Actions

Work Header

Орден Вражды

Work Text:

Верность.

Команда.

Поддержка.

Дружба.

Какие громкие слова, но вместе с тем – такие наивные. От них веет детством, когда, будучи ребёнком, веришь чаще словам, нежели поступкам. И не возникает никаких сомнений в обещаниях друга: он не забывчивый и хитрый взрослый! На приятеля всегда можно положиться! Потому что он никогда не обидит и не предаст…

Василиса, Фэш, Ник, Диана и Захарра тоже так думали, когда создавали свой Орден Дружбы. Никому и в голову не могло прийти тогда, что в недалёком будущем они пожалеют о своём поступке! Ведь как верно подметила Василиса, из-за распрей эфларовцев может пострадать их дружба – точнее, она просто исчезнет, погрязнув в жестоких играх и глубоких обидах сильнейших часодеев. Поэтому ребята горячо поддержали идею Ника о создании их собственного братства, чтобы они хоть как-то могли противостоять сокрушающему напору взрослых, которые не ведали пощады и воспринимали все сантименты детей как помехи на пути к поставленной цели. Как же сильно юные часовщики надеялись, что клятва свяжет их спасительной нитью взаимопомощи! Но на деле её узы оказались оковами, отдающими болью в сердце и мешающими безропотно выполнять приказы своих наставников.

Высказанные в фамильном замке Драгоциев опасения Фэша полностью подтвердились. После возрождения времени в найденном ребятами Расколотом Замке взрослые стали обсуждать более тщательную экспедицию ключников для его обследования. Но наметить план действий им помешали феи: маленький народец взбунтовался, когда речь зашла о составе группы сопровождающих. Белая Королева потребовала, чтобы вместе с Дианой отправился кто-то из её сородичей, хотя бы госпожа Дэлш, во избежание очередного несчастного случая. Феи настаивали на безопасности своей представительницы: они не забыли ужасного зачасования Дианы в самом начале её миссии.

Естественно, каждый член собрания был оскорблён до глубины души недоверием крылатых созданий, и больше всех негодовала Мортинова по общеизвестным причинам, на которые, конечно, все предпочитали закрывать глаза. Она категорически отказалась состоять в одной команде с феями. И не стала этого скрывать.

- С меня достаточно вездесущей Фрезер и наглых королев! - истерично воскликнула женщина, не обращая внимания на шиканье Миракла, который изо всех сил пытался предотвратить конфликт. Но, увы, всё было напрасно: нет, обошлось без женских истерик и выяснения давних отношений между Еленой и Лиссой. Кровопролития и крылатых боёв дамы не устроили якобы по обоюдному желанию, хотя выражение их лиц говорили об обратном.

Дела пошли гораздо хуже: Астрагор обвинил фей в трусости и отказался от их услуг в предстоящем деле.

- Подозрительность может передаться ключникам и разрушить у ребят необходимый сейчас им командный дух, - мягко, но сурово объяснил свою точку зрения дух. – Поэтому не стоит подавать детям дурной пример: им и без наших ссор достаточно тяжело, хоть они и стараются добросовестно выполнять возложенные на них обязательства.

Белая Королева не осталась в долгу.

- Уважаемый Астрагор, - она слегка повела плечами, отчего камни её настроения брызнули на пол искрящимся фонтаном, - тебе должно быть известно не хуже меня, что невозможно уничтожить несуществующую вещь. Для того, чтобы пролить себе на колени горячий чай, нужно держать в руках чашку с этим напитком. И никак иначе.

После чего светлая фея отозвала кандидатуру Дианы и покинула собрание под всеобщий гул и презрительный взгляд Нортона Огнева. Повелительница лютов сохранила присущее ей холодное безразличие ко всему происходящему. Только чёрная вуаль на лице несколько раз дёрнулась, как будто её обладательница нервно покачала головой. Или, может, во всём оказался виноват ветер, подувший из отрытого окна?

Выждав, пока настанет относительная тишина, Астрагор заявил во всеуслышание, что своим поступком феи оскорбили не только присутствующих, но и лично род Драгоциев. Белая Королева бросила им вызов, который те принимают, а это означает лишь одно: с сегодняшнего дня начинается война между духами и феями.

– Часовщики и ремесленники, вы вольны выбрать, на чью сторону встать в предстоящих сражениях. Только обдумайте всё хорошо, обратите на все детали сегодняшнего дня, - отметил Астрагор в конце своего выступления, обведя всех присутствующих тяжёлым взглядом.

Вот здесь не выдержал Константин Лазарев. Он, конечно, проигнорировал дерзкую улыбку превосходства на лице Огнева, вызванную словами духа, которые лишний раз подчёркивали разницу между присутствующими членами заседания. В конце концов, это их личные счёты: только его и Нортона-страшего. Но публичного унижения своих собратьев он не был намерен терпеть на встречах столь высокого уровня. И в подтверждение своих слов резко поднялся из-за стола с речью:

- Мастера устали от всячески подчёркиваемого пренебрежения со стороны часовщиков в свой адрес и встают в ряды отдельной армии. Они будут воевать за свою независимость и должное им уважение.

В итоге эфларовцы напрочь забыли обо всём: о пророчестве, гибнущей планете, Расколотом Замке и ключниках вместе взятых. Хотя нет, о ребятах никто не забыл. Просто теперь у них поменялась роль: в условиях войны они стали знаменем своей армии. Символом, за которым солдат, не жалея сил и не боясь смерти, пойдёт куда угодно. И сделает всё, что потребуется, выполнит любой приказ командира ради победы своих собратьев, даже из разряда невозможных.

Часовой дар у детей при этом стал развиваться гораздо быстрее: иначе говоря, им пришлось под молчаливым требованием главнокомандующих усовершенствовать свои способности, чтобы расширить области их применения. У Василисы, например, обнаружился часовой флер, чему был несказанно рад Нортон-старший. Девочке даже на миг показалось, что теперь он перестанет относиться к ней с пренебрежением: ведь она доказала, что не зря принадлежит к роду Огневых! Она ничуть не хуже брата с сестрой! Оказалось, увы, что она их намного превосходит, а это раздражало отца, который до последнего верил в сына.

Но глава семейства сумел взять себя в руки: ещё бы, какой силы козырь появился у него в запасе! Теперь у часовщиков есть, что показать духам, с которыми они раньше предпочитали держаться миролюбиво и учтиво. Втайне же часовщики давно хотели отобрать большую часть власти из цепких рук духов Осталы, только ждали повода это сделать. И всплеск эмоций у Лиссы стал для них долгожданным шансом нарушить давно ненавистные всем устои часового мира. Тем более, они считали себя «безоговорочными победителями», как любил повторять Нортон опечаленному Мираклу, которому пришлось снова взяться за нелюбимое занятие.

- Ведь в наших рядах несколько ключников: Василиса, Норт, Маришка, Марк. Гораздо больше, чем у остальных сторон! – подчёркивал Огнев на каждом заседании часовщиков, предоставляя на их суд свой дерзкий, но не лишённый смысла план очередного сражения.

Действительно, мастера могли похвастаться одним Ником, который лишь благодаря Василисе - раньше другу, а теперь врагу, - получил только часовую степень и допуск в Часовой круг. Что он и его соратники могли сделать против остальных ключников? Если с феями и духами, которые имели по одному ключнику на войско, можно было попытаться что-то предпринять, то в случае с часовщиками приходилось лишь отчаянно обороняться, стремясь выжить из последних сил. Конечно, Нику было нелегко сражаться против друзей: он отсиживался в штабе и избегал вылазок на линию фронта до последнего, с огромной настойчивостью просил отца прекратить войну, даже пробовал тайно ото всех улететь на часолёте Данилы к ребятам, чтобы попытаться образумить их. Но всё оказалось напрасно: часолёт не взлетел, а мальчика прилюдно обвинили в трусости, после чего ему пришлось, скрепя сердце и утирая скупые мужские слёзы, воевать против своих собратьев по Ордену.

Хуже и тяжелее всех дела обстояли у Фэша. Нет, его войско было самым могущественным и сильным в плане часодейского мастерства, а духи даже никогда не вели разговоров о провале очередной операции и не обсуждали тактику поведения в случае добровольной сдачи себя на волю победителя, – ведь это никогда не могло случиться. И думать о проигрыше Рок запрещал всем детям, уверяя, что Астариус видел много часовых параллелей и различных их ответвлений, но ни одна их них не заканчивалась поражением духов и рода Драгоциев в частности. Казалось бы, в такой атмосфере уверенности невозможно печалиться и страшиться будущего. Тем более грустить о настоящем – глупо, если все ждут победу!

Но унылость поселилась в душу Фэша по другому поводу: он всё-таки смирился со своей незавидной долей, которую не смог отвести от него даже хитрый Рок. Астрагор выбрал Фэшиара Драгоция в качестве своего нового воплощения в данном измерении. И это невозможно было оспорить, поскольку он объявил свой вердикт прилюдно, желая избавить своих учеников от лишних переживаний за свою судьбу, ведь в условиях войны детям и так приходится не просто. Он своим ловким ходом словно запретил Фэшу искать лазейку в их договоре, поскольку тогда мальчику пришлось бы прилюдно пойти против всесильного Учителя. Но предосторожность духа была напрасной: Фэш уже не желал нарушить данное Астрагору обещание. Ему не было ради чего, а точнее кого, бороться. То далёкое будущее, которое он тайком от сестры Захарры планировал в своих самых смелых мечтах, не имело для него смысла без одной маленькой и очень упрямой рыжеволосой девчушки. А она, как и остальные ребята из Ордена, стала теперь для него недоступна: армия умела беречь атрибуты своей скорой победы. О чём Драгоцию не забыл намекнуть Астрагор, когда поймал его и Захарру в своих покоях возле гадательного зеркала:

- Разными путями часовщики, феи и мастера придут к одинаковому и неизбежному финалу – смерти. Их не сможет спасти даже маленькое, но избранное часовое чудо по имени Василиса Огнева…

Фэш навсегда запомнил охватившее его тогда чувство безнадёжности и безразличия. А ещё в его памяти осталось побледневшее и осунувшееся при этих словах лицо Захарры. До этого он не подозревал, что сестра умеет не только острить и язвить по любому поводу – столько слёз, сколько скатилось по её щекам в тот вечер, он не видел за все годы их знакомства. И, безусловно, он не знал, что девочка, как и он, разом похоронила в своём сердце романтичную фантазию завтрашнего дня, где она идёт рука об руку с чумазым кареглазым мальчишкой, который стал её личным мастером. И не только часового дела. Не от того ли мучительно стало просыпаться Захарре каждое утро, несмотря на прекрасные ежечасные сводки с зоны боевых сражений, которые приходили к ней на часолист? Но этот секрет она не расскажет никому: как и то, чьи имена она напряжённо ищет в тексте новостей, радостно уверяя всех и каждого, что всё равно переживает за духов, что бы они не говорили о своей неуязвимости и ловкости.

На первый взгляд, особо не пострадала в военное время обаятельная Диана Фрезер, ведь королевской фрейлине некогда забивать свою прелестную головку всякой ерундой, а придворный этикет обязывает всегда скрывать свои истинные эмоции от окружающих. Да и редко она теперь видела лица своих друзей, чтобы при каждой встрече ужасаться, понимая, что перед тобой теперь не друг, а враг. Белой Королеве в любую минуту могла понадобиться её свита, и Диана всегда должна быть во дворце, готовая принять участие в большинстве церемоний. Но кто сказал, что в укромном месте глухой ночью фея не может дать волю своим эмоциям, утром тщательно накладывая осточертевший ей макияж на опухшее и покрасневшее от слёз лицо?

Но это было сначала, а после на смену печали пришла усталость от глупых светских бесед об исходе очередной военной компании и притворному сочувствию семьям погибших или пострадавших в этой ненавистной войне. И только визиты Чёрной Королевы с несчётным количеством лютов и фертид в её окружении снимали напряжённую и скучную обстановку в белом Замке. Потому что тёмные феи никогда не поддерживали бесед о политике и битвах, предпочитая неписанным законам дворцового этикета меткие сатирические эпиграммы в духе любимого ими в последнее время чёрного юмора. А всё-таки последней каплей для Фрезер стало её участие в минуте молчания в честь павшего самого большого объединённого войска фиров и лютов, сражавшегося против часовщиков. Её повергло в ужас не количество умерших и пропавших – к этому все рано или поздно привыкли в Чародоле, – а «предательство» Василисы. Фрезер во всех живописных и ужасающих душу подробностях расписали, как Огнева сражалась бок о бок со своим братом и помогала Резниковой пытать пленных фей. Это известие убило Диану, надеявшуюся, что Василисе удастся в очередной раз справиться со свалившимися на её плечи трудностями и спасти их всех: ведь разве не для этого она пришла сюда с Осталы? Фею тошнило несколько дней, стоило ей представить Огневу на поле боя, которая с лёгкостью переступала через гору зачасованных или покалеченных солдат. «Интересно, черноключница, ты также без сожаления и чувства вины направила бы в мою сторону свою часовую стрелу? Тебя не остановила бы ни наша крепкая дружба, ни данная нами клятва? А ты изменилась, тайная королевская дочь… Значит, и мне пора стать иной», - приняла решение любимая воспитанница госпожи Дэлш, направляясь в зал для гостей на очередное собрание фрейлин из свиты её величества.

И наконец, свершилось то, что с самого начала войны терзало сердца членов Ордена Дружбы и к чему всё шло: они устали сопротивляться сокрушающему и монотонному напору взрослых, которые велели сражаться против своих друзей. Детям надоело направлять часовые стрелы в грудь друг друга, понимая, что никто из них не посмеет ослушаться приказа начальника и ни за что не опустит своё оружие первым – это читалось в их утомлённых глазах, в которых изредка загорался огонёк сожаления, мгновенно угасающий под давлением возрастающей ненависти ко всему происходящему. Поэтому они связались друг с другом и договорились встретиться, чтобы раз и навсегда покончить с проклятой связью клятвы и взаимных обязательств. И даже выделили для своего перемирия жёсткий регламент: не нападать и не давать поводов к сражению в течение часа до и после, даже независимо от исхода их затеи. А задумали они немыслимое – вернуться в прошлое, чтобы изменить его, выбрав для этого другую часовую параллель, где Ник не предложит им создать злосчастный Орден, благо сил и умения у них для подобной работы со временем оказалось теперь достаточно.

Ребята решили встретиться на территории Змиулана, ведь именно там и была высказана идея о создании Ордена. Безусловно, пробраться в сам замок никто не желал, иначе духи не стали бы церемониться со своими заклятыми врагами. Но близость к месту, с которого, по их мнению, и начались все проблемы в их отношениях, как будто придавала им силы. Первым на место встречи прибыл Ник, который хмуро посмотрел на появившихся сразу после него бывшего лучшего друга и его сестру. Мальчик старался выглядеть серьёзным и собранным, но от Захарры не укрылся его беспокойный взгляд, в котором невольно проскальзывал страх перед родом Драгоциев. Девочка тогда мгновенно отчитала себя за неразборчивость и дурной вкус: как она могла влюбиться в это жалкое существо, пародию на мужественного воина? Сейчас ей было противно присутствие Лазорева-младшего рядом с собой, что она не замедлила показать, громко фыркнув и отвернувшись от него. Фэш, надо сказать, сразу улыбнулся, словно в одобрение её поступка, отчего у него на щеках появились присущие только ему озорные ямочки, которые Захарра не чаяла когда-либо увидеть снова.

Но стоило появиться Василисе верхом на тонкороге, как Фэш снова вернулся в полюбившееся ему в последнее время состояние угрюмости и озлобленности. Как и Захарра, он весьма призадумался над своими чувствами: почему он несколько раз рисковал своей жизнью ради этой выскочки, которая вечно приносила ему одни неприятности? Ведь с самого начала было ясно, что она действует от имени своего отца, пусть Василиса и не понимала зачастую, что она являлась всего лишь несведущей пешкой в его умелых руках. «Никогда не считал себя мазохистом, а тут такое открытие», - отметил про себя юный Драгоций.

Но не это по-настоящему задевало Фэша, нет. Как ни пытался себя убедить мальчик в обратном, но из его памяти не исчезало показанное Астрагором видение наиболее вероятной судьбы Василисы Огневой: вот она, уже повзрослевшая и похорошевшая, идёт рука об руку со своим давним другом, с которым Фэш познакомился во время их пребывания в летнем лагере после перехода с Эфлары на Осталу. Кажется, его звали Алексеем, хотя Драгоций и не стремился запомнить имени этого глупца – он никогда не видел в нём соперника в борьбе за сердце Василисы. Парень считал его лишь детской привязанностью девочки, которая появилась у неё от безысходности и крайне тяжёлой жизни на странной Остале. Ну а тот факт, что Рознев думает иначе, его не волновал, поскольку Фэш был уверен в своём превосходстве. Зря, как оказалось. Безусловно, Фэш не поверил словам Астрагора сначала, даже позволил себе засмеяться духу в лицо, утверждая, будто бы он лучше знает характер Василисы и этого выскочки. Но когда учитель спокойно осадил его тем, что мать Василисы показала ему нить из клубка судьбы своей дочери сразу после её рождения, у Фэша мигом опустились руки. Ведь Драгоций прекрасно знал: клубок судьбы является точнейшей гарантией будущего человека. Естественно, нити можно убирать и добавлять для корректировки жизни, но это столь рискованное занятие, которое влияет на тысячи других жизней, что мало кто пытается что-либо изменить.

С той минуты Фэш запретил себе думать о Василисе иначе, нежели как об опасном злодее, которого нужно уничтожить в первую очередь во благо всего мира. И укрепило его подозрения известие, что другой его враг – ненавистный Марк Ляхтич, – начал вдруг ухаживать за девочкой. Его успех начался с ошеломительного подарка, который он преподнёс Огневой в день её рождения, а та приняла его с огромными благодарностью и восторгом. Фэш давал себе отчёт в том, что Маркус хочет лишь насолить ему, сделать как можно больнее, чтобы в очередной раз показать своё превосходство и благосклонность Эфларуса. Но Драгоций не мог навести порядок в своей душе. Теперь сильнее удивления к симпатиям Василисы его терзали брезгливость к Огневой и уязвлённое самолюбие гордого подростка, что представляло собой гремучую и болезненную смесь для Фэша.

Поэтому на робкое предложение девочки выбора варианта с параллелью, где Орден Дружбы они создают, но после не наступает война, он ответил громким яростным смехом:

- Ты так и не освоилась на этой планете, глупая Огнева. Данная война неизбежна среди эфларовцев! Она разразилась бы в любом случае, вопрос лишь во времени: быстро это случится или после долгой отсрочки. Все народности ненавидят друг друга, и даже ты не смогла ничего исправить, придя сюда с дурацкой Осталы. Так что хотя бы сейчас докажи нам, что ты не безмозглая фейра, и не опозорь своего обожаемого зодчего.

- Знаешь, в последнее время я до такой степени ненавижу треуглов, что готова уничтожить их всех. Просто мечтаю стереть их с лица Эфлары: вдруг на тебя натолкнусь ненароком? Совмещу приятное с полезным, - быстро парировала ему Василиса, нежно поглаживая часовой браслет.

Покрасневший Фэш сжал руки в кулаки, стараясь таким образом угомонить бешено бьющееся от гнева сердце и не прибить Огневу мгновенно – он не растерял до конца присущие ему честь и достоинство, поэтому старался не нарушать их уговора.

- Фэш, Василиса, прекратите немедленно! Мы же дали слово, что не будем не только нападать, но и провоцировать друг друга! – закричал Ник, встав между ребятами в попытке предотвратить назревавший конфликт.

- Давайте побыстрее покончим со всем этим и разойдёмся по своим лагерям, - нервно произнесла Диана, кутаясь в меховую курточку, отороченную серебристым мехом. – У меня мало времени, я и так еле-еле смогла вырваться к вам сегодня. Мне ещё надо успеть соответствующе одеть Белую Королеву к началу церемонии по…

- Ага, точнее, помочь ей выбрать очередное роскошное траурное платье таким образом, чтобы оно не перекликалось с одеянием Чёрной Королевы, - прыснула Захарра. – Но ты права, нам действительно нужно поторопиться, пока Астрагор со своими слугами не заметил вас здесь. И кстати, Лазорев, один раз мы уже дали слово, а теперь собираемся его забрать… Видишь, твои миролюбивые высказывания очень неуместны.

- Поэтому приступим, - хором произнесли ребята, одновременно взмахивая руками, на которых ярко блестели часовые стрелы самых разнообразных форм и размеров, ставшие в этой кровопролитной войне не предметом гордости, а настоящим смертоносным оружием…