

— Такие, как я, имеют больший объем памяти, — начал ощутимо раздражаться «Клаус». — Я способен к самообучению и саморазвитию. А применить на практике выложенную в Сеть инструкцию по оказанию первой помощи способен даже идиот.

— Никогда не слышал, чтобы секс-роботы были настолько разносторонне развиты, — настаивал Дориан.

— А ты раньше часто пользовался такими роботами, как я? — огрызнулся «Клаус».

Дориан задумался ненадолго. Штучные роботы, заменяющие человека, обычно скрывались — было неприлично демонстрировать их на публике: все-таки их чаще воспринимали как приспособление, а не как личность. Дориан из лично виденных мог припомнить разве что андроида дона Волоболонте: то была всюду сопровождающая его худощавая эффектная блондинка, похожая на самого Дориана настолько, что шутить об этом вслух было небезопасно. Ее эротическое предназначение ни у кого не вызывало сомнений, что вводило в смущение особо консервативных людей. Однако дон Волоболонте по секрету сообщил Дориану, что на самом деле держит этого робота в качестве телохранителя. Пусть андроиды не могли причинить вред человеку и, следовательно, были ограничены в способах обезвреживания нападающего, их реакция и скорость были не в пример быстрее людских, а запрограммированная преданность не вызывала сомнений.

Проблема по-прежнему заключалась в том, что роботы-телохранители, пусть и могли выглядеть сексапильными блондинками, не годились в любовницы: не хватало памяти, не подходила конфигурация. А «Клаус», по его утверждению, был и любовником, и телохранителем, и поваром, а сверх того еще и самостоятельно освоил навыки оказания первой помощи. Кладезь запрограммированных талантов.

Дориан задумался, а что за робот ему достался? Не отличилась ли его команда, выкрав заготовку какой-нибудь продвинутой модели, возможно военного образца, в которой более технически совершенная начинка, позволяющая совмещать несколько специализаций? Это объясняло широкий кругозор, адаптивность и обучаемость «Клауса». И если так, то его матрицу личности наверняка устанавливали таким же незаконным образом, что прекрасно согласовывалось с версией о взломе базы данных и о нелегально полученной информации о майоре Эбербахе.

Правда, это категорически не согласовывалось с доставкой робота и гарантиями производителя.

Какая занятная головоломка.

Сделав в памяти зарубку связаться с командой и выяснить нужные подробности о заказе «Клауса», Дориан примирительно произнес:

— Ты прав, я никогда раньше не сталкивался с подобными тебе роботами.

— Да, ты предпочитаешь живых любовников, — едко заметил «Клаус».

Дориан на этот раз готов был поклясться на учебнике по программированию: андроид ревнует! Но как странно: услышь Дориан похожую фразу от настоящего майора, то счел бы ее признаком злости и неприязни. А в отношении робота, не имея никаких предубеждений, Дориан мыслил совершенно иными категориями, делал рискованные допущения и приходил к совершенно неожиданным выводам.

Внимательнее взглянув на недовольное лицо «Клауса», Дориан спросил самого себя: а не был ли он настолько предвзят к майору, что не заметил переход от отторжения к подавляемому влечению?

— Если тебя это так волнует, то можешь быть спокоен: последние четыре года меня интересует только один человек. И никто другой, — спонтанно признался Дориан.

Изливать душу перед «Клаусом» было... странно. Он был так похож на майора, что Дориан невольно обращал к нему те слова, что не осмеливался сказать настоящему Клаусу. Тот бы не поверил, рассмеялся или ответил какой-нибудь грубостью. А Дориан не хотел, чтобы по его и без того измученному сердцу Клаус прошелся своими безжалостными высказываниями, как по цветущим розам на многотонном танке.

И страшно подумать, как будет браниться и издеваться Клаус, если узнает, что Дориан настолько отчаялся, что тянется даже к роботу. К андроиду с прекрасной внешностью и паскудным характером майора Эбербаха. Клаус наверняка припечатает, что еще не видывал таких бесстыдных извращенцев. И не даст сказать даже слова объяснений.

А «Клаус» на его признание промолчал. Посмотрел как-то странно, недоверчиво и удивленно. Это расстроило Дориана еще больше: видимо, андроид перенял от оригинала еще и характерную предубежденность против Эроики. Какое, должно быть, противоречие в электронных мозгах: обожать человека, который в то же время вызывает резкую неприязнь. Любовь и ненависть в одном флаконе.

А с другой стороны, подобное противоречие было таким... человеческим.

***
Клаус был на кухне. Он заварил две чашки «Нескафе», и у Дориана перехватило дыхание от острого дежавю. Но на этот раз невероятно обходительным и любезным был человек, а не робот.

— Чем обязан твоему визиту? — улыбнулся Дориан, пожирая глазами Клауса.

Тот стоял, опершись бедром о столешницу, совсем как андроид, и сверлил Дориана недовольным взглядом.

— Мне нужно, чтобы ты украл кое-то, — ответил Клаус четко и недвусмысленно. Это развеяло какую-то крошечную надежду в Дориане, что майор пришел к нему по личным причинам. Например, взревновав из-за робота. — Какова цена за твое участие?

Дориан начал машинально накручивать прядь волос на палец. Он пока не определился с ценой, но это будут не деньги, совершенно точно.

— Ты же знаешь, я хочу твое сердце, — промурлыкал Дориан, выигрывая время.

Майор должен был разозлиться, разораться, возможно уйти, хлопнув дверью, чтобы потом вернуться и продолжить диалог уже более предметно.

Но он, казалось, не рассердился ничуть. Однако у Дориана неприятный холодок пробежал по спине, когда Клаус наощупь открыл ящик кухонного гарнитура и вытащил, не глядя, один из остро заточенных ножей.

— Только сердце? — поразительно хладнокровно уточнил Клаус, удобнее перехватив рукоять.

Дориан, с опаской следя за пробегающими по лезвию бликами, заторможенно кивнул. Не попытается же Клаус его зарезать за неуместный, по мнению майора, флирт? Нет, невозможно! Клаус не был чудовищем и не был убийцей, а кроме того, он давно мог бы эффективно пресечь попытки Дориана соблазнить его, но так и не сделал этого до сих пор.

Клаус рванул рубашку и воткнул нож себе в грудь. Дориан от потрясения не мог пошевелиться, только неотрывно смотрел, как нож скользит по коже, очерчивая идеально ровный прямоугольник ровно напротив того места, где находится сердце. Кровь ручейками бежала по животу вниз, окрашивая не выпростанную рубашку и рукава в красный.

А потом Клаус просто оторвал этот кусок кожи, обнажая окровавленный темный пластико-металлический корпус под ней. Корпус казался цельным, но Клаус кончиком ножа поддел что-то, и пластина бесшумно открылась, как дверь.

В груди билось самое настоящее сердце. Дориан завороженно смотрел, как оно трепещет, ясно видное в солнечном свете. Он хотел отвернуться, не знать, что произойдет дальше, но отчего-то не мог отвести взгляд и видел все до мелочей: как Клаус потянулся рукой внутрь грудной клетки, как дернул резким, решительным движением. И швырнул на стол перед ошеломленным Дорианом собственное сердце: истекающее кровью, но еще живое.

— Мое сердце теперь твое, — бесстрастно произнес Клаус. — Ты доволен?

На этом моменте Дориан проснулся, как-то чересчур ярко помня, как выглядело отданное ему умирающее сердце Клауса.

Стояла глубокая ночь: луна уже ушла дальше по небу, и Дориан смотрел на созвездия, видневшиеся в окне, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Подумаешь, всего-навсего дурной сон. С учетом опасности профессии Клауса кошмары о кончине майора время от времени посещали Дориана, но еще ни один не оставлял после себя такого сосущего ощущения пустоты. Одно дело видеть во сне, как Клауса пытают и убивают враги — это ужасно, но не настолько, как самому быть во сне источником его страданий.

Отерев со лба холодный пот, Дориан решил спуститься на кухню и выпить воды. Заодно проверить «Клауса» и убедиться, что на столе совершенно точно нет никаких лишних предметов, например, электронного сердца. Дориан, конечно, знал, что у андроидов не было органов в привычном смысле, но мерзкое послевкусие сна не отпускало.

Андроида внизу не оказалось. К собственному разочарованию Дориан обнаружил, что его «гроб» пуст. А хотелось увидеть его, поговорить с ним. Как ни смешно, «Клаус» вселял в Дориана уверенность не хуже оригинала.

Стакан воды немного выправил самочувствие, но Дориан все равно решил посидеть немного на крыльце, подышать воздухом. Стояла середина августа, было довольно тепло, и Дориан вышел прямо в пижаме, не озаботившись поиском пледа или одеяла.

«Клаус» был на крыльце. Сидел там точно так же, как собирался сделать сам Дориан. И выглядел при этом... совсем как человек.

Он не отреагировал, когда Дориан сел рядом. Клаус тоже, бывало, продолжал невозмутимо курить, когда Дориан подбирался к нему так близко. Разве что андроид еще ни разу не появлялся с сигаретой — по понятным причинам.

— Тебе что-нибудь снится? — тихо спросил Дориан, с содроганием вспомнив детали собственного сновидения.

— Электроовцы, — едко хмыкнул «Клаус». Но, заметив что-то неладное, примирительно добавил: — Что такое? Дурной сон?

Дориан кивнул. Он понимал, что это глупо, но все равно бросил на андроида быстрый взгляд украдкой, стремясь убедиться, что тот функционирует и вообще в полном порядке. Майор тоже должен быть в порядке. Сны — это просто сны, не предзнаменования и не предостережения.

Вторя его мыслям, «Клаус» как-то удивительно успокаивающе произнес:

— Это всего лишь сон, продукт деятельности твоего мозга. Сны не предвещают ничего плохого.

— А хорошего? — улыбнулся Дориан.

Они с «Клаусом» смотрели теперь друг на друга, сидя совсем рядом. Андроид в этот момент не казался копией майора — он был... просто собой. Неповторимым. Прекрасным. И по-своему желанным.

Если бы Клаус только мог ответить взаимностью...

Если быть совсем откровенным, то в этот момент Дориан не знал, о чьей невзаимности сожалеет сильнее: человека или робота. Возможно, что в равной степени обоих.

И тут Дориан даже немного испугался собственных мыслей и чувств. Ведь если его любовь настолько хрупка, что не выдержит испытания роботом, то любовь ли это вообще? Дориан был безусловно уверен в природе своих чувств к майору, но впервые закралось сомнение: не принимает ли он влюбленность, страсть и неудовлетворенный азарт за подлинную привязанность?

А «Клаус» смотрел на него, так внимательно и серьезно, совсем как настоящий Клаус тогда, когда избитый Дориан притащил ему носитель с секретной информацией из последних сил. Тогда Дориану казалось, что он наконец-то нашел ключ к железному сердцу, и майор ответит на его чувства или хотя бы позволит любить себя, не отвергая ежечасно. Тогда майор помог добраться до конспиративной квартиры, даже обработал раны Дориана — не так нежно, как робот, но все-таки это было более чем волнительно. А потом... потом майор сделал вид, будто ничего не было. Будто не коротали они ночь плечом к плечу, потому что в квартире было холодно, а Клаус отдал Дориану собственный свитер взамен порванного в драке. Дориан слышал брань от майора, но ощущал совсем иное: заботу и внимание. С роботом... было почти так же.

«Клаус» отвел взгляд и встал первым. Дориан ухватился за его протянутую руку и поднялся следом. От прикосновения «Клауса» сердце екнуло, словно это настоящий майор так обходителен, так заботлив. Дориан одернул сам себя: программа велит роботу вести себя так. Получи «Клаус» настоящую свободу воли, он бы, возможно, говорил и поступал совсем иначе.

И все же Дориану было удивительно тепло от того, как «Клаус» внимательно относился к нему. И в стремлении отплатить роботу добром становилось все больше личной неподдельной симпатии, нежели чувства благодарности.

К утру ночные метания Дориана развеялись окончательно. Андроид был навязанным подарком, а майор — любовью всей жизни. По крайней мере, Дориан напоминал себе об этом, правильном, раскладе всякий раз, когда задерживал взгляд на «Клаусе» настолько же, как если бы смотрел на живого майора.

Блюда от «Клауса» отличались разнообразием. Дориан отдал должное «английскому завтраку» и, наказав андроиду чем-нибудь себя занять, в приподнятом настроении отправился терзать вопросами одного роботехника, который знал его как графа Глорию и, бывало, консультировал.

На видеозвонок техник ответил почти сразу, появившись в поле зрения Дориана в своем обычном виде: с покрасневшими от долгой работы за компьютером глазами, всклокоченный и беззвучно шевелящий губами, словно бы проговаривающий какую-то идею. Очнувшись, он ответил на приветствие, отпил из красной кружки с надписью «Нескафе», так некстати напомнившей о майоре, и наконец-то устремил на Дориана осмысленный взгляд. Опыт подсказывал, что теперь с ним наконец-то можно было вести конструктивный диалог.

— У меня самообучающийся робот, — осторожно начал Дориан.

Техник особого интереса не проявил:

— Да, сейчас многие роботы самообучаемы. Конечно, с нынешними техническими ограничениями особо не самообучишься, но подвижки в этом направлении определенно есть. А что он делает? Сам пробует новые рецепты из Сети?

Дориан некоторое время колебался, но потом решил, что способность к самообучению не свидетельствует о девиации. А если кто-нибудь попытается отнять у него «Клауса», то они исчезнут вдвоем, только и всего.

— Он скачал инструкцию по оказанию первой помощи и обработал мне ссадины, — ответил Дориан, повернув к веб-камере пострадавшую щеку.

— Сам скачал и инициативно применил? — после небольшой паузы уточнил техник.

Дориан кивнул, не понимая, что здесь может быть не так.

Техник молчал дольше.

— Лорд Глория, это невозможно. Роботы — не люди. Это вы можете захотеть, например, выучить японский язык и записаться на курсы. А роботу, чтобы что-то «захотеть», необходимо иметь соответствующую программу в голове. Точно так же, если ваш андроид не из медицинской серии, он не может самовольно скачивать брошюры из сети и применять их. Для него не существует такого варианта развития событий. Откуда вы его вообще взяли? Имейте в виду, черный рынок роботов потому и так мал, что каждый первый — угроза для владельца.

Дориан покачал головой:

— Мой робот лицензионный. Его доставил курьер «Современных киберрешений» в сопровождении охраны. Все как полагается.

Техник взлохматил и без того растрепанные волосы, растерянно посмотрел на Дориана:

— Тогда я совсем ничего не понимаю. У современных роботов не хватает памяти для автогенерации программ, а встроить достаточного объема и качества процессор андроидам некуда. Лет через двадцать «саморазвивающиеся» роботы могут перестать быть научной фантастикой, но пока — увы. Если бы нашелся такой разработчик-гений, то он бы уже получил Нобелевку, а интервью с ним было бы на первых полосах.

Дориан рассчитывал, что техник даст ему необходимые ответы, а итогом этого разговора стало лишь увеличившееся число вопросов. Если бы Дориан собственными глазами не видел, что доставка организована «Современными киберрешениями», то согласился бы с версией о пиратском роботе. Правда, такого он не рискнул бы взять с собой: они все снабжались массой шпионских программ, а принудительная и не всегда квалифицированная перепрошивка личности приводила к многочисленным сбоям. Такие роботы были по-настоящему опасны, эдакие буйнопомешанные среди андроидов.

Поблагодарив техника за консультацию, Дориан завершил звонок.

«Клаус», конечно, тоже был необычным, но его странности лежали в другой плоскости.

Тем временем пришел аудиоответ от команды. Они клялись и божились, что заказали лицензионного робота, Джеймс ворчал, что обошлось это чудо техники в кругленькую сумму. По поводу начинки робота новости тоже были неутешительными: программисты из команды расстарались, взломав базы данных школы, где учился Клаус, сняли данные с камер видеонаблюдения, какие только смогли достать, влезли в компьютеры знакомых Клауса, отыскав немногие имеющиеся фотографии и видеозаписи, не говоря уж о тщательной проработке содержимого соцсетей... Все это представляло колоссальный объем информации, однако Дориан был уверен, что его недостаточно для столь точной имитации.

И тут Дориану пришла в голову абсурдная, но по-своему логичная мысль. «Клаус» это и есть Клаус. Механический двойник реально существовавшего человека, который погиб, выполняя какое-то задание. Маленький Клаус учился в школе, а потом и в университете, служил в танковых войсках, а потом... его не стало. Зато появился «Клаус». И уже он был переведен в НАТО. Уже робот получил звание майора, именно его, а не человека, встретил Дориан. Это андроид отвергал Дориана раз за разом и вместе с тем спасал множество раз.

Уровень доступных обывателям технологий очевидно ниже того, к которому имеют доступ разведывательные структуры. Отчего бы и не существовать единственному в своем роде роботу, который не имеет ограничений по взаимодействию с людьми? Который настолько технически совершенен, что способен к многозадачности? Дориан припомнил, что прототип полицейского, вышедший из повиновения, появился спустя несколько лет после того, как Клаус получил звание майора — его официальную биографию Дориан знал наизусть. Почему бы «Клаусу» не быть по-настоящему первым прототипом, настолько удачным, что на его базе сделали робота для полиции? С тем роботом что-то пошло не так, а «Клаус» продолжал функционировать. Возможно, его постоянно совершенствуют, расширяя объемы памяти, обновляя процессор и иные технические детали?

Взбудораженный собственными догадками Дориан вскочил и нервно заходил по комнате, погрузившись в размышления.

Если он прав, и «Клаус» постоянно совершенствуется, то когда-то робот был неспособен на чувства и их проявление. Но теперь всё изменилось, теперь «Клаус» очевидно способен чувствовать, любить, ревновать... он практически человек. Причем фактически бессмертный.

А что, если Клаус Эбербах участвовал в какой-нибудь засекреченной программе по созданию кибернетического организма? И после его смерти вся собранная информация была загружена в робота? Этичность такого «бессмертия» и философская тождественность робота на основе человека самого человеку, конечно, под вопросом. Но Дориан был убежден, что «Клаус» в таком случае настолько же человек, как он сам. Разве не способность к чувствам отличает живых? Если робот может любить, то как назвать его бездушным? Иные люди имеют в себе меньше по-настоящему человеческого, чем «Клаус»!

Но как же проверить правильность догадок?! Клаус не сознается даже под пытками, а влезать в настолько засекреченные программы Дориан пока не решался: это чревато физическим устранением не только его самого, но и всех людей, на кого падет хотя бы тень подозрения в соучастии, то есть всей команды и многих, многих других.

Остановившись посреди комнаты, Дориан рассмеялся от счастья. Он мучился, оттого что питает неподдельную симпатию к «Клаусу», несмотря на искренние чувства к майору. Но если это одно и то же создание, пусть робот, а не человек, то моральной дилеммы не существовало. Просто сердце подсказало ему правильный ответ до того, как мозг успел сопоставить факты и сделать выводы.

— Чему смеешься? — спросил появившийся в дверях «Клаус». Нет, просто — Клаус.

Дориан улыбнулся ему с нежностью и обожанием. Главное теперь не торопиться, не спугнуть удачу, не оттолкнуть. С учетом появления накануне подчиненного Медвежонка Миши, Клаус наверняка выполняет какое-то сверхсекретное задание. Лихо завернуто: робот, играющий человека, изображает робота. Вполне в духе Клауса.

— Как ты смотришь на идею пойти на балет? — предложил Дориан. Он знал, что майор любит бессмертную классическую музыку. В этом они полностью совпадали.

Клаус оглядел его скептически, явно не понимая причину таких резких изменений в поведении. А для Дориана паззл сложился, гордиев узел развязался сам собой, без необходимости поднимать меч и разрубать его на свой страх и риск.

— Балет? — подозрительно переспросил Клаус. Дориану даже показалось, что он хочет отказаться, но Клаус как-то неверяще качнул головой и ответил: — Хорошо. Сегодня дают «Лебединое озеро», на него и пойдем.

Дориан бы предпочел совсем другой балет, но разве можно отказаться от такого почти приглашения?

К удивлению Дориана, Клаус с легкостью раздобыл через Интернет билеты на хорошие места, несмотря на сжатые сроки. Билетов пришлось брать два: Дориану как человеку, а Клаус проходил как крупногабаритное имущество, требующее для размещения отдельное место.

Поскольку театр располагался в соседнем городе, Клаус безапелляционно потребовал выехать пораньше, чтобы не опаздывать. Как истинный немец, он был педантичен и не переносил опоздания, особенно собственные.

Дориан, пряча улыбку, наблюдал за ним с самого утра и всю дорогу, подмечая все больше знакомых мелочей. За эти дни Дориан привык, что робот поразительно похож на человека, однако теперь убеждался, что это сходство не поверхностное, а глубинное. Если допустить, что Клаус рядом с ним и майор — это не одно лицо, степень имитации просто потрясала. Дориану даже было немного страшно: если бы такой робот явился, не предупредив о своей механической природе, его было бы легко спутать с майором.

И снова пришло в голову, насколько опасно такое сходство с разведчиком. Но если «Клаус» и Клаус это одно существо... Тогда Дориану становилось страшно из-за того, на каком уровне развития находятся технологии на самом деле. И почему об этом никто не знает? Уж себя Дориан не относил к обывателям, но даже он не слышал о том, чтобы роботы могли мимикрировать под людей столь искусно. Разве что к разработке «Клауса» приложил руку неизвестный гений? Например, кто-то из Союза?..

Клаус, не подозревающий о том, в каком опасном русле текли размышления Дориана, смотрел в окно. Вообще-то можно было по пальцам пересчитать, сколько раз они ехали вот так вместе. Чаще всего Клаус сам был за рулем — однажды он обронил, что любит скорость и ощущение контроля над машиной. Мог ли продвинутый робот сказать нечто подобное?..

Беспилотник остановился у популярного кафе, где подавали превосходный чай с воздушными десертами. Дориан собирался выйти из машины, привычно уже оставляя робота расплатиться за поездку, когда увидел в затонированное окно Клауса с агентом G. Они стояли на улице и что-то обсуждали. Майор курил. Одет он был, как обычно, в костюм. G внимал и что-то отвечал, но с такого расстояния было не разобрать.

Оглянувшись на сидящего рядом «Клауса», Дориан снова посмотрел на майора. Тот никуда не исчез. Не может быть!

— Удивительное совпадение, — прокомментировал «Клаус» с ощутимым неудовольствием. — Или ты специально приперся сюда, зная, что он будет здесь?

Дориан наконец-то справился с потрясением, взглянул на ситуацию трезво. Он сам не раз переодевался майором Эбербахом и водил за нос даже алфавит. Где гарантии, что там стоит настоящий майор? Может, это переодетый Z... или Р... или R...

Пытаясь убедить себя в этом, Дориан неотрывно следил за майором. Как назло, тот стоял спиной. Но потом он повернулся, чтобы выбросить окурок в урну, и окинул улицу быстрым, цепким взглядом.

Это был Клаус. Совершенно точно. Если только кто-то из агентов не сделал пластическую операцию, добившись абсолютного сходства. И не освоил актерское мастерство настолько, что повторял мимику и жесты.

— Ринешься к нему, как собачонка? — процедил «Клаус».

Он так явно и откровенно не хотел Дориана отпускать, что в груди что-то болезненно сжалось.

Дориан с трудом сумел оторвать взгляд от майора и сосредоточиться на роботе. На очевидно злом, недовольном и, кажется, обиженном роботе.

...Клаус здесь...

Робот щурился точь-в-точь как майор, но теперь Дориан понимал, что вся его «стройная теория» — не более чем притягивание за уши, и шита она белыми нитками. Он сам видел синяки на коже майора после драки. Откуда бы у андроида взялись синяки?

...С Клаусом можно поговорить прямо сейчас...

Кто бы позволил роботу продолжать работать в разведструктуре после того, как прототип полицейского продемонстрировал опасность таких неподконтрольных созданий? Кто бы вообще позволил роботу возглавлять отдел, планировать операции и принимать ответственные решения вместо человека?

...Клауса можно увидеть совсем близко...

Дориан и сам не заметил, как нащупал ручку автомобильной двери. Но «Клаус» так выразительно взглянул на его руку, что Дориан застыл, осознав собственный порыв выскочить наружу, броситься к майору.

Как сказал «Клаус»? «Ринуться, как собачонка»? Со стороны поведение Дориана и правда могло показаться преданностью пса, которого хозяин и бьет, и гонит, но зовет в минуты нужды. Однако сам Дориан чувствовал, что отношение к нему Клауса на самом деле не равнодушно-потребительское. Это невозможно было обосновать, но тысячи мелочей, взглядов, полуулыбок нашептывали, что Клаусу Дориан небезразличен. И ради очередной такой мелочи Дориан действительно готов был пройти огонь, воду и медные трубы. Всего один восхищенный взгляд, одна благосклонная усмешка — и Дориан снова таял, как снег по весне. Он не принадлежал себе — он принадлежал Клаусу всем существом.

Однако впервые за долгие годы Дориан не бросался к майору тотчас, как заметил, хотя продумал уже несколько траекторий, как подобраться незамеченным, но появиться при этом перед Клаусом в самом выгодном ракурсе.

Дориан медлил. Ему не хотелось обидеть андроида, так беззастенчиво предпочтя ему человека. За минувшие несколько дней «Клаус» стал ему очень близок и дорог, и Дориан уже был готов отказаться от мимолетной встречи с майором ради сохранения теплых отношений с роботом.

— Что сидишь?! Пошел! — рявкнул «Клаус», переменившись резко и неожиданно.

Дориан колебался еще несколько мгновений, глядя в его ожесточенное лицо. Но потом словно очнулся: да что он творит! Это же просто робот, а там — настоящий Клаус, живой и во плоти. Какой выбор тут вообще может быть!

И Дориан выскочил из машины.

Первым его заметил агент G и удивленно вытаращился. Конечно, столкнуться в Швейцарии на улице было поразительным совпадением, но не настолько же? Тем более что Дориан и раньше появлялся, как выражался Клаус, будто черт из табакерки. А агент G реагировал так, словно ожидал, что Дориан в это время будет находится совсем в другом месте.

К моменту, когда Клаус встретился с ним взглядом, Дориан уже полностью сосредоточился на зеленых глазах. Как странно: в этот яркий, солнечный день майор, вопреки обыкновению, был без солнцезащитных очков и даже не щурился из-за света. Агент G прикрывал глаза, приложив ладонь ко лбу на манер козырька, а Дориан все-таки надел очки. Раньше он не замечал, что майор может игнорировать не только жару и холод, но и резь в глазах от чересчур яркого света.

— Мой дорогой майор, я вижу знак судьбы в нашей встрече сегодня, — взволнованно выпалил Дориан. Его беспокоило, как там робот, и он поймал себя на кощунственном желании поскорее вернуться к нему, пожертвовав несколькими минутами рядом с майором.

— Лорд Глория, — коротко кивнул Клаус.

Это было очень вежливое обращение. И в другой ситуации Дориан бы пришел в радостное волнение, однако теперь у него нехорошо засосало под ложечкой. Потому что в приветствии Клауса не было никаких чувств: ни столь привычного возмущения, негодования, ни вполне уместного удивления, ни даже очень редкой, а оттого еще более ценной приязни. Клаус поздоровался с ним настолько же равнодушно-безразлично, как с каким-нибудь неизвестным прохожим, не представляющим совершенно никакого интереса.

И Дориан оторопело смотрел на него, с ужасом понимая, что это равнодушие... кажется, взаимно. Раньше между ними всегда бурлили чувства, страсть, хотя и чаще негативного оттенка, иногда почти доходящая до ненависти, от которой до любви всего один шаг. Но безразличия не было никогда. Дориан смотрел на Клауса, видя знакомое лицо, которое не будило особенных эмоций — разве что отдаленные всплески симпатии, и то потому что Клаус был похож... на «Клауса».

Причина и следствие поменялись местами. Дориан искал и не находил в себе той пламенной любви, которая сжигала его всего неделю назад. Как будто он бросился к Клаусу по инерции, а не по зову сердца. Оно тянуло его обратно. К «Клаусу».

— Лорд Глория, как неожиданно вас здесь увидеть, — растерянно пробормотал агент G.

И тут случилось нечто, что еще недавно перевернуло бы мир. Клаус посмотрел на агента G тем особенным, проникновенным взглядом, под которым у самого Дориана всегда бежали мурашки предвкушения. Это был один из тех взглядов, что раньше доставались одному только Дориану, внушая веру во взаимность.

И теперь этот взгляд был устремлен на явственно смущенного агента G. А Дориан... даже не злился. Неделю назад он бы воспламенился от ревности тотчас, стоило бы Клаусу проявить подобное внимание к кому-то кроме него. Сейчас же он ощущал скорее досаду из-за всего сразу: из-за Клауса, который устоял перед ним, но, кажется, пал перед чарами агента G, из-за собственного равнодушия по этому поводу, из-за того, что «Клаус» остался в машине, а Дориану хотелось к нему...

Неужели так бывает, что любовь, пылавшая несколько лет, вдруг исчезла без следа? Вернее, не исчезла, просто ее объектом стал другой.

Дориан всегда слегка презирал тех, кто тешился иллюзией счастья в отношениях с роботами. А сейчас оказался сам среди них, и робот казался ему лучше, привлекательнее человека. Просто робота... Дориан полюбил. Незаметно для самого себя, он вместо внимания человека стал искать внимание его механического подобия.

Дориан всегда был честен перед собой, даже если его чувства, желания и поступки шли вразрез с общественной моралью. Отдать девственность взамен желанного полотна? Можно. Красть картины? Почему бы и нет. Увлекаться мужчинами, а не девушками? Косые взгляды его не беспокоили.

И когда Дориан влюбился в Клауса, то честно признал это: и перед собой, и перед ним. Конечно, реакция на признание была далека от желанной, но иного от железного майора не стоило и ожидать. И Дориан столько лет жаждал и добивался взаимности, не упуская случая напомнить Клаусу о своих чувствах — иногда, возможно, в слишком фривольной, а оттого не понятной майору манере. Ведь, несмотря на предельную честность, Дориан все же не рисковал показать Клаусу, насколько серьезны и глубоки его чувства на самом деле. Одно дело слышать «Nein» на полушутливое заигрывание и совсем другое — получить отказ, открыв душу.

С трудом оторвавшись от Клауса, который уже полностью переключился на агента G, Дориан все-таки смог выдавить улыбку, сделать вид, будто все как обычно.

— Мы хотели немного перекусить перед тем как отправиться в театр, — сказал Дориан.

Тут же он понял, что от неожиданности своих открытий выдал явно лишнюю информацию: агент G начнет любопытствовать, и если о «Клаусе» станет известно, то судьба робота может повиснуть на волоске.

Однако Дориан не успел придумать, на что можно отвлечь внимание агента G: тот, глядя за его спину, пораженно выдохнул:

— Ого...

Дориан обернулся, оттягивая неизбежный момент объяснений. И при виде робота сердце пропустило удар: «Клаус» шел с той уверенностью, какую всегда излучал майор. Но сейчас почему-то робот казался Дориану более живым, настоящим, более человечным, чем стоящий совсем рядом майор. И «Клаус» смотрел таким обжигающим взглядом, что Дориан сглотнул. Всего месяц назад он был готов продать душу, лишь бы майор показал хоть сотую часть такой страстной увлеченности им. А теперь его по-настоящему будоражило появление робота, зато майор оставлял совершенно равнодушным.

Выходит, Клаус был прав, называя его ветреным и легкомысленным?..

Приблизившийся робот сдержанно поздоровался, явно не ощущая ни малейшего дискомфорта от того, что очутился рядом со своим «прообразом». Хотя сейчас Дориан уже не был уверен, насколько черты майора воплотились в роботе: андроид был... не мягче, нет. Но... менее «железным», пожалуй. Более человечным, как бы парадоксально это ни звучало. Дориан потому и допустил мысль, что Клаус был андроидом, что у майора был слишком сильный самоконтроль для простых смертных.

Агент G беззастенчиво разглядывал робота, разодетого в элегантный костюм, разве что чуточку более облегающий, чем выбрал настоящий майор. Дориан сравнивал человека и робота и, сознаться, считал, что робот красивее, величественнее, внушительнее. Агент G как будто пришел к такому же выводу: его улыбка, обращенная к андроиду, стала какой-то неуловимо более чарующей. И это несмотря на присутствие рядом майора, который, по впечатлению Дориана, был чересчур внимателен к своему подчиненному.

«Клаус» надел солнцезащитные очки, безупречно имитируя человеческий дискомфорт от яркого света. На пылкие взгляды агента G он совершенно не реагировал.

Ах да, специальный протокол-«запечатление»... И все же Дориан придвинулся к роботу чуть ближе. Укол ревности был неуместным и даже глупым, ведь андроид запрограммирован на верность. Однако чувства Дориана жили параллельно разуму, ничуть ему не подчиняясь. И одна мысль о том, что «Клаус» может его покинуть или что «Клауса» могут отнять, заподозрив в девиации, заставляла Дориана ощетиниваться и защищаться любой ценой.

Майор, как ни удивительно, на появление собственного механического двойника практически не отреагировал. Дориан запоздало подумал, что Клаус, скорее всего, давно уже узнал о нем и решил, что такой расклад всех устраивает: Эроика занимается роботом, а майор... похоже, все-таки он собирался заняться агентом G.

Дориан провожал чинно удаляющуюся парочку разведчиков долгим взглядом. Что-то с Клаусом было определенно не так, но Дориан не мог понять, что именно. Возможно, майор действительно просто влюбился, оттого и потерял обычную колючесть и постоянную бдительность? Звучало не очень убедительно, но пока Дориан не мог подыскать ни единого иного разумного объяснения происходящему.

— Все еще сохнешь по нему? — буркнул «Клаус».

Дориан, очнувшись, машинально качнул головой. Уже нет, но андроиду об этом, пожалуй, пока знать не стоило. А перед самим Дорианом встал другой вопрос: насколько уместно и целесообразно ухаживать за роботом?

— Давай все-таки выпьем чаю, — примирительно улыбнулся андроиду Дориан, уходя от ответа.

Впрочем, «Клаус» в итоге все равно выбрал кофе. И отказался от десерта, заявив, что терпеть не может сладкое. Как знакомо. Однако теперь Дориан старался не проводить параллели между роботом и майором, а искать в «Клаусе» уникальные черты, которые делали его особенным и неповторимым.

***
В театре был аншлаг. Дориан снова мимолетно удивился, как у «Клауса» получилось раздобыть хорошие билеты. Напрашивался вывод, что он их перекупил у кого-то, кто забронировал или приобрел билеты заранее. Из интереса проверив баланс счета, к которому был привязан сканер «Клауса», Дориан озадачился: был списана сумма, цент в цент совпадающая с официальной стоимостью билетов. Чудеса какие-то.

Погас свет, зазвучала музыка, и началось представление.

Дориан в темноте нащупал лежащую на подлокотнике руку «Клауса» и чуть сжал его ладонь. От ответного легкого пожатия сбилось дыхание. Дориан признал перед собой, что окончательно и бесповоротно влюблен.

Действо, разворачивающееся на сцене, едва отпечатывалось в сознании. Все внимание Дориана было поглощено сидящим рядом «Клаусом», в голове множились фантазии и многочисленные мечты о совместном будущем. Но какая-то часть Дориана задавалась вопросом, насколько нынешнее поведение «Клауса» соответствует оригиналу? Мог бы майор тоже проводить с ним время, деликатно выражая чувства нежным поглаживанием пальцев, будто обещая нечто большее позже?

В антракте Дориан хотел сполна насладиться общением с роботом. Но словно какая-то сила потянула его, он оглянулся и увидел с высоты ложи того самого подручного Медвежонка Миши, который следил за ними в музее. Тот, воровато оглядевшись, скользнул к выходу, потерявшись в толпе.

На мгновение у Дориана мелькнула мысль оставить шпионские дела разведке, как неоднократно требовал от него майор. Но эта секундная слабость растворилась в решимости вмешаться. Дориан мог не быть влюблен в Клауса, но годы знакомства и всё, что между ними было, невозможно было перечеркнуть и забыть в одночасье. Похоже, майор пустил в душе Дориана корни куда глубже, чем можно было предположить.

— Подожди меня здесь, — мягко попросил Дориан «Клауса».

Ему не хотелось принуждать робота даже в мелочах, и он предчувствовал большую работу по установке личных границ. Запрограммированное «как пожелает приоритетный пользователь» будет катастрофически неправильным.

«Клаус» безошибочно бросил взгляд в ту сторону, где скрылся потенциальный враг майора. Потом посмотрел на Дориана — странно, почти неприязненно, как будто даже зло. Словно был готов схватить его за плечи и жёстко встряхнуть, выбивая из головы мысли о настоящем Клаусе.

Вообще-то Дориана раздражала ревность, любые посягательства на свободу. Но здесь и сейчас он был рад такому проблеску. Это вселяло надежду на настоящую взаимность.

— Я скоро вернусь, обещаю, — шепотом добавил Дориан, невольно улыбнувшись роботу.

Тот остался хмурым. Но не отговаривал. Да и к чему слова, когда взгляд был более чем выразителен? «Клаус» был... совсем как живой.

Дориан отвел взгляд и решительно шагнул к выходу. «Клаус» поймал его за запястье, быстро подался вперед, неуклюже мазнул губами по губам. Это даже нельзя было назвать поцелуем, скорее намек на поцелуй, обещание поцелуя. Но все равно Дориана как током ударило. Его тренированное тело, которым он научился полностью управлять, в самый неподходящий момент начало выдавать непредсказуемые реакции. И катализатором этих изменений был робот, которого Дориан знал всего несколько дней.

— Я скоро вернусь, — повторил Дориан, больше напоминая самому себе о деле.

«Клаус» больше не удерживал его. Однако Дориану все равно стоило усилий отвернуться и уйти, сосредоточившись мысленно на настоящем Клаусе, у которого, судя по всему, могут быть проблемы.

Он понятия не имел о том, куда мог деться вражеский шпион. Однако Клаус и G были в городе, причем недалеко от здания театра. Было логично предположить, что именно в театре что-то затевается, или хранится, или временно спрятано. Возможно, кто-то из труппы или рабочих замешан в государственной измене.

Проблема заключалась в том, что театр был большим, и искать кого-то в совершенно незнакомом здании было не просто. Дориан запустил шпионское приложение, подключившись ко всем камерам в здании и вокруг него. Было много «слепых зон», а экран смартфона не позволял отслеживать картинку больше чем с четырех камер одновременно.

Однако ему повезло: одна из камер засекла, в какую дверь вошел нужный человек — Дориан узнал его по фигуре и одежде, изображение все-таки было довольно мелким и не очень четким. Еще пара минут технической работы, и Дориан знал, куда направляться. Все те же камеры позволяли избегать ненужных столкновений с персоналом. Задачу облегчало, что путь пролегал к помещению, расположенному далеко от задействованной сегодня сцены, а потому в том направлении было меньше народу.

Наконец Дориан оказался у нужной двери — она располагалась в конце одного из многочисленных коридоров. Сбоку от двери у коридора было небольшое тупиковое ответвление: у стены был свален всякий хлам вроде поломанных стульев, каких-то тряпок, бывших, судя по расцветке, когда-то костюмами, тут же торчали какие-то палки с облезшей позолотой... Ничто из этого не годилось в качестве толкового оружия, да и времени на аккуратное и бесшумное извлечение чего-то, годящегося в качестве дубины, не было.

Дориан напомнил себе про спрятанные под одеждой ножи и еще раз проверил ближайшие камеры. Никого. Немного напрягало, что в пути ему пришлось несколько раз отвлечься от экрана, и подручный Миши вполне мог успеть уйти. Однако Дориан ощущал настоятельную потребность выяснить, что происходит, и преподнести майору свои открытия как трофей. Наверно, пройдет еще немало времени, прежде чем майор Эбербах и все, с ним связанное, перестанет Дориана волновать.

Он осторожно приоткрыл дверь, заглянул в образовавшуюся щелку. Это, видимо, была комната художника-конструктора: здесь были готовые и недоделанные макеты декораций, большой стол с лампой, огромным темным монитором и разнообразными канцелярскими принадлежностями, что-то вроде старомодной бумажной картотеки в шкафу... В глаза Дориану бросился подручный Миши — он лежал, связанный и оглушенный, на полу, лицо было залито кровью.

Это не было похоже на стиль майора Эбербаха.

Дориан вздрогнул от прикосновения холодного металла к затылку и тихого щелчка.

— Внутрь, — раздалась чуть слышная команда. — И без глупостей.

Дориан безропотно повиновался, лихорадочно соображая, кто мог быть врагом одновременно и Миши, и Клауса, а еще — говорить с таким акцентом?..

В помещении Дориан увидел огромного робота — того самого, который был с напавшим на них с «Клаусом» человеком. Этот робот стоял неподвижно в углу, держа руки по швам, и являл собой разительный контраст с постоянно двигающимся, всецело живым «Клаусом». Похоже, этот андроид был из старой линейки. А это значит, что он не поддерживает режим многозадачности. Какая же у него специализация? Скорее всего, телохранитель, если судить по габаритам и явственно механической внешности.

Оборачиваясь, Дориан уже знал, кого увидит. Конечно, ему не было известно имя, но он сразу узнал эту неприятную плоскую рожу, прищуренную на один глаз, в обрамлении ржаво-рыжих волос. Человек, избивший его буквально накануне, был откровенно некрасив, и это только добавляло неприязни к нему. Впрочем, судя по гримасе, неприязнь была взаимной.

Пришлось вытерпеть унизительную процедуру обыска, причем обыскивал робот, мгновенно «оживший» под приказом человека. Рыжий продолжал держать Дориана на прицеле. Да и если бы не держал, что могут пара ножей против громадного утяжеленного робота? Ничего. Однако само по себе наличие у Дориана оружия вызвало у рыжего приступ какого-то нездорового веселья.

— Вызывай своего робота, — приказал он, когда с обыском было покончено. — И пошевеливайся! Все вы, извращенцы, первым делом навешиваете своим куклам программу-призыв, которой они не могут сопротивляться. Можно в руководстве пользователя больше ничего не писать, все равно не поинтересуетесь.

Дориан, хоть и не показал виду, изумился: он внимательно изучил прилагавшуюся к «Клаусу» брошюрку, но там не было и намека на возможность установить подобную программу. Был стандартный протокол связи, предусматривающий несколько режимов вызова: от «зайди, когда закончишь с предыдущими заданиями» до «срочно сюда, на помощь!». Но такой, которая бы принуждала андроида бросить все дела и мчаться к хозяину, не поставив в известность о ЧП полицию, производитель не предлагал.

С другой стороны, для индивидуальных роботов могла быть разработана индивидуальная инструкция. Например, «Клаус» мог не поддерживать режим такого экстренного вызова, потому что имитировал своевольность майора. Хотя, конечно, это выглядело странно: роботы создавались для людей, и рано или поздно пользователю могла надоесть запрограммированная строптивость андроида. Очень, очень противоречиво.

Как можно призвать робота, Дориан пока знал только в теории. Однако уверенно достал смартфон и, под прицелом смертоносного дула и пристального взгляда, открыл меню. Среди установленных специальных приложений было такое, которое позволяло незаметно выслать запрос помощи даже в отсутствие нормальной связи. Дориан мысленно похвалил себя за то, что внес Клауса в список экстренных контактов. Пока он открывал приложение, разработанное «Современными киберрешениями», эта спасительная программа уже отправила сигнал бедствия. С мстительной радостью Дориан подумал, что Клаус действительно скоро явится. Только совсем не тот, которого ждут.

Приложение «Современных киберрешений» не пополнилось новыми опциями: оно позволяло связаться с роботом и дать ему распоряжение. Дориан без колебаний направил «Клаусу» приказ отправляться домой и ждать его там.

— Готово.

Рыжий недоверчиво прищурился:

— Покажи-ка экран. И без глупостей: я знаю, что эта модель смартфона может отправлять сигнал в полицию, если ее трогает кто-то, кроме владельца.

Дориан подчинился, но в процессе уронил гаджет. Наклонился за ним, рассыпавшись в фальшивых сожалениях: ах, какая неловкость! Но смартфон после удара о пол мигнул и погас.

— Разрядился, — развел руками Дориан.

— Если твой робот не явится через пять минут, я тебе прострелю живот, — с ласковой улыбкой обещал рыжий. — Умирать будешь больно и долго. Так что надеюсь, тебе хватило ума не совершить фатальную глупость.

Угроза возымела действие, Дориан испуганно сглотнул. Майора он теперь ждал с утроенным нетерпением.

Его заставили встать напротив двери, но довольно далеко от нее. За спиной безжизненно застыла махина робота, заломив Дориану руки — не вырваться. За ними, как за двумя щитами, скрывался рыжий, наглядно продемонстрировавший Дориану, что даже из такого положения сможет без проблем прострелить ему печень. В углу все также без сознания лежал подручный Миши.

— Зарегистрировано тепловое излучение, — внезапно проскрежетал робот у Дориана прямо над ухом.

Рыжий чертыхнулся.

Дальнейшее произошло очень быстро. Раздался тихий хлопок — это был выстрел через глушитель, одновременно с этим дверь распахнулась от мощного пинка. И Дориан будто в замедленной съемке увидел, как в дверном проеме падает навзничь Клаус. Пуля, пробившая дверь, проделала ему дыру во лбу, ровно над левым глазом.

Робот почему-то освободил Дориана, сзади поднялся шум драки и раздались крики. Но он, ничего не видя и не слыша, бросился вперед, к неподвижному Клаусу. Вдалеке раздался топот, как будто бежал великан.

У двери его сбило с ног, Дориан упал, лягнул напавшего и сразу вскочил, ринулся снова вперед, не сводя обезумевшего взгляда с лежащего Клауса. Нет-нет-нет, это не может быть правдой!

Снова хлопнул выстрел.

— В сторону! — провыли рядом, Дориана снова сбило с ног, он упал уже у стены за дверью, в самом углу.

Клаус был в нескольких шагах, и отсюда Дориану было видно его раскрытые глаза, таращащиеся в потолок, темное пятно во лбу. От немедленного порыва добраться до Клауса удержало появление четырех роботов-военных, бежавших идеально синхронно. Это были черные бронированные махины, повторяющие людские черты настолько условно, что казались скорее жуками-переростками. Они мгновенно заполнили коридор, ворвались в комнату, где что-то немедленно разрушительно загромыхало.

Один из роботов-военных оттащил с дороги тело Клауса, бросив его у кучи хлама в закутке, как какую-то вещь, отслужившую свое и ставшую ненужной и неважной. После чего этот робот намертво закаменел у двери с оружием наизготовку. Это был парализатор, одинаково хорошо действующий как на андроидов, так и на людей.

У Дориана от такой машинной бездушности сдавило горло, он встал на карачки в надежде проползти к Клаусу и хотя бы закрыть ему глаза.

— Не дергайся! — прошипели совсем рядом. Подручный Миши, привалившись спиной к стене, баюкал руку и слизывая кровь с разбитой губы. — Если этому, — он кивнул на сторожившего робота, — покажется, что ты представляешь угрозу, он тебя моментально вырубит. И меня заодно. Ощущения будут не из приятных, уж поверь.

— Мне нужно к майору, — огрызнулся Дориан.

Он не мог сказать «к телу майора». Просто язык не поворачивался. От одной мысли о том, что Клауса больше нет, что от него осталось только тело, у Дориана ком вставал в горле и слезы вскипали на глазах. Он был на грани истерики и удерживался усилием воли.

— К этому что ли? — небрежно кивнул подручный Миши в сторону Клауса. — Так ему уже ничем не поможешь, там в голове каша. А мне ты мог бы и спасибо сказать, я твою шкуру спас, отведя выстрел... эй, ты чего?

Дориан стиснул зубы, запрокинул голову, но слезы отчаяния и бессилия неостановимо текли и текли. Он тысячу раз пожалел, что не остался с роботом в ложе, что позвал на помощь Клауса, что вообще влез не в свое дело... В итоге Клауса убили из-за него.

Тут взгляд Дориана снова упал на тело. Совершенно бескровное. И в голове как будто что-то щелкнуло.

Дориан уставился на Клауса, разглядывая его уже внимательнее. Это был тот самый Клаус, которого он повстречал в компании агента G днем. Который не щурился от солнечного света, взирал на G взглядом безнадежно влюбленного, при этом самого Дориана практически проигнорировав...

— Это же робот, — ошарашенно сказал Дориан, не отводя взгляда от тела... нет, от механизма на полу.

— Конечно, робот, — подтвердил подручный Миши. — А ты не знал?

Попадись ему в этот момент настоящий Клаус, Дориан бы его придушил собственными руками! Но сколько же всего этих роботов? И, бога ради, зачем Клаус подсунул ему одного из своих механических двойников?!

В этот момент робот-охранник отмер, повернул к Дориану и подручному Миши верхнюю часть корпуса, которую можно было условно назвать головой, и, мигая синими лампочками на месте рта, оповестил:

— Операция завершена.

Дориан поднялся вслед за кряхтящим подручным Миши. Робот-охранник тем временем подхватил с пола простреленного робота, держа его на «руках» на манер невесты. Впрочем, выходящие из комнаты оставшиеся роботы свои трофеи: рыжего и его андроида, — несли таким же образом.

Подручный Миши и Дориан вынуждены были идти вслед за роботами, а замыкал эту процессию последний робот-военный, так и не убравший свое оружие. Дориан чувствовал себя лилипутом в стране великанов, несмотря даже на свой немаленький рост. На фоне роботов военного образца люди все смотрелись мелкими и щуплыми.

За поворотом были агенты разведки. Дориан уже не удивился увидеть среди них Медвежонка Мишу и своего «Клауса»... нет, не так. Майора Эбербаха, причем ничейного, своего собственного. «Клауса» никогда не существовало, и Дориану ужасно хотелось узнать, как разведке удалось провернуть такую мистификацию. Пожалуй, получить ответы на вопросы хотелось все-таки чуть-чуть сильнее, чем врезать мерзавцу, и Дориан сдержался.

— Ты в порядке? — напряженно спросил Клаус, поймав его взгляд.

Дориан вскипел:

— В порядке ли я? Я думал, что тебя убили на моих глазах! — Тут он вспомнил, что успел начать оплакивать свою потерю, и разозлился еще сильнее: — Или тебя невозможно убить, потому что ты на самом деле просто бесчувственный кусок железа, а не человек?!

Медвежонок Миша закашлялся, маскируя смех, и Дориан рявкнул уже на него:

— А вы до чего докатились — якшаетесь с заклятым врагом!

Миша примирительно поднял руки:

— Мы профессионалы и умеем отодвигать в сторону личную неприязнь, когда доходит до дела.

— Я заметил, — процедил Дориан, метнув последний уничижительный взгляд на Клауса. И гордо удалился через служебный вход вслед за роботами, проигнорировав ошарашенные такой отповедью лица алфавитов и еще каких-то агентов, видимо, из команды Миши.

Гнев клокотал в нем, и Дориан кусал губы, чтобы не зарычать. Клаус много раз подставлял его, хотя и много раз спасал, оскорблял — этого вообще не счесть. И все прегрешения Дориан готов был спустить ему с рук. Но Дориан никому бы не позволил так откровенно втаптывать в грязь его чувства, даже Клаусу. Особенно ему, черт бы его побрал! Живой Клаус был бесчувственнее, циничнее и расчетливее любого робота!

К моменту, когда Клаус все-таки соизволил выйти, Дориан взял себя в руки. Рыжего вместе с его андроидом увезли, как, впрочем, и робота с внешностью Клауса. Около здания театра стояло несколько машин, сновали люди. Дориан привалился к дереву, наблюдая за этой суетой. Приблизившегося Клауса он стоически игнорировал. Сам Клаус молчал, как будто растерявшись и смутившись. Дориан мысленно горько рассмеялся над собой: он очеловечивает камень.

— Я рад, что ты не пострадал, — наконец сказал Клаус.

Дориан искоса взглянул на него. Еще бы Клаусу не радоваться: пострадай целый граф в ходе этой спецоперации, и не поздоровилось бы в первую очередь самому Клаусу. Особенно в свете того, что Клаус даже не счел нужным предупредить о происходящем.

— Мог бы сказать, что тебе нужно мое участие в этом деле, — невыразительно произнес Дориан, избегая смотреть на Клауса. — Я бы помог.

Клаус подался вперед, но Дориан ловко увернулся от прикосновения. Рука Клауса застыла в воздухе, а потом медленно опустилась. Дориану ужасно хотелось сделать ему больно, заставить прочувствовать хотя бы толику того, что ощущал сам. Вот только терзали сомнения, что Клаусу все равно. Миссия завершена успешно, сослужившие добрую службу инструменты можно убирать до следующего раза.

— Я хочу узнать, во что ты меня втравил, майор, — потребовал Дориан, сложив руки на груди. — И после этого немедленно возвращаюсь домой. Я сыт по горло твоими играми.

Взгляд Клауса тяжелел с каждым словом.

— Прислать тебе робота в качестве откупных? — цинично предложил он.

— Я теперь ненавижу роботов, — совершенно искренне отказался Дориан.

***

— Так сколько их всего было? — с невольным любопытством спросил Дориан. — Я имею в виду андроидов с твоей внешностью.

— Двое. Собственно, двойной заказ от одного и того же человека и вызвал подозрения, — Клаус с этими словами вывел на большой экран фотографии расчлененного робота. Голова, точь-в-точь как у самого Клауса, лежала отдельно от остального искореженного тела.

Дориан отпил воды, не сводя глаз с экрана. Он сидел на диване в конспиративном доме — во всяком случае, дом казался таковым. Клаус попивал кофе, щелкая пультом дистанционного управления — кадры на экране сменяли друг друга, показывая изувеченного робота в разных ракурсах.

— Зачем с ним это сделали? — пробормотал Дориан.

Он понимал, что создание на фотографиях не чувствовало боли, однако не мог сдержать дрожь при виде расплющенных конечностей, развороченной груди, изуродованного лица, с которого наполовину содрали верхнюю псевдоорганическую оболочку, имитирующую кожу. Несчастный робот выглядел как жертва средневекового палача.

— Они думали, что это настоящий Эбербах, — с нескрываемым удовольствием просветил Миша. Его подручного забрали в больницу, а сам он, к удивлению Дориана, отправился с ними в этот дом и чувствовал себя в нем довольно вольготно.

Клаус взглянул на Мишу с недовольством, однако кивнул в подтверждение его слов.

— Когда обнаружилось, что от твоего имени на завод поступило два почти одинаковых заказа, наш осведомитель сразу связался со мной. Начали копать и выяснили, что один заказ разместила твоя шайка, а следы второго вели к международной преступной группировке.

Тут Клаус снова щелкнул пультом, и вместо фотографий раскроенного робота на экране появился уютный домик в стиле классицизма, а потом и изображения разных людей — среди них оказались рыжий и тот блондин из ресторана, который пожирал Клауса взглядом. Что ж, стало понятно, зачем Клаусу было тащить Дориана в ресторан с такой настойчивостью — дело не терпело отлагательств. Это было... грустно. Но в то же время Дориан с затаенным теплом вспомнил тот вечер, то почти свидание. Клаус мог относиться к нему с приязнью, когда хотел. Жаль, что «хотел» он этого всегда под давлением обстоятельств. В сущности, чем терпимость Клауса в тот день отличалась от запрограммированного поведения роботов? Ничем, просто майор выполнял приказ вышестоящего руководства, а роботы — вложенные в них алгоритмы.

Дориан вопросительно взглянул на Клауса, и тот пояснил:

— Существование роботов давно искушает негодяев всех мастей создать копию какого-нибудь человека и пожинать плоды. На этот раз образцом выбрали меня. Планировалось подменить меня роботом, завладеть таким путем секретными данными, а потом руками робота убить кое-кого из высокопоставленных политиков, спровоцировав кризис на международном уровне.

— Я думал, роботы не могут причинить вред человеку, — заметил Дориан.

Клаус и Миша переглянулись, и слово взял Миша:

— Вы правы, лорд Глория, роботам действительно устанавливают такое ограничение. Это требование соблюдают все производители. Подделывать физическую оболочку роботов пока никто не научился, зато есть умельцы, перепрошивающие матрицу личности.

Дориан кивнул: да, что-то похожее он слышал и раньше из разных источников. Миша продолжил:

— Роботы после вмешательства в матрицу личности становятся нестабильными. Если снять ограничение на причинение вреда человеку, то робот начинает представлять серьезную угрозу всем окружающим. Вообразите психопата, которого вооружили автоматом с неиссякаемым запасом патронов — перепрошитого робота без заводских ограничений можно описать примерно так.

— Это, безусловно, интересно, — вежливо согласился Дориан. — Хотя для меня все еще загадка, каким образом в дела НАТО оказались вовлечены вы.

Миша вальяжно откинулся на спинку дивана, с превосходством ухмыльнулся:

— В Союзе сильная математическая школа. Наши программисты на голову выше западных. А НАТО надо было составить такую матрицу личности, чтобы робот, не поддаваясь перепрошивке, вел себя так, как от него хотели преступники. У НАТО не оставалось выбора, кроме как запросить нашу помощь.

— Инициировать совместную операцию, — проворчал Клаус.

Ухмылка Миши стала шире:

— Как ни назови, суть от этого не меняется.

— Не понимаю, зачем тогда было уничтожать робота, — вмешался Дориан, не дав разгореться конфликту.

Клаус допил свой кофе и поставил кружку на стол, прежде чем ответить:

— Нам удалось внедрить своего человека среди преступников. Он сообщил, что робота сперва хотят проверить на схожесть со мной, а потом уже подвергать изменению. Но у секс-робота недостаточно мощный системный блок, чтобы в него можно было вложить сразу два поведенческих паттерна: любовника и шпиона.

— И в голову не пришло ничего умнее, чем отправить туда настоящего Эбербаха, выдавая его за робота, — подхватил Миша, усмехаясь. — Повезло, что таинственный осведомитель оказался достаточно пронырливым и разнюхал кое-что еще. Оказалось, что не только НАТО внедрило шпиона в ряды преступников, но и они просочились в разведку. Так что ждал бы Эбербаха горячий прием, если бы в последний момент осведомитель не сообщил об утечке информации. Пришлось в спешке менять планы и отправлять на растерзание робота. Эх, лорд Глория, видели бы вы, что с тем роботом делали!..

Дориана передернуло от откровенного садистского удовольствия в голосе Миши. Тот явно представлял, что на месте робота был Клаус, и смаковал эти фантазии.

— Мне хватило фотографий результата, — сухо ответил Дориан, сделал еще глоток воды и с сожалением поставил пустой стакан рядом с кружкой Клауса. — Робота уничтожили, я понял. Но зачем было устраивать спектакль передо мной?

— Твоя самовлюбленность не знает границ, — фыркнул Клаус. — Разумеется, ты вляпался в эту историю случайно. Если бы твоя шайка не заказала того робота...

— Которого, между прочим, подстрелили из-за вашей операции! — вставил Дориан.

— ...То жил бы ты спокойно эти дни, а не оказался в гуще событий, — закончил Клаус. — И вообще, я был против этой затеи с подменой меня и твоего робота — я имею в виду настоящего робота, которого заказала твоя шайка. Его прямо с завода отправили в штаб-квартиру НАТО — изображать меня.

Дориан картинно вздохнул:

— И робота моего прекрасного отдали G, а потом уничтожили, и ты не позволил сполна насладиться временем, которое мы так чудесно могли провести вместе.

Клаус вперил в него немигающий взгляд и, к некоторому смущению Дориана, резко произнес:

— Вот поэтому я ничего тебе и не сказал. Знал, что ты начнешь лезть ко мне в штаны, пользуясь случаем, облапаешь с головы до пят и поставишь своим поведением под угрозу всю операцию.

— Конечно, куда удобнее использовать меня вслепую, а потом прикрываться благими намерениями, — ядовито улыбнулся Дориан.

Они уставились друг на друга, игнорируя присутствие Миши, который молча наблюдал разворачивающееся представление. Какая-то часть Дориана осторожно задавалась вопросом, в чем причина этой необыкновенной откровенности Клауса. Обычно он всячески отрицал любую, даже самую гипотетическую возможность их мало-мальски близкого контакта и заводился, стоило его поддразнить в этом направлении. А сейчас его даже слушающий эту перепалку Миша не волнует.

Клаус отвел взгляд первым, дернул плечом:

— В любом случае дело сделано. Тебе возместят стоимость робота и... другие траты.

Дориан тут же мстительно решил, что не поленится в какую-нибудь прекрасную ночь перед важным мероприятием подменить гардероб Клауса на те вещи, что купил для, как он думал, робота. Одежда, которую Дориан хотел видеть на «Клаусе», была вполне приличного кроя и из достаточно плотной ткани, никакой непристойности. Но она была сексуальнее того, что обычно носил майор Эбербах. Дориан медленно оглядел Клауса и мысленно кивнул себе: определенно, этот костюм смотрится куда лучше его обычных скучных нарядов.

Клаус под этим пристальным вниманием как будто занервничал. Но он мог быть теперь спокоен: Дориан намеревался отстать от него. Даже если придется улететь на край света или сидеть на каком-нибудь необитаемом острове без возможности выбраться, Дориан сделает это, чтобы не видеть Клауса, не искать встречи с ним и вообще выдрать из себя все чувства к нему с корнями. Поэтому теперь он смотрел на Клауса в последний раз — в открытую любовался, пытался насмотреться напоследок. Но больше — никогда.

Разговор себя исчерпал. Миша, видимо, выяснил все, что хотел, и откланивался.

— Кстати говоря, Эбербах, — он окинул Клауса насмешливым взглядом уже с порога, — симпатичный костюм. Тебе к лицу.

— Знаю, — с каменным лицом ответил Клаус.

Дориан решил не травить душу и тоже встал. Чем дольше он пробудет тут с Клаусом, тем сложнее будет потом удержаться от искушения. Сколько раз он уже пытался остановиться в своих попытках добиться взаимности? Не счесть! Но Дориану всякий раз при встрече с Клаусом казалось, что шанс есть, что он почти нашел шифр к сердцу Клауса. Увы, невозможно найти шифр к куску железа, теперь-то Дориан это понял. Жаль, что для этого потребовалось столько времени, душевных сил и самое жестокое в жизни разочарование.

— Не смею больше задерживать вас, майор, — вежливо произнес Дориан. Эта пустая фраза, дань спасительному этикету, не выражала ничего из того, что Дориан хотел сказать на самом деле. Но к чему теперь слова? Клаус за эти дни и так услышал от Дориана столько мыслимых и немыслимых признаний, что прибавлять к ним что-то еще просто бессмысленно.

— До свидания, лорд Глория, — безупречно учтиво ответил Клаус. Это прощание человека было настолько же холодным, как приветствие робота днем.

Дориан не сдержал печальную улыбку: до свидания? Нет, не будет никакого свидания. Больше — никогда.

— Прощайте, майор.

Дориан взялся за дверную ручку. Он ненавидел себя за это промедление, но все-таки еще была жива какая-то последняя, отчаянная надежда на то, что Клаус его остановит, удержит, объяснится. Но Клаус молчал, сверлил спину тяжелым взглядом. Дориан некстати вспомнил, как нежно Клаус обрабатывал его раны, тот недопоцелуй в театре... Всё обман!

И Дориан решительно ушел, захлопнул за собой дверь, оставляя Клауса позади. Эту страницу жизни давно пора было перелистнуть.

Разлука с Клаусом давалась на этот раз как никогда тяжело. Если раньше Дориана грело предвкушение новой встречи, то теперь никаких радужных перспектив не осталось. Когда Клауса не было перед глазами, Дориану в голову настойчиво лезли воспоминания о тех нескольких днях, что они провели вместе. Во всяком случае, теперь было понятно, отчего так тянуло к «роботу» — Дориана влекло к Клаусу, даже когда мозг еще не успел осознать подоплеку происходящего.

Дориан маялся в Норт-Даунс. Не было вдохновения, не было даже желания заниматься рутинными делами — он едва заставлял себя по утрам вставать с постели. Навалилась апатия, Дориан мог часами лежать на диване, погрузившись в воспоминания. То ему казалось, что в отношении Клауса к нему что-то изменилось, то вновь накатывало убеждение, что не изменилось ничего, а он снова выдумывает. Не раз Дориан дергался от входящих звонков, но всякий раз было не то: рингтон, который он поставил на один-единственный контакт, ни разу не зазвучал.

Но Дориан держался. Он даже смог побороть искушение наведаться в Бонн под предлогом дачи показаний и вместо этого отвечал на вопросы по видеосвязи из Великобритании. Клауса при этом не удалось увидеть даже на экране. Дориан досадовал на себя за эти глупые надежды, которые тянули его в непреходящую печаль, как в трясину. Казалось бы, он знал, чего ожидать... вернее, чего не ожидать от Клауса. И все равно разочарование от его бездействия было сильно.

Наконец Дориан не выдержал. Но вместо поездки в Германию устремился в Португалию, надеясь развеяться сменой обстановки и начать что-то по-настоящему новое. В первый же вечер он посетил злачные места в поисках приключений. Приключения вешались на него сами: молодые красавцы, тонкие-звонкие, прельщенные его собственной красотой, яркой одеждой и небрежной раскрепощенностью завсегдатая увеселительных заведений.

В итоге Дориан остановил свой выбор на юноше, максимально не похожем на Клауса: он был очаровательно белокур, голубоглаз и приятно глуповат, к тому же говорил с французским акцентом, а не с немецким. То, что надо на одну ночь, лишь бы вышибить из головы мысли о Клаусе.

Дориан отчего-то не захотел тащить своего случайного любовника домой. У него вообще таких случайных связей раньше не случалось, ему важно было увлечься человеком, прежде чем подпускать его к себе. Но Клаус и тут потоптался по нему, доведя до того состояния, когда средства не выбирают — лишь бы избавиться от главного наваждения.

Под утро Дориан лежал без сна на безликой гостиничной кровати, задаваясь вопросом, что он творит. Физическая разрядка не принесла никакого морального удовлетворения, скорее наоборот: утомившись телом, Дориан никак не мог успокоиться сердцем, разум беспокойно метался, сосредоточившись на Клаусе. Дориан не мог не думать о том, каков он в постели. В голове настойчиво вертелись его фразы про связывание, про приготовление завтрака любовникам... Сколько их у него было? Раньше Дориану казалось, что Клаус живет только работой, но теперь сомневался. Он теперь во всем сомневался, даже в человеческой природе окружающих.

Его любовник зашевелился во сне, и Дориан отодвинулся от него, чтобы случайно не угодить в нечаянные нежеланные объятия. Потом и вовсе встал, смирившись с бессонницей, с мыслями о Клаусе, с собственной нездоровой зацикленностью на нем.

Рассветные сумерки объяли приятной прохладой. И снова облегчение получило только тело — внутри продолжал полыхать опустошительный любовный жар, требующий удовлетворения не с кем-нибудь вообще, а с конкретным человеком.

Дома Дориан долго простоял в душе, смывая с себя малейшие следы прошедшей ночи. Их уже и не было, этих следов, они остались только в голове, но Дориан остервенело терся мочалкой, стиснув зубы.

Самый легкий и очевидный способ переключить внимание не сработал. Тогда стоит воспользоваться не раз проверенным методом: окунуться в искусство, как в океан, и вернуться обновленным.

Дориан посетил все музеи и мало-мальски значимые культурные места в округе, но ничто его не пленяло: ни красота полотен и статуй, ни великолепные виды, ни тем более симпатичные юноши. Глаз не загорался, сердце не сбивалось с ритма в мгновенно вспыхнувшем желании овладеть тем или иным сокровищем. Дориан был словно безнадежно болен, а единственное лекарство, возвращающее к жизни — встреча с Клаусом, — было одновременно и верным ядом.

На десерт Дориан оставил музей Галуста Гюльбенкяна и не прогадал: некоторое волнение поднялось в душе при виде шедевров великих мастеров. Но этого волнения тоже оказалось недостаточно. Дориан созерцал картины, однако мыслями был не здесь и не сейчас. Его разум, сердце, всё его существо было во власти воспоминаний, одинаково сладких и горьких. В них безраздельно царил Клаус в тысяче настроений: от раздражения до нежности, от негодования до беспокойства. Дориан не мог забыть его слова, его прикосновения, его поцелуй. Если вдуматься, всего этого было так мало! Но для Дориана этого было даже слишком много, воспоминания засасывали его, как черная дыра засасывает свет, а распаленная Клаусом фантазия развивала эти воспоминания, превращая в болезненно несбыточные мечты.

Дориан смотрел на картину, а воображал Клауса, который улыбался с теплом, прежде чем поймать за руку, совсем как сделал в театре, и притянуть к себе для поцелуя. Для кого Клаус устроил то представление? Для неведомых Дориану наблюдателей? Это было жестоко, но в то же время Дориан теперь часто прикасался к своим губам. Иногда казалось, что ощущение близости Клауса отпечаталось так глубоко, что его можно вспомнить, стоит только прикрыть глаза.

И, словно собственных мыслей было недостаточно, Дориан после посещения музея столкнулся на улице с агентом G. Тут-то сердце и подпрыгнуло в груди, взволнованно заколотилось. Дориан едва удержался, чтобы не заозираться по сторонам в поисках Клауса. Всю его апатию как ветром сдуло, одно ожидание встречи с Клаусом встряхнуло, пробудило, заставило расцвести самой светлой улыбкой, от которой агент G очень мило порозовел до кончиков ушей.

— Какая приятная неожиданность, — вкрадчиво заговорил Дориан, не намереваясь упускать шанс все-таки увидеться с Клаусом. А тот непременно явится за своим агентом, особенно если заметит G в компании Дориана. — Я как раз думал, кто бы мне смог скрасить своим обществом чашечку чая.

Агент G растерялся от такого откровенного напора и стал легкой добычей: Дориан увлек его в близлежащее кафе, одурманив комплиментами и не оставив ни единого шанса улизнуть. Нельзя сказать, что агент G сопротивлялся, напротив, он был весьма польщен этой обольстительностью, которая обычно всецело доставалась Клаусу. Но где же сам майор, ради которого Дориан вскружил голову агенту G?..

— Как хорошо, что майор остался в Бонне, — блаженно выдохнул агент G, откинувшись на спинку плетеного кресла. Они устроились на веранде и имели возможность обозревать живописные окрестности, хотя внимание агента G было сосредоточено в основном на Дориане. — Если бы он был тут, то уже устроил бы мне нагоняй за то, что я чаи распиваю. Особенно с вами.

Дориан скривил губы в улыбке, но радостный огонек внутри потух, краски мира поблекли. Дориана злила собственная эмоциональная зависимость от Клауса, но он не мог перестать ликовать при виде него или грустить, если столь желанная встреча срывалась.

— Должно быть, вам было в радость провести несколько дней с роботом? Без придирок, угроз Аляской и фирменного давления майора? — спросил Дориан. Он выбрал мятный чай, прекрасно освежающий в такую жару.

Агент G — тоже поклонник чая, в отличие от Клауса — пожал плечами:

— Я бы не сказал, что робот так уж сильно отличался от майора. Рявкал он очень похоже, хотя, конечно, программа любовника давала о себе знать... Знаете, было даже немного не по себе под его голодным взглядом, пока я не сообразил, что настоящий майор так себя не ведет.

— Разве вам не сообщили, что Клауса заменит робот? — заинтересовался Дориан, пропустив мимо ушей оговорку про «голодный взгляд».

G недовольно сморщился, словно вопрос задел его за живое, и неохотно ответил:

— Нет. Решили на мне проверить, насколько успешно робот может выдавать себя за человека в реальных условиях.

Дориан усмехнулся: Клаус становится предсказуемым. Даже выбор агента для этой цели был ожидаемым: G, что неровно дышал к майору Эбербаху, мог подметить нестыковки в поведении. А с другой стороны, агент G вполне мог попытаться воспользоваться роботом, и это было уже проверкой, насколько программа позволяет мимикрировать под человека, который согласия на близость точно бы не дал. Двух зайцев одним ударом. Очень в духе Клауса.

Дориан отсалютовал агенту G своей чашкой, признавая в нем товарища по манипуляциям, и с живейшим интересом продолжил расспрашивать:

— И вы сразу поняли, что перед вами робот?

Агент G бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц — явно приготовился сказать выверенную полуправду, безопасную для гражданского.

— Не сразу. Но в нем было что-то такое... странное, — агент G принялся размешивать давно растворившийся сахар в своей чашке. — Как будто майор и не майор одновременно. Я даже не могу объяснить, в чем заключалась эта странность, она скорее ощущалась, чем осознавалась.

Внимательно слушавший Дориан кивнул: сам он по очевидным причинам не чувствовал никакой странности, несмотря на откровенно нетипичное поведение майора. Слова и действия Клауса, изображавшего робота, казались вполне естественными и уместными, и даже сейчас, зная подноготную происходившего, Дориан не видел в нем ничего необычного.

Агент G пригубил чай и, словно колеблясь, неуверенно добавил:

— Заметная странность была всего одна. Майор не обратил внимания на вас, увидев в Бонне. Это было примерно за неделю до инцидента в Швейцарии.

— Можно подумать, обычно он обращает на меня внимание, — иронично протянул Дориан. На самом деле это безразличие Клауса давалось ему не так легко, как он убеждал окружающих.

— Обычно майор вспоминает о вас еще несколько часов после случайно встречи, — мягко сказал G и скромно потупился, как будто ему было весьма неловко выдавать эту маленькую слабость своего начальника. — И я очень удивился, когда он проигнорировал ваше присутствие в Бонне, а не ругался о нем несколько раз в течение дня, как делал всегда. Даже когда все остальные успевают забыть о вас, майор нет-нет, а вспоминает вслух.

— Что вы хотите этим сказать? — напрягся Дориан. Собственные умозаключения по поводу отношения к нему Клауса не казались Дориану убедительными — в конце концов, он был предвзят и жаждал видеть симпатию там, где ее отродясь не было.

Агент G поднял на Дориана честные глаза, наивно округлив их, и захлопал накрашенными ресничками:

— Что вы, лорд Глория, я совсем ничего не хочу этим сказать! Просто поделился с вами наблюдением, как смог отличить робота от человека. И уж совершенно точно к моим наблюдениям не имеет никакого отношения тот факт, что майор Эбербах был зол, как дьявол, когда три дня назад вернулся из Лондона, хотя в Великобритании у нас нет и не было никаких дел за последние три месяца.

Дориан ошарашенно молчал, пытаясь осмыслить сказанное, но больше — подразумевающееся. Агент G, глядя на его растерянное лицо, добавил немного раздосадованно:

— Ума не приложу, что такого важного майор хотел застать в Великобритании, но не застал.

Дориан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Намек агента G был совершенно прозрачен, и Дориану стоило усилий взять себя в руки. Поездка Клауса в Лондон могла значить, что ему потребовалась помощь Дориана. А могла значить, что Клаус искал встречи по личным причинам. А могла значить, что у Клауса там были дела, о которых агенту G просто ничего не было известно.

Но все равно эта обыденная новость взволновала Дориана. Не потому что Клаус побывал в Лондоне, а потому что G упомянул об этом. Агенты Клауса никогда ничего не делали просто так, даже если выглядели глупенькими болтливыми блондинками в ярких платьях.

Посокрушавшись, что не располагает собой и вообще улетает уже этой ночью, агент G распрощался с Дорианом спустя еще чашку чая и одно крошечное пирожное. За фигурой он следил, будто всамделишная барышня.

Эта случайная встреча, как ни странно, воодушевила Дориана, заставила встряхнуться, сбросить оцепенение, оглядеться по сторонам с вновь проснувшимся интересом. Нет, смазливые юноши его по-прежнему не интересовали, но почему бы не взглянуть еще разочек на одну приглянувшуюся статуэтку? Система охраны в том музее была откровенно слабой, ее можно взломать даже подручными средствами...

Ночь Дориан проводил весьма плодотворно, разрабатывая план кражи: простой, дерзкий, эффективный. Его захватило вдохновение, предвкушение триумфа, и занявшаяся заря застала врасплох: Дориан как раз собирался ложиться спать, когда полоска на востоке начала разгораться под первыми лучами поднимающегося солнца. Дориан не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться рассветом с балкона, насладиться этой тишиной, которую нарушали только крики птиц. Звезды бледнели и гасли, и Дориан улыбался новому дню, ожидая от него чего-то хорошего, упоительного, прекрасного. Клаус был жив, Дориан тоже, а это значило, что не все потеряно, что шанс еще есть.

Проснулся Дориан уже хорошо за полдень, на удивление бодрым и полным сил. Впервые за последнее время не тянуло остаться в постели, убивая часы за апатичным бездельем. В голове еще вертелись обрывки пришедшей во сне идеи по поводу кражи, и Дориан поспешил записать ее голосовым вводом, пока не забылось.

Он как раз одевался, раздумывая, в какой ресторан стоит наведаться за поздним завтраком, когда из динамиков по всему дому разнеслась переливчатая трель звонка. Как странно, он не ждал посетителей — ни конкретно сегодня, ни вообще.

Дориан вывел на экран смартфона изображение с видеокамеры над входом и обомлел. Перед дверью, настойчиво нажимая на кнопку звонка, стоял Клаус. Или, скорее, «Клаус» — одет визитер был в тот самый костюм, что Дориан покупал для андроида. А майор вряд ли добровольно облачился бы в такую одежду. Неужели Клаус все-таки решил откупиться новым роботом?

Тем временем визитер, кем бы он ни был, снова позвонил в дверь, а потом задрал голову, требовательно уставившись прямо в «глазок» видеокамеры. «Открывай уже», — прочитал Дориан по губам.

Любопытство пересилило негодование, и Дориан отправился к двери, распахнул ее, приготовившись высказать все, что думает по поводу майора и его способов ведения дел. Но сказать Дориан так ничего и не смог, все продуманные, мысленно отрепетированные фразы вылетели из головы при виде Клауса. А это точно был он — Дориан нутром чувствовал, что перед ним живой человек, от одного присутствия которого разум и тело наполнились легкостью искрящегося счастья.

— Может, впустишь? — проворчал Клаус, но как-то неуверенно, как будто опасался, что дверь сейчас захлопнется прямо у него перед носом.

Дориан молча посторонился. Гордость и жажда побыть с Клаусом наедине боролись в нем и в итоге пришли к консенсусу: Дориан милостиво выслушает Клауса, но не даст и шанса снова вертеть собой, как вздумается. План был хорош, только реализация могла подкачать: Дориан уже не раз пускался ради Клауса на самые безумные авантюры, когда глас рассудка вопил, что надо остановиться и отказаться.

Клаус вошел в дом, и Дориан закрыл за ним дверь, только теперь заметив, что у Клауса в руках какой-то пакет без опознавательных знаков. Всколыхнувшаяся было радость угасла: наверняка майор Эбербах явился по делу, а не потому что ему захотелось повидаться. Клаусу — и захотелось общества Дориана... хах, какая грубая и глупая шутка.

— Чем обязан? — резко спросил Дориан, сложив руки на груди.

Невольно взглядом он скользил по фигуре Клауса, искусно подчеркнутой одеждой. Миша, хоть и пытался тогда насмехаться, сказал правду: костюм был Клаусу очень к лицу.

Вместо ответа Клаус вынул из принесенного пакета узнаваемую бутылку.

— Мозельское вино, — сказал он, как будто Дориан сам не видел.

— И что?

Клаус помолчал, глядя на бутылку в своей руке, прежде чем довольно сухо ответить:

— В прошлый раз ты сказал, что купил бы его, если бы знал заранее о моем приезде. На этот раз я решил этот вопрос самостоятельно.

Дориан мысленно застонал. Ради всего святого, что Клаусу понадобилось на этот раз, что он расщедрился на взятку? Надо ограбить Букингемский дворец, потому что вместо Ее Величества на троне восседает робот? Никак не меньше, иначе Клаус бы и не подумал не то что принести вино, а просто прийти. Видеосвязь в общении с Дорианом его всегда более чем устраивала.

Тем не менее, Дориан молча забрал у него бутылку и прошествовал на кухню. Взятка была объективно неплоха, от общества Клауса Дориан хмелел сильнее, чем от вина, да и увидеть его хотелось настолько сильно, что теперь у Дориана немного шумело в голове от волнения. Или, может, от голода.

Оказалось, что Клаус принес не только вина, но и еды. Дориан узнал ресторанную упаковку — заведение было не из дешевых и находилось на пути от аэропорта к его дому. По всей видимости, Клаус только прилетел. Припомнив слова агента G насчет поездки майора Эбербаха в Лондон, Дориан укрепился во мнении, что Клаус в Португалию примчался по какому-то сверхважному и сверхсрочному делу, в котором не обойтись без Эроики. Должно быть, это G выболтал ему, где можно Дориана взять тепленьким.

Пока Клаус открывал вино и разогревал еду, Дориан достал бокалы и расставил посуду. Если Клаус помолчит немного, не переходя сразу к делу, то можно будет даже помечтать, будто он приехал просто так. Дориан понимал, что такой самообман ни к чему хорошему не приведет, но надежда воскресала в нем из раза в раз, стоило только увидеть Клауса во плоти. К тому же, эти приготовления к обеду шли настолько мирно, словно Клаус регулярно захаживал к Дориану в гости и чувствовал себя в его доме и в его компании совершенно свободно. Впрочем, после того, как Клаус угощал Дориана собственноручно приготовленным завтраком, такое поведение удивления не вызывало. Хотя у Дориана появились некоторые сомнения, точно ли тогда Клаус не воспользовался услугами по доставке еды.

Наконец они уселись за стол. Дориан гипнотизировал взглядом то бутылку, то наполненный бокал, борясь с искушением сделать комплимент цвету стекла — и глаз — или же предложить тост за встречу. Судя по опасливым поглядываниям Клауса на бокал, что-то в этом духе от него и ожидалось. Дориан решил не быть предсказуемым и молча занялся едой.

Решимость держаться с Клаусом вежливо, но отстраненно таяла с каждой минутой, однако Дориан упрямо соблюдал незримую дистанцию. Малейшее кокетство вызовет взрыв негодования — это была истина, проверенная временем. Зато спокойная любезность, но без излишней сердечности, похоже, Клауса вполне устраивала. Дориан наблюдал за ним украдкой, подмечая, как подбирается Клаус, заподозрив намерение выйти за установившиеся рамки, и как он хмурится, когда его расчет не оправдывается.

Дориан эти неуютную тишину между ними не выдержал первым.

— Ты снова притворяешься роботом? — поинтересовался он как можно небрежней и пригубил вино. Отменное, хотя и растеряло половину своей прелести, потому что он так и не решился произнести тост или восхититься чудесным цветом стекла, так похожим на цвет глаз Клауса.

— С чего ты взял? — буркнул Клаус. За бокалом в руке Дориана он следил с каким-то недовольным вниманием, словно сам собирался сказать тост, а все его планы нарушились.

Дориан окинул его выразительным взглядом:

— Ты одет... необычно.

По какой-то неведомой причине Клауса это задело.

— Ты же сам вырядил меня во все это... — «убожество», наверно, хотел сказать он. Но даже ему было очевидно, что костюм далеко не убожество, а потому Клаус на диво дипломатично поправился: — В эту одежду.

— Да, но я не думал, что ее будешь носить ты. Ты ведь не робот.

Теперь Дориан был совершенно уверен, что Клаус привез вино и самого себя, такого нарядного, как подарок, чтобы заручиться поддержкой в каком-то предстоящем деле. Но реакция Клауса оказалась вовсе не такой, как следовало ожидать: он сложил приборы и недобро прищурился.

— А тебе так хочется робота? — враждебно рыкнул Клаус. — Безропотную куклу, которую захотел — трахнул, захотел — выключил, захотел — выкинул без вопросов?

Дориан выпил еще вина и ухмыльнулся:

— О, если бы я хотел именно этого, то ты бы оказался в моей постели, едва объявил себя роботом.

Остатков трезвого благоразумия хватило на то, чтобы умолчать: желай Дориан только соблазнить Клауса и натешиться с ним в постели, то никакая самодисциплина не спасла бы майора от неизбежного совращения. Клаус был далеко не первым мужчиной, который до встречи с Дорианом был уверен в своей абсолютной гетеросексуальности. Но вот появлялся Дориан, и все установки, всё их понимание «правильного» и «неправильного» летело в тартарары. Наблюдать эту метаморфозу было довольно любопытно, местами даже забавно. Однако Клаус был первым человеком в жизни Дориана, которого хотелось не просто уложить в постель — кого хотелось заполучить целиком, от кого хотелось взаимности, полной эмоциональной отдачи. А Дориан понимал, что для Клауса секс не станет причиной быть вместе и уж тем более не будет показателем любви. Здесь нужно было идти от обратного.

Кажется, пить на пустой желудок было не лучшей идеей — Клаус вряд ли оценит его пьяную храбрость, а Дориана уже потянуло на громкие признания. К Клаусу потянуло тоже, и преграда в виде стола между ними была как нельзя кстати.

— Когда ты считал меня роботом, то тащил в постель менее рьяно, чем когда считал человеком, — указал ему Клаус.

— Да, ты прав, — не стал отрицать очевидное Дориан.

Он поднял бокал, на свету любуясь цветом вина. Это было куда безопаснее, чем пожирать Клауса глазами. Попытаться в сотый раз объяснить ему причины своего поведения? Сказать снова, что не нужен ни похожий робот, ни непохожие люди — только сам Клаус? Дориан покачал бокал и с сожалением поставил его на стол.

— Так что за дело привело тебя ко мне?

Клаус снова принялся за еду, упершись взглядом в тарелку.

— Сегодня суббота, — буркнул он неохотно.

— И?.. — не понял Дориан.

Раньше дни недели Клауса не волновали, он мог работать весь уикэнд, нещадно эксплуатируя алфавит. Наверно, Клаус сейчас сообщит, что нужно украсть что-то срочно, прямо сегодня, а единственный вор подходящей квалификации, кроме самого Дориана, ортодоксальный иудей, отказавшийся работать в субботу по непоколебимым религиозным соображениям.

— И у меня тоже бывают выходные, — раздраженно пояснил Клаус, но ситуация от этого более понятной не стала.

Какая-то часть Дориана, наивная и влюбленная до одури, тут же обрадовалась, приняв слова Клауса на веру и даже дофантазировав, что Клаус приехал просто так, по личным мотивам. Другая его часть, наученная горьким опытом, настороженно искала подвох. После того, как Клаус столько раз безжалостно использовал слабости Дориана, было полнейшей глупостью верить в его добрые намерения. Сейчас Клаус снова усыпит бдительность, поддразнит и очарует, а потом испарится без следа, едва дело будет сделано.

Видимо, выражение лица отразило недоумение Дориана в полной мере, потому что Клаус снова отложил приборы, хмурясь.

— Не прикидывайся, будто не понимаешь, почему я приехал!

— Отчего же, я все прекрасно понимаю, — Дориан снова отпил вина и поставил пустой бокал на стол. — Поэтому и уточняю, что это за важная и срочная миссия. Не вижу никакой другой причины, по которой бы ты почтил меня своим присутствием, тем более устроив почти романтический обед.

Дориан сказал это и прикусил язык. Ну вот, опять он сорвался с пути отстраненной любезности! Что стоило не упоминать «романтический обед»? Клаус сейчас снова разозлится, накричит и уйдет, даже не озвучив цель своего появления. Потом, если расчеты Дориана верны, вернется как миленький, но никакой условной романтики между ними уже не будет.

Однако Клаус не разразился бранью, только лицо его странно исказилось. Восприятие Дориана немного притупилось алкоголем — он вообще очень быстро и легко пьянел, к сожалению, — а потому никак не удавалось уловить нужную ассоциацию. Клаус смотрел так, как будто... будто... будто о чем-то сожалеет?

Обдумать эту смелую мысль Дориан не успел. Клаус решительно встал из-за стола, но вместо того чтобы уйти, подошел к Дориану, взял его за лежавшую на столе руку и настойчиво потянул вверх, на себя. Стул противно заскрипел, отодвигаясь.

Дориан изумленно смотрел в лицо Клауса напротив его собственного. Они были так близко не впервые, нет. Но все равно это было так волнительно! Особенно с учетом того, что Клаус так и не отпустил его руку, и это невинное прикосновение жгло Дориана так, как несколько дней назад не распаляли куда более развратные ласки случайного любовника.

А потом Клаус Дориана поцеловал, придерживая за плечо. Прикоснулся губами к губам, тоже совершенно невинно. И сразу отстранился, испытующе вглядываясь в глаза. А у Дориана голова пошла кругом, кровь застучала в висках, на которых выступила испарина от потрясения. Он не волновался так даже при своем первом поцелуе, который был куда смелее и откровеннее этого аккуратного, какого-то вопросительного касания Клауса.

— Теперь у тебя появились догадки о том, зачем я приехал? — пробормотал Клаус.

— Слишком смутные, — осторожно выдохнул Дориан, не отводя от него ищущего взгляда.

Клаус его поцеловал снова. Дориан пытался призвать свою гордость, фамильную спесивость, чтобы оттолкнуть наглеца, который играючи растерзал его сердце. Но вместо этого он прильнул к Клаусу, замирая от восторга. Этот поцелуй был совсем не таким быстрым и смазанным, как тот, в театре, или как тот, который случился только что. И определенно своей нежной неторопливостью он не походил на тысячи жадных грубых поцелуев, что Дориан успел нафантазировать, годами изнывая от невзаимности.

— А теперь? — прошептал Клаус, отстранившись совсем немного, почти задевая губы Дориана своими.

О чем он спрашивает? Ах да, догадки...

Дориан провел ладонью по груди Клауса, поднимаясь к шее, зарылся пальцами в волосы. Губы покалывало, хотелось продолжения — еще тысячу поцелуев. Пусть время замрет, пусть это мгновение растянется на века...

— Похоже, у тебя ко мне какое-то важное личное дело? — с придыханием прошептал Дориан, поддразнивая.

От ответной улыбки Клауса его обдало жаром. И Дориан уже был совсем не против ставших более крепкими и уверенными объятий.

— Ja. Очень важное дело и совершенно личное.

***

Проснуться в одиночестве было не особо приятно, но вполне ожидаемо. Какое-то время Дориан лежал в постели, прокручивая в уме события, которые произошли накануне: приезд Клауса, их разговор, поцелуи, которые становились все горячее с каждой минутой и плавно перешли в занятие любовью... Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но Дориан отчетливо помнил каждое мгновение и знал, что это не выдумка, не одна из его фантазий. Клаус в объятиях Дориана был накануне так же реален, как сам Дориан был реален сейчас. Страстный, решительный, отзывчивый... абсолютно идеальный Клаус.

На какое-то мгновение Дориана окатил липкий страх, что с ним был всего лишь робот. Угодливое подобие Клауса, но не он сам. Дориан от этой мысли вздрогнул и поспешил вылезти из постели, чтобы отыскать предмет своих дум и воочию убедиться, что с ним был желанный человек, а не его механический двойник.

Клаус обнаружился на кухне и на настойчивый поцелуй ответил с видимым удовольствием, хотя и торопливо, спеша вернуться к прерванному занятию. Занятием были кофе и яичница с тостами, которые рисковали подгореть.

— Ты действительно готовишь завтраки любовникам? — запоздало поразился Дориан, уловив в собственном голосе нотки затаенной ревности.

Клаус взглянул на него недовольно, но все-таки ответил:

— Нет.

— Тогда чем же ты занят сейчас? — развеселился Дориан и сел за стол, подперев щеку рукой.

— Готовлю завтрак, — в сухом тоне Клауса все-таки угадывалось смущение. — Но раньше я никогда не занимался подобной ерундой.

Нет, это не может быть робот, — решил Дориан, любуясь Клаусом и его точными, четкими движениями. Правда, простой смертный тоже не мог быть настолько идеальным, как Клаус. Хотя его мерзкий характер изрядно портил впечатление.

— Не знал, что ты умеешь готовить, — улыбнулся Дориан.

— Однажды мне довелось почти три месяца изображать другого человека. Пришлось научиться, чтобы соответствовать легенде.

Хотя еда была далеко не изысканной, Дориан был готов поклясться, что ничего вкуснее в жизни не пробовал. Клаус, как выяснилось, за завтраком листал новостную ленту, и не стоило даже пытаться его отвлечь — в установившийся годами распорядок едва ли с наскока могли проникнуть изменения. Поэтому Дориан любовался им в молчании, которое казалось таким уютным на фоне почти враждебной тишины между ними накануне.

Выходные они провели главным образом в постели. Дориан имел удовольствие убедиться, что Клауса прозвали «железным» не только за несгибаемый характер, но и за феноменальную физическую выносливость. И эта его черта Дориану тоже пришлась весьма по вкусу.

— Что было сложнее всего в том, чтобы играть робота? — с любопытством спросил Дориан.

— Обходиться без сигарет, — тут же ответил Клаус и, словно в подтверждение своих слов, затянулся дымом. — Твоя команда затребовала, чтобы робот не дымил, как паровоз. Пришлось соответствовать.

Дориану не очень нравилась идея курить в кровати, но ради установившегося мира он был готов уступить в этом вопросе. Тем более что полуобнаженный курящий Клаус выглядел более чем эротично.

— Тот робот, что изображал тебя, курил, — припомнил Дориан.

Клаус выдохнул очередную струйку дыма, откровенно наслаждаясь. Дориан, глядя на это безобразие, стащил у него сигарету и тоже сделал глубокую затяжку. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, пока Дориан медленно выдыхал дым. Эта сигаретная горечь, оседающая в горле, казалось, пропитала всего Клауса, присутствовала в поцелуях, в его собственном запахе. Когда Клаус изображал робота, от него пахло тоже сигаретами, обычным парфюмом и чем-то еще... должно быть, самим Клаусом. Дориан раньше не задумывался, чем пахнут роботы, приняв на веру, что какой-то синтезированный запах они имеют, чтобы не отпугнуть своей стерильностью пользователей.

Дориан вернул ему сигарету, но Клаус не спешил сделать затяжку.

— Тот робот курил, потому что изображал меня. Андроиды этой модели идеально мимикрируют под человека: они могут курить, потреблять пищу, даже эякулировать... Хотя, на мой взгляд, какие-то поведенческие мелочи все равно выдают их нечеловеческую природу. Физическое сходство с людьми еще не гарантия успеха.

— Это новая модель? — уточнил Дориан.

Клаус кивнул:

— Последняя разработка, доступная только по предзаказу и за баснословные деньги.

Он затянулся, потушил сигарету в пепельнице и, к восторгу Дориана, притянул его к себе, выдохнул дым в приоткрытые губы. Дориан вдохнул эту головокружительную горечь, придавшую последовавшим поцелуям терпкость и особенную пикантность.

Однако все хорошее заканчивается быстро, и в ночь на понедельник Клаус уже улетал обратно в Бонн. Дориан же оставался в Португалии: статуэтка сама себя не украдет. В отличие от того, что было всего неделю назад, теперь Дориан был счастлив, и даже разлука не могла всерьез испортить его настроение: он знал, что новая встреча состоится совсем скоро. Хотя все равно без Клауса рядом мир утратил часть своей прелести.

Дориан звонил ему на личный телефон, о существовании которого раньше даже не подозревал. Клаус казался трудоголиком, у которого нерабочих контактов столько, что не стоит выделять на них отдельный номер.

Ночами мучили неприятные сны, в которых Клаус был не человеком, а роботом, и находился рядом с Дорианом, потому что таково было веление программы, а не сердца. Дориан просыпался среди ночи и потом долго не мог заснуть, убеждая себя, что с роботами покончено. К утру от ночного беспокойства не оставалось и следа, и Дориан радостно улыбался, слыша голос Клауса. Увы, у них не было возможности беседовать подолгу: Клаус вечно спешил, скидывая видеозвонки и ограничиваясь только голосом. Дориан уже измучился от желания увидеться, пересмотрев сделанные украдкой фотографии Клауса с полсотни раз.

Наконец он завладел желанной статуэткой и тут же засобирался в Германию. Клаус на его энтузиазм отреагировал довольно холодно:

— У нас возникли проблемы, я пока не смогу встретиться с тобой. Отправляйся в Великобританию.

Дориан заверил его, что сможет подождать, но на душе было неспокойно. В Германию он, конечно, прибыл, заселился в помпезную гостиницу неподалеку от штаб-квартиры НАТО, не сказав об этом Клаусу ни слова. Проблемы на работе могли затянуться, а Дориан не привык, чтобы им пренебрегали. И работа в его глазах не была достойным оправданием.

Клауса Дориан за два дня пребывания в Бонне так и не увидел, а слышал только урывками. Зато ему повезло встретить агента G — тоже очень занятого и, судя по кругам под глазами, заваленного работой. Тем не менее, G ему искренне обрадовался и остановился на минутку, чтобы переброситься парой слов. Да, у них проблемы; нет, ничего серьезного, просто много беготни.

Дориан приуныл: месяц назад он бы явился в штаб-квартиру НАТО, чтобы просто повидать Клауса, но теперь, после всего, что между ними было, приходилось учитывать мнение самого Клауса по этому поводу. Дориан решил дать ему еще три дня, после чего прийти в Шлосс Эбербах либо в штаб-квартиру НАТО, даже если это повлечет за собой безобразный скандал. А зная Клауса, иного ожидать и не приходилось.

— Майор совсем вас загонял, — посочувствовал Дориан. — Почему бы не взять одного робота на подмогу?

Агент G зябко передернул плечами:

— Только не роботы! Из-за этой истории с андроидом мне и так не по себе. Я постоянно вглядываюсь в других агентов и в майора. Мне иногда начинает мерещиться, что кто-то из них искусно лицедействующий робот, а не человек.

Дориана от этого откровения мороз продрал по коже — ему иногда тоже казалось... всякое. Особенно в отношении Клауса в самый неподходящий момент всплывали какие-то безумные подозрения.

— Но ведь роботов уничтожили, и волноваться больше не о чем, — выдавил улыбку Дориан. Возможно, он говорил это в первую очередь для себя.

Агент G только тяжело вздохнул, не став ни спорить, ни соглашаться.

Дориан решил, что его появление в штаб-квартире НАТО будет выглядеть более обоснованным, чем визит в Шлосс Эбербах. К тому же, Клаус уходил с работы всего на несколько часов, наверняка измотанный и засыпающий на ходу. Дориану хотелось лишь увидеться, украсть один поцелуй, дабы убедиться: свидание в Португалии было, и отвечает на звонки живой майор, а не робот. Потому что... потому что Дориан уже с ума сходил, подозревая андроидную сущность во всех подряд, а в Клаусе — в первую очередь.

Рабочий день официально оканчивался в пять тридцать. Алфавитам же редко удавалось улизнуть домой раньше семи, а сейчас они и вовсе засиживались до девяти-десяти вечера. Пальму первенства по переработкам уверенно держали Клаус, G и Z, уходя ближе к полуночи и приходя задолго до начала рабочего дня. Агент G как самая вовлеченная в операцию с роботом буква алфавита отдувался наравне с начальством, а служебное рвение агента Z уже давно было предметом беззлобных шуточек сослуживцев и затаенной ревности Дориана: не оставляло ощущение, что трудолюбие агента Z коррелирует с присутствием в офисе Клауса, а из этого следовали далеко не безобидные выводы.

В выбранный для визита день с самого утра алфавиты сновали из здания и обратно, и Дориан раздосадованно наблюдал за этой суетой из кафе почти напротив штаб-квартиры НАТО. Клаус в этой беготне предсказуемо не участвовал, зато около пяти вечера он выскочил на улицу в сопровождении агента G, и вдвоем они укатили на мгновенно появившейся машине с тонированными стеклами. Дориан пробил ее номер, убедился, что автомобиль служебный, попытался отследить его через камеры на дорогах, но машина вместе с Клаусом словно сквозь землю провалилась.

Спустя еще несколько часов бесплодного ожидания, отягощенного многочисленными попытками с ним познакомиться, Дориан покинул кафе. Робот-официант вежливо попрощался, и Дориан страдальчески улыбнулся: этот андроид выглядел робот роботом, его ни за что не спутать с человеком. Люди так механически не улыбаются, двигаются по-другому, говорят иначе... Но как страшно жить в мире, где машиной может оказаться тот, кого принимаешь за человека и кого любишь как человека.

Вернувшись в отель, Дориан обессиленно упал на кровать. Здесь обслуживающим персоналом в основном были роботы, но тоже такие, что с людьми их не спутать. Помимо того, что они были одеты в стандартную униформу, у них мигал крошечный диод на виске. Как жаль, что такие диоды вживляют только роботам на массовом производстве. Насколько проще было бы жить, если бы андроида можно было отличить от человека по такому признаку... Хотя желающие запутать решили бы этот вопрос. Смог же Клаус обманывать технику и других роботов, выдавая себя за андроида. Наверняка есть уловки, действующие в обратную сторону.

В дверь постучали. Дориан неохотно встал с кровати, гадая, кто мой прийти. Хотелось увидеть Клауса, но куда вероятнее, что один из назойливых поклонников, приметивших его в кафе, решил все-таки добиться своего и выследил его.

Придав лицу самое высокомерное выражение, Дориан открыл дверь. Охватило дежавю: пришедшим был Клаус. Дориан ему радостно улыбнулся и втащил внутрь номера, не дав сказать ни слова. Впрочем, Клаус и не стремился к разговору, его устроили страстные поцелуи в качестве приветствия. М-м-м, табак и парфюм... как же Дориан соскучился по этому сочетанию!

Клаус, судя по всему, соскучился тоже... причем даже слишком сильно. Дориан вскрикнул от боли в прикушенной губе, уперся руками Клаусу в грудь. Он не был бы против небольшой грубости, но это было чересчур. Однако сдвинуть Клауса можно было с тем же успехом, что сдвинуть танк: он едва ли отстранился, словно и не замечал сопротивление Дориана. Лицо его было как застывшая маска похоти, он шарил руками по телу Дориана, не замечая, что настроения на продолжение уже как не бывало. Было неприятно... и страшно.

— Прекрати! — воскликнул Дориан и ударил его в плечо.

Это оказалось ужасной ошибкой: Клаус ударил в ответ, по лицу, и у Дориана в ушах зазвенело от вложенной силы. Он всегда знал, что слабее Клауса, но не думал, что настолько: Клаус швырнул его на пол, как тряпичную куклу, словно и не заметив сопротивления, града ответных ударов. И навалился сверху тяжеленной пугающей глыбой.

— Ты в своем уме?! — заорал Дориан, пинаясь.

Клаус изловчился перевернуть его на живот, грубо заломил руку — от пронзившей боли слезы брызнули из глаз. Дориан уткнулся лицом в ковер, сгорая от унижения. А Клаус уже вклинил колено между ног, бесцеремонно зашарил свободной рукой между бедер. От ужаса и непонимания Дориан снова дернулся, резкая боль прострелила спину и руку, и он опять упал лицом в пол, кусая губы. На глазах выступили слезы — от бессилия, от непонимания.

— Отпусти меня, ублюдок! — прошипел Дориан, мечтая только об одном: вырваться и разбить Клаусу его лживую рожу, а после плюнуть в лицо и больше никогда не видеть. — Мне больно!

— С каких пор ты стал таким нежным? — раздался сверху-сзади ставший ненавистным голос. — Ты же вешался на меня, едва не умоляя отыметь тебя хоть где-нибудь, хоть как-нибудь.

Дориан дернулся снова, перед глазами побелело от боли, но эта физическая боль едва ли могла затмить то, что творилось в душе. Он никого еще не ненавидел так, как Клауса, который лапал его жёсткими равнодушными руками, бросал такие оскорбления. И самым ужасным было то, что в этот момент Дориан не мог ничего ему противопоставить, не мог постоять за себя. Кто же знал, что защищаться придется от того, кого он любил больше всех на свете!

В дверь постучали. Клаус не успел на долю секунды — Дориан завопил изо всех сил и укусил руку, зажавшую рот. Зубами достал, кажется, до самых костей.

Громыхнуло — это вышибли дверь с той стороны. Дориан вскрикнул — Клаус вздернул его на ноги, лишь чудом ничего не сломав, но от боли в избитом теле перед глазами поплыло. От толчка в спину Дориан сделал несколько шагов вперед, к спасительной двери. Тут его снова толкнуло в спину, он упал.

Перед глазами двоилось. Нет, не двоилось — это и правда сцепились два Клауса в борьбе за пистолет. Они кружили, голова у Дориана тоже кружилась, и он почти сразу перестал различать, который из Клаусов стоял со стороны двери, а который — сзади.

Один из Клаусов выбил пистолет — он упал, проехавшись по паркету до самой кромки ковра. Внимание Дориана перебросилось на него, он поднялся на ноги, кривясь от боли, и насколько мог быстро обогнул дерущихся Клаусов — они сдерживали друг друга, совершенно идентичные. От одинаковой свирепой упрямости на их лицах замутило.

Дориан схватил пистолет. Первый выстрел он сделал в пол, и от этого грохота дерущийся клубок распался на две одинаковые части: оба Клауса были взъерошенные, раскрасневшиеся, в измятых темно-серых костюмах. И оба уставились на Дориана, который целился в их сторону, не зная, кого брать на мушку первым. Он паршиво стрелял, это верно. Но с такого ничтожного расстояния куда-нибудь, да попадет.

— Он робот! — воскликнули Клаусы хором и обменялись злобными взглядами.

У Дориана задрожали руки. Сбывался его самый страшный кошмар. Только происходящее было хуже дурных снов и внутренних страхов: из этих двоих один был роботом, удачно выдавшим себя за человека, а Дориан даже не мог понять, который именно.

— Откуда взялся еще один робот? — потребовал ответа Дориан. — Их же было всего двое, и оба были выведены из строя!

Первым заговорил Клаус-слева:

— Помнишь того андроида с простреленной башкой? Его выкрали и, видимо, сумели починить.

— Судя по тому, что я увидел, его к тому же перепрошили, убрав ограничение на причинение вреда человеку, — добавил Клаус-справа, неприязненно поглядывая на своего двойника. — Ни один нормальный робот не попытался бы изнасиловать тебя.

Дориан переводил дуло пистолета с одного говорившего на другого в ужасе от того, что совсем не различает их. Каждый из них с равной вероятностью мог оказаться Клаусом. И Дориану очень не хотелось ошибиться и покалечить своего майора вместо спятившего андроида.

— И кто же из вас робот? — пробормотал Дориан, сжимая трясущимися руками пистолет.

Это был риторический вопрос, но оба они одновременно выпалили:

— Он, конечно! — и снова обменялись напряженными взглядами.

Они выглядели полными двойниками, говорили и двигались одинаково. Словно где-то между ними было зеркало, безупречно отражавшее оригинал. Только зеркало с подвохом: отражение в нем было смертельно опасным.

Дориан сморгнул это наваждение, сосредоточился.

— Не будь идиотом, — заговорил Клаус-слева, глядя на Дориана. Клаус-справа буравил своего двойника взглядом, не перебивая. — Тебе подсунули робота еще в Португалии, а сегодня он вышел из-под контроля. Твое счастье, что нам удалось вычислить его маршрут и конечную цель, иначе эта железка разорвала бы тебя.

Дориан похолодел, а ладони, наоборот, вспотели, и удерживать пистолет стало еще сложнее. Он целился в говорившего, отказываясь верить. Нет, это не может быть правдой!

— Враньё! — отчеканил Клаус-справа, и Дориан моментально перевел пистолетное дуло на него. — Робота выкрали, как раз когда я был с тобой в Португалии. Перепрошивкой занимались какие-то дилетанты — они даже не смогли полностью убрать сексуальный контекст из его алгоритмов.

Дориана затошнило от воспоминаний о том, как машина с лицом Клауса едва его не растерзала.

— Не дай одурачить себя еще раз! — резко произнес Клаус-слева, хмурясь. — Ты прекрасно знаешь, что я бы никогда не лег с тобой в постель. А если бы мое отношение как-то изменилось после этой истории с роботом, то я бы обозначил это сразу.

Дориан дрогнул. Это были жестокие и... очень похожие на правду слова. Как во сне он снова перевел дуло пистолета на Клауса-справа.

— С тобой сейчас говорила машина, — отрывисто произнес тот, глядя прямо в глаза. — А машине не понять, почему отношения людей меняются. Его слова всего лишь манипуляция, построенная на твоем психологическом портрете.

— По-твоему, я думаю все то, что он мне только что наговорил?! — огрызнулся Дориан.

Клаус-справа замялся с ответом, но все же кивнул:

— Похоже, что так. Хотя я и предположить не мог, что ты засомневаешься в моих мотивах.

— У меня не было ни единой причины мчаться к тебе через пол-Европы, тем более вырядившись как клоун, — это решительно вмешался Клаус-слева. — Я допускаю, что тебе хотелось в это поверить, поэтому ты не заметил подмену. Но сейчас не время для самообмана!

— У меня были причины гоняться за тобой по всей Европе, — тут же возразил Клаус-справа. — Очень важные. И совершенно личные.

Дориан сглотнул. Это были почти те же самые слова, что сказал ему Клаус по приезду в Португалию. Значит, справа стоит его любовник. Осталось выяснить, кто из этих двоих настоящий Клаус, а кто железная подделка. Дориану не хотелось это признавать, но Клаус-слева звучал куда убедительнее Клауса-справа.

— Я бы никогда не произнес вслух такую сентиментальную чепуху, — скривился Клаус-слева.

— А я — произнес! — моментально вызверился Клаус-справа. — Мне не нужно соответствовать каким-то шаблонам. Я веду себя так, как считаю нужным!

Дориан только и успевал вертеть головой и переводить пистолет с одного на другого. В животе все скрутилось от напряжения. Который настоящий, а который — фальшивка? Мог ли подлинный Клаус, несмотря на все, что озвучил Клаус-слева, все-таки ответить Дориану взаимностью и быть с ним в Португалии? Или это и правда мистификация, удавшаяся только потому, что Дориан готов был поверить в любую ложь, лишь бы добиться взаимности?

— У него была причина разливаться соловьем и втереться тебе в доверие, — жёстко заговорил Клаус-слева. — План по подмене они хотели провернуть еще раз. G, как последняя бестолочь, не заметил в роботе ничего более странного, чем равнодушие к тебе. Появись ты с этим роботом, и многие тут же поверили бы, что он — это я.

— Этот бредовый план провалился, не успели они приступить к его реализации! — презрительно фыркнул Клаус-справа. — К тому же, G далеко не бестолочь, иначе я бы давно нашел способ избавиться от него.

Аргументы себя, кажется, исчерпали, спор зашел в тупик. Дориан так и не смог определиться, который из двух более настоящий. Клаус-слева сыпал обычным клаусовскими словечками, руганью и источал угрозу. Но Клаус-справа... его отношение было более... человеческим. И Дориан не мог не согласиться, что взаправдашний Клаус точно не стал бы подгонять свою речь и поведение под рамки чужих ожиданий.

— Тебе придется стрелять на поражение, — заявил Клаус-слева, и Дориан тут же прицелился в него. Инструкция по убийству лилась из этого Клауса потоком: — Стрелок из тебя паршивый, в ногу или руку не попадешь. Целься в грудь, тогда будут шансы.

Дориан сглотнул. Руки тряслись от напряжения. Нажать на курок было самым простым — куда сложнее выбрать, в кого из двоих Клаусов стрелять. Вдруг он... ошибется?

Словно вторя его мыслям, Клаус-справа произнес:

— Если перепутаешь и выстрелишь в человека, не теряй время на рефлексию. Тут же стреляй в робота, иначе он убьет тебя. Это и есть их новая цель: устранить меня твоими руками или руками робота. — И, словно уже сказанного было мало, добавил тише: — Если что-то пойдет не так, позаботься о себе. И не позволяй никому себя обвинить.

Ведомы ли роботам чувства? Инженеры в один голос твердили: нет. И в этот момент Дориан с ними наконец-то полностью согласился: из двоих Клаусов только один побеспокоился о том, что будет с самим Дорианом при наихудшем исходе. Перед вторым такая задача не стояла. Перед первым, наверно, тоже, но человеческая природа взяла свое.

Дориан выстрелил. Он действительно попал в грудь, и Клаус-слева пошатнулся. Под распахнутым в драке пиджаком белела рубашка — ни следа крови вокруг дырки от пули.

Клаус-слева бросился на него, и Дориан, зажмурившись, выстрелил еще несколько раз. Он ожидал сокрушительный удар, но его не случилось. Тогда Дориан рискнул открыть глаза — робот лежал на полу и конвульсивно подергивался, как будто все еще пытался добраться до его глотки.

Клаус-справа пошевелился, и Дориан мгновенно нацелил на него пистолет:

— Не подходи!!!

Клаус тут же замер на полушаге, поднял руки.

— Не стреляй, — негромко, мягко произнес он. — Я дыру в груди точно не переживу.

— Откуда мне знать! — резко бросил Дориан и сдул упавшую на глаза прядь волос. — Может, ты тоже робот. Может, вас целая железная армия, а моего Клауса никогда не существовало!

— Хорошо. Я попробую доказать, — все так же мягко сказал Клаус.

Он говорил с Дорианом как с сумасшедшим, или с преступником, или с самоубийцей. Впрочем, Дориану казалось, что сейчас в нем всех этих ипостасей намешано примерно поровну.

Клаус, держа руки поднятыми, сделал осторожный шаг в сторону, медленно опустился на корточки. Не отводя от Дориана взгляда, нашарил одной рукой крупный осколок вазы, которую разбили в драке. Так же медленно поднялся. И порезал ладонь этим осколком. Выступила кровь.

Дориан облизнул пересохшие губы. А вдруг это все-таки робот? Вдруг у него краска под оболочкой?

— Недостаточно убедительно, — выдохнул Дориан, ужасаясь самому себе.

Клаус нахмурился, все так же сжимая осколок.

— Могу порезать в любом другом месте, — по раздумью предложил он. — Где скажешь. Только без чрезмерного членовредительства, у меня есть планы на мое тело.

У Дориана руки задрожали еще сильнее. Хотел ли он доказательств? Да. Хотел ли он, чтобы Клаус причинил себе вред? Определенно нет. Да и смысл требовать увечий, если краска может быть повсюду?..

Выдохнув сквозь зубы, Дориан заставил себя опустить руки. Пальцы свело, он никак не мог разжать их, чтобы перехватить оружие удобнее. Неотрывным взглядом он следил, как Клаус приближается — медленно, как к дикому зверю. Пальцы Клауса показались обжигающе горячими — он прикоснулся к ладоням Дориана, медленно, но настойчиво вынимая пистолет из заледеневших рук.

— Отпускай, ты все равно расстрелял весь запас пуль, — тихо произнес Клаус.

Дориан наконец-то смог разжать пальцы, и Клаус вытащил пистолет из ослабевшей хватки, убрал его в кобуру. И обнял. Дориан, у которого ноги подкашивались от случившегося, вцепился в Клауса, судорожно вздыхая. Намертво отпечаталось в памяти, как чудовище с внешностью Клауса пыталось растерзать его, и Дориан теперь не знал, сможет ли когда-нибудь лечь в постель с Клаусом. Захочет ли сам Клаус его теперь, когда миссия завершена окончательно.

— Ты меня хоть немного любил? — глухо, горько спросил Дориан, вжавшись мокрым лицом в его плечо.

— Не немного, — очень тихо ответил Клаус.

Дориан замотал головой, уже ни во что не веря.

— Герр майор... ой!..

Дориан отстранился, глубоко вдохнул и выдохнул. Агент G, мнущий на пороге, сочувственно поднял брови домиком, переводя взгляд с Дориана на робота на полу — тот все еще дрыгал руками, но встать явно не мог. Выстрел что-то необратимо повредил в тонком механизме.

От Клауса пахло кровью, руки у них обоих были в его крови. Дориан поежился — любимый красный цвет раньше не вызывал тошноту.

Клаус набросил на него свой пиджак, скрывая разорванную роботом рубашку. Дориан завернулся в него, как в броню, не желая иметь с внешним миром никаких дел в ближайшие дни. Но у мира, конечно, были свои планы на этот счет: в разоренный номер вслед за агентом G втянулся Миша, брезгливо поддел робота носком ботинка. В дверях маячили другие агенты, слышался шум голосов — наверняка сбежались все постояльцы и человеческий персонал.

— Красивая была игрушка, — с сожалением констатировал Миша, рассматривая робота. — Даже жаль, что они все дуреют, если снять ограничение причинять вред человеку. Что тот, первый, напал, презрев алгоритм. Что этого заклинило. Надеюсь, вы не сильно пострадали, лорд Глория? — взглянул он исподлобья. Несмотря на колко-насмешливый тон, взгляд был серьезный и будто обеспокоенный.

Дориан нашел в себе силы на надменную улыбку:

— Ничуть.

Главным образом пострадала моя гордость, — добавил он мысленно.

Миша меж тем переключился на Клауса:

— У тебя, Эбербах, прямо-таки дьявольское чутье. Если бы ты не сообразил, где можно искать этого робота, мы бы потеряли уйму времени в пригороде, когда этот ловкач сумел выбраться из оцепления незамеченным.

Дориан недоверчиво поджал губы: он все еще считал, что Клаус просто-напросто подставил его, ловил робота на живца. Но слова Миши этому прямо противоречили.

— Прибереги свои комплименты для кого-нибудь более легковерного, — проворчал Клаус. Повернулся к Дориану: — Пойдем, дальше тут и без нас разберутся.

Дориан чувствовал себя диковинной зверюшкой: все на него пялились, перешептываясь. Если бы не пиджак Клауса, версии зевак о произошедшем были бы куда красочнее: разорванная одежда, разбитое лицо, крики, выстрелы... целая драма!

— Я хочу домой, — угрюмо заявил Дориан в лифте.

Хотя бы тут не было праздной любопытствующей публики. Зато тут был робот из обслуживающего персонала, от одного взгляда на которого Дориана мороз продрал по коже. Клаус — случайно ли, намеренно ли — встал между ним и роботом, словно щит.

— Я отвезу тебя в Шлосс Эбербах, — кивнул Клаус. — Там нет роботов, не беспокойся.

— Я сказал, что хочу домой, — рассерженно надавил Дориан. — Там мне не лгут, не угрожают и не используют меня!

— Я не лгал, не угрожал и не использовал тебя! — разозлился Клаус, игнорируя присутствие робота, нервировавшее самого Дориана. — И если понадобится, я за тобой снова буду гоняться по всей Европе. Но мы не могли бы перейти сразу к той части, где ты готов выслушать меня?

— Чтобы ты снова навешал мне лапши на уши? — скептически хмыкнул Дориан.

Лифт остановился, двери открылись. Клаус, опередив робота, нажал кнопку — и двери снова закрылись, отрезая их от внешнего мира.

— Отставить любые действия! — рявкнул Клаус на робота и повернулся.

Дориан невольно попятился, упершись спиной в зеркальную стенку кабины: ему почудилось, что этот Клаус сейчас тоже набросится на него, как тот андроид. Но Клаус, видя его реакцию, сохранил максимально возможную дистанцию.

— Я не знал про пропажу робота, пока не вернулся в Бонн. И о твоем приезде я тоже не знал, пока G не сообщил. Я был уверен, что ты прислушался ко мне хоть раз и уехал в Великобританию, где никакой андроид до тебя бы не добрался!

— Ты бы мог сообщить мне в чем дело, — начал закипать Дориан. Послушать Клауса, так он сам виноват в случившемся!

— Я не имею права разглашать служебные тайны, — отрезал Клаус. — И тебе придется с этим смириться, если ты хочешь, чтобы мы были вместе.

— А если я этого больше не хочу? — сорвалось с языка, прежде чем Дориан успел обдумать свои слова и остановиться перед непоправимым.

Губы Клауса сжались, лицо как будто закаменело. Он нашарил кнопку лифта, нажал — двери открылись.

— В таком случае я не смею вас больше задерживать, лорд Глория.

***
Зима выдалась необыкновенно холодной. Дориан через окно беспилотника разглядывал наряженные заснеженные улицы, переливающиеся огнями: близилось Рождество. В руках у него был конверт со старомодно бумажным билетом, который Дориан вертел от волнения. Клаус приглашал его на «Щелкунчика».

Вообще-то это было далеко не первое приглашение за последние месяцы: Клаус то бронировал столик в ресторане, то скидывал электронные билеты на выставку, то просто приезжал в Норт-Даунс, игнорируя откровенное недружелюбие обитателей. Всех, кроме Дориана. Сам Дориан не мог отказаться от этих встреч — его выдержки, замешанной на уязвленной гордости, хватало лишь на то, чтобы принимать знаки внимания, не оказывая их в ответ.

Со стороны Клауса это было на похоже на... хм... ухаживания? Причем тоже довольно старомодные: вживую, а не через Сеть, как делало большинство. Клаус вообще как будто застрял в двадцатом веке, предпочитая реальную встречу виртуальной, живую музыку — качественным 3D-концертам, человеческое общество — обществу роботов.

Здание театра, эффектно подсвеченное со всех сторон, производило неизгладимое впечатление. Дориан полюбовался немного на этот шедевр архитектуры, прежде чем войти внутрь.

Клаус уже был на месте и окинул Дориана долгим взглядом. Кажется, ему не понравилась одежда: яркая, местами провокационно облегающая, но совершенно в рамках приличий. Впрочем, Дориану скучный костюм Клауса тоже был не по вкусу, так что они квиты.

Как и всегда, от близости Клауса у Дориана стремительно улучшилось настроение. Как Дориан ни пытался вытравить из себя эту безумную радость, которая вспыхивала всякий раз, стоило увидеть Клауса, это не удавалось. Клаус как однажды засел в каком-то значимом месте в сердце Дориана, так и продолжал его занимать, несмотря ни на что.

При встрече они обменялись коротким приветствием, по пути к ложе едва ли перебросились несколькими фразами. Это было бы совершенно неприемлемо, не будь между ними взглядов, которые могли выражать больше слов. Иногда Дориана пугало это молчаливое взаимопонимание, иногда оно было очень удобно. Иногда — как сейчас — оно вызывало сладостное томление. Дориан знал, что Клаус его хочет, ласкает взглядом. И знал, что Клаус знает, что сам Дориан его тоже хочет. И при этом они оба знали, что это жгучее желание так и останется неудовлетворенным. Дориан не мог и не хотел пересиливать себя и вступать с Клаусом в любовную связь, когда его по-прежнему отравляла тысяча сомнений. Клаус... не торопил. И этого пока было достаточно.

Когда погас свет, Дориан затаил дыхание. Этот интимный полумрак навевал воспоминания о другом театре и о том, как Клаус тогда нежно поглаживал руку, словно желал большего, но не осмеливался. А сейчас рука Дориана лежала так, что нужно сдвинуть ее лишь немного, чтобы коснуться Клауса. Всего несколько дюймов до прикосновения.

Дориан медленно выдохнул, уговаривая себя не наломать дров. На сцену он смотрел невидящими глазами, перед мысленным взглядом был один только Клаус. Дориан так напряженно о нем думал, что сперва не отличил реальное прикосновение от того, что было в воспоминаниях. Клаус снова накрыл его руку ладонью, снова ласково, дразняще поглаживал большим пальцем тыльную сторону запястья. Дориан прикрыл глаза, растворяясь в этой нежности. Перевернул руку раскрытой ладонью вверх, переплетая с Клаусом пальцы.

Этим вечером Дориан его наконец поцелует. В первый раз после инцидента с роботом.