Work Text:
В первый раз виноват был Цзян Ваньинь.
Лань Ванцзи знал, что тот не нарочно, но иногда хотелось возложить вину на него. Цзян Ваньинь не желал Вэй Усяню смерти, теперь уже нет. Сейчас имя Вэй Усяня было очищено, и Цзян Ваньинь осознал, что тот был единственным, кто делил с ним память о родителях и сестре.
Они снова разговаривали, осторожно начав опять сближаться. Прибывая в Облачные Глубины, иногда на советы, иногда чтобы побеседовать с Лань Сичэнем, Цзян Ваньинь стал останавливаться у цзинши, чтобы пообщаться и с Вэй Усянем.
Лань Ванцзи считал, что это хорошо. Хорошо для них обоих.
Это случилось в один из таких приездов. Тогда Цзян Ваньинь и Вэй Усянь понемногу начинали перешучиваться, как бывало давным-давно. Вэй Усянь сказал:
— Когда приедешь в следующий раз, Цзян Чэн, я тайком притащу «Улыбку Императора», и мы сможем распить ее вместе. Можно еще позвать Не Хуайсана. Будет все, как когда мы тут учились.
— Придурок, — выругался Цзян Ваньинь не зло, а скорее ностальгически. — Опять втянешь в неприятности своего мужа, и Лань Цижэнь прикажет вас обоих выпороть. Да ты должен на месте помереть... Эй, Вэй Усянь!
Лань Ванцзи помнил, как выскочил из цзинши и увидел Вэй Усяня, неподвижного, с пустым взглядом открытых глаз, и пришел в ужас. Помнил, что Цзян Ваньинь пребывал в еще большем смятении.
Помнил, как нес тело Вэй Усяня целителям, и как мир разлетелся на куски, когда те сказали, что уже слишком поздно. Как орал на них Цзян Ваньинь, требуя придумать хоть что-нибудь, в полнейшую противоположность с потрясенно молчащим Лань Ванцзи.
Как Лань Ванцзи наконец начал принимать случившееся, когда настал рассвет и укрытый погребальной пеленой Вэй Усянь проснулся и закричал.
***
Лань Ванцзи распорядился сохранять состояние Вэй Усяня в строжайшей тайне, известной только ему, Цзян Ваньиню, Лань Цижэню, Лань Сичэню и горстке целителей.
— Это, должно быть, проклятие, — сказал Цзян Ваньинь, вынужденный назавтра возвращаться в Пристань Лотоса. — Кто бы это ни сотворил, я найду их, и они получат поделом.
Лань Ванцзи не сомневался в его словах. Но поклялся себе с головой погрузиться в запрещенные книги и отыскать решение, даже если это станет его последним делом.
Что же до Вэй Усяня...
Он, как показалось Лань Ванцзи, слегка переменился. Словно чуть откатился во времени. Тем утром, когда он пришел в себя, Лань Ванцзи сжимал его руки в своих, а тот растерянно оглядывался вокруг, будто не понимая, где находится.
— Лань Чжань, — неуверенно произнес он, — это ведь Облачные Глубины? Что мы тут делаем?
Лань Ванцзи сглотнул.
— Мы женаты, Вэй Ин, — ответил он.
— Это я знаю, — пробормотал Вэй Усянь. — Но мы… мы же удрали. Разве мы не были вчера в Илине? Навещали А-Юаня и Вэнь Нина…
(Последний раз они были в Илине девять месяцев назад.)
— Хорошо, раз Вэй Ин не помнит, я помогу тебе, — мягко произнес Лань Ванцзи. — Только…
(… не умирай больше.)
Через минуту молчания Вэй Усянь заулыбался, словно налившись солнечным светом.
— Лань Чжань, не тревожься обо мне! Я буду в порядке, пока у меня есть ты.
***
Когда это повторилось, прошло уже немало времени. Лань Ванцзи успел рассказать обо всем, что произошло между Илином и их возвращением в Облачные Глубины: что Лань Сичэнь вышел из затвора и настоял, чтобы они остались; что Вэй Усянь начал помогать обучать новых учеников ордена; что Цзян Ваньинь научился извиняться и они снова в добрых отношениях.
(«Это здорово, — сказал Вэй Усянь. — Надеюсь только, он не станет извиняться за то, что приключилось. Вышло бы неловко».)
Лань Ванцзи отказался покончить с предосторожностями. Каждую ночь, едва Вэй Усянь засыпал, он возвращался к найденным в библиотеке свиткам и книгам, стараясь отыскать хоть какое-нибудь похожее проклятье. Но безуспешно.
На сей раз это был юный адепт Ланьлин Цзинь, приехавший в Облачные Глубины учиться. Он заметил Вэй Усяня в одном из внутренних двориков, глумливо указал в его сторону и провозгласил, привлекая внимание остальных учеников поблизости:
— А вот и Старейшина Илина, уютненько обосновавшийся в Облачных Глубинах. Тебя не мучает вина, Вэй Усянь? За сотни невинных людей, которых погубил? Я б на твоем месте глаз показать не смел от позора!
Лань Ванцзи попытался выступить вперед, но Вэй Усянь остановил его.
— Видишь ли, — осторожно начал он, — если хочешь знать…
— Ничего я не хочу знать! Из-за тебя погиб мой отец! — вскричал ученик Цзинь, гневно тыча пальцем. — Если б ты раскаивался хоть самую малость, тебе бы стоило просто умереть!
Вэй Усянь покачнулся и рухнул.
Во дворе воцарился хаос. Ученики принялись перешептываться. Юноша из Ланьлин Цзинь, в ужасе уставившись на свои руки, пролепетал:
— Я ничего не делал, я не…
— Никогда нельзя относиться к своим словам с беспечностью, — промолвил Лань Ванцзи, сам дивясь, как ровно прозвучал голос. Опустился на колени, снова поднял Вэй Усяня на руки и отнес в цзинши.
И стал ждать.
***
На рассвете Вэй Усянь проснулся и спросил:
— Лань Чжань, почему мы в Облачных Глубинах? Мы же собирались обследовать храм Гуаньинь.
Лань Ванцзи ощутил, будто тонет. Не обращая на это внимания, он оторвался от горы книг и свитков, присел на край кровати и произнес:
— Отдыхай. Завтра я все объясню.
Вэй Усянь выглядел смущенным, растерянным, но послушался.
— Лань Чжань, ты сам не забудь отдохнуть.
(Ни единого ласкового слова. Никаких «пока у меня есть ты».)
***
На сей раз помешать слухам разойтись не вышло. Меньше чем через неделю Цзян Ваньинь прислал гневное письмо с требованием объяснить, как вдруг все узнали, что печально знаменитого Старейшину Илина можно убить, просто повелев ему умереть.
Это случилось снова. А затем еще и еще. Раз — когда они были в Гусу, потом — когда навестили Цинхэ, а после — когда остановились в Юньмэне, чтобы Вэй Усянь убедился, что Цзян Ваньинь перестал его ненавидеть. Все оказалось напрасно: рассерженный крестьянин пожелал ему сдохнуть, и Вэй Усянь умер опять.
Бесчисленные свитки и книги оказались бесполезны. Цзян Ваньинь допрашивал и пытал многих, но тоже ничего не нашел. Оставалось только снова ждать рассвета.
Солнце выглянуло из-за горизонта, и глаза Вэй Усяня распахнулись.
Он резко сел, дико озираясь по сторонам. Лань Ванцзи был уже готов к очередным потерянным воспоминаниям Вэй Усяня, но…
— Ты кто?
Лань Ванцзи заледенел.
— Где я? — Вэй Усянь недоуменно оглядел себя. — Как я сюда попал? Цзян Чэн здесь? Это что, розыгрыш? Цзян Чэн!
— Вэй Ин, — произнес Лань Ванцзи, чувствуя нарастающую панику. — Это…
— Откуда ты знаешь мое имя? — настороженно спросил Вэй Усянь. — Погоди, ты, вроде… Ханьгуан-цзюнь? Один из Двух Нефритов ордена Лань?
Лань Ванцзи лишь беспомощно открывал и закрывал рот, не в силах ответить. Этот Вэй Ин не помнил уже ничего, даже его едва узнал.
Так и будет продолжаться, понял он. Вэй Усянь станет терять все больше и больше воспоминаний. Он уже потерял так много: их счастливый брак, храм Гуаньинь, первую и вторую осады Погребальных Холмов, Низвержение Солнца, победу над Сюань-у, даже учебу в Облачных Глубинах.
И то, как они полюбили друг друга.
— Умри, — прошептал Лань Ванцзи, и Вэй Усянь упал. — Умри. Умри. Умри-умри-умри!
***
Когда солнце снова взошло, Вэй Усянь не проснулся.