Chapter Text
Падаешь, ты падаешь.
Падаешь с лестницы борделя и слышишь, как мать кричит твое имя. Слышишь плач, когда мужчина вытаскивает ее, обнаженную, за волосы на улицу. Пытаешься подняться, чтобы помочь ей, только вот все болит и перед глазами плывет, а тело не слушается.
Ты падаешь с лестницы Башни Кои. Твой отец послал человека, чтобы столкнуть тебя. Вся твоя короткая жизнь пролетает перед глазами, пока ты катишься по ступеням и не знаешь, как остановиться.
Ты снова падаешь с лестницы Башни Кои. Человек, которого ты когда-то уважал, который первым признал твой блестящий ум, пнул тебя вниз. «Чего и следовало ждать от сына шлюхи», — говорит он. Ты ненавидишь это прозвище. Ты презираешь его.
Ты убиваешь, лжешь, посылаешь на смерть всех, кого когда-то любил, а из их тел строишь плот, чтобы не потонуть. Но у всякой лжи есть срок, и у тебя даже не хватает времени вскрикнуть, когда все вокруг рушится. Когда понимаешь, что Шоюэ пронзает твою грудь.
Ты снова падаешь.
***
Не Минцзюэ просыпается.
Первое, что он понимает, очнувшись — он способен чувствовать свое тело. Есть ощущения и тяжесть. Вторым приходит осознание, что он контролирует руки и ноги. Можно почувствовать, как мышцы болят от напряжения, когда он садится.
Следующим становится то, что в голове его собственные связные мысли, а не водовороты гнева и воспоминаний, которые ему не принадлежат.
Он сгибает руки перед собой, сжимая и разжимая кулаки. Они материальные, плоть и кровь, живые. Взгляд в зеркало — и все возвращается. Он Не Минцзюэ, он живой. Он на пути в Юньмэн, где примет участие в открытии нового надзирательного пункта, построенного на месте бывшей Пристани Лотоса.
Он сжимает кулаки. Спустя пару лет он возглавит Низвержение Солнца и уничтожит всех псов Вэнь до последнего. А после этого умрет от руки своего побратима, Мэн Яо.
Мэн Яо.
Человек, называющий себя Не Минцзюэ, чувствует, как их воспоминания переплетаются. В гробу он прожил жизнь Мэн Яо, ощутил, как того пинком выкинули из Башни Кои, как его собственные руки свернули тому шею.
— Брат, ты кажешься бледным. В-все в порядке? — спрашивает Хуайсан, когда они отбывают. Младший брат по крови, который однажды спланирует падение Мэн Яо в качестве мести за его смерть.
***
Юньмэн
Над Юньмэном нависают тревожные тучи. Хотя обычный люд не слишком волнуют распри в мире заклинателей, но смена власти, подобная этой, определенно будет иметь последствия. Цзян Фэнмянь создал хорошую репутацию своему ордену, и Юньмэн чувствует ее потерю.
Из заведения перед ним слышится шум. Полубессознательную женщину тащит по улице Мадам. За ними на четвереньках следует паренек и умоляет:
— Пожалуйста, я сделаю что угодно, возьмусь за любую работу, за которую никто не берется. Я сам достану деньги на лекарства. Пожалуйста, просто дайте нам еще один месяц. Нет. Две недели! Если ей не станет легче через две недели, мы уйдем.
Этот паренек — Мэн Яо.
Не Минцзюэ помнит этот случай. Он откупился от Мадам в прошлой жизни. Но никогда не вспоминал лицо Мэн Яо с того времени, зато Мэн Яо помнил его.
Видя, что Мадам не поддается, Мэн Яо поворачивается к толпе.
— Пожалуйста, кто-нибудь… Моя мать умирает.
Их взгляды встречаются, и Мэн Яо кажется совершенно жалким. Он одет в простые одежды, а из-за телосложения еще и выглядит младше своих лет.
Но в то же время Не Минцзюэ видит, кем он станет. Все, что видел в прошлой жизни, а потом в гробу. Мэн Яо, которого скидывают с лестницы Башни Кои. Мэн Яо, который спокойно убивает своего старшего офицера. Мэн Яо, который пытает кого-то для Вэнь Жоханя с удовлетворенной улыбкой.
Будет милостью покончить с ним здесь и сейчас.
К сожалению, Не Минцзюэ не может просто так убить кого-то посреди улицы.
— Ты, — указывает он на Мэн Яо. — За мной.
— Это глава ордена Цинхэ Не! — кричит один из его людей. Не Минцзюэ демонстрирует свою саблю со всполохом ци.
— Он ваш, глава ордена, — сразу же начинает любезничать Мадам.
Настороженность вспыхивает на лице Мэн Яо и моментально сменяется умиротворяющей улыбкой, которая выглядит странно на таком молодом лице.
— Мэн Яо рад приветствовать главу ордена Цинхэ Не. Давайте обсудим дела внутри. Я мог бы предложить вам чаю? — говорит он, не поднимаясь с колен.
— Не нужно, иди за мной, — повторяет Не Минцзюэ, инстинктивно сжимая пальцы на рукояти. Намерение убить, похоже, как-то проявляется, потому что паренек напрягается.
— Если Мэн Яо как-то оскорбил главу Не… Я прошу прощения. Моя мать… она очень больна. Пожалуйста, разрешите мне сначала...
Он не облегчает задачу, и у Не Минцзюэ кончается терпение. Он шагает вперед и хватает Мэн Яо за руку.
Чувствуя опасность, тот не встает с колен, от волнения говоря чуть громче:
— Глава Не, я не знаю, что сделал не так. Если я как-то оскорбил вас, пожалуйста, скажите мне, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину.
Не Минцзюэ ничего не стоило бы просто оглушить мальчишку и вытащить из города, но Хуайсан нервно дергает его за рукав. Он устраивает сцену, а в нынешней сложной обстановке в Юньмэне лучше не создавать панику. Не Минцзюэ не хочет объясняться потом с орденом Вэнь.
Что бы сделал Цзинь Гуанъяо?
— Хитрость, — шепчет мягкий голос в голове Не Минцзюэ, — чего больше всего желает Мэн Яо?
Воспользоваться желанием ребенка получить отцовское признание — достойно презрения.
— Успокойся, — он отпускает руку Мэн Яо, и юноша мгновенно падает перед ним ниц.
— На что уставились? — кричит Не Минцзюэ собирающейся толпе. — Занимайтесь своими делами! — это не сработало бы ни у кого другого, но в его голосе есть сила. Толпа расходится и со страха, и из-за уважения.
— Вставай, — приказывает он, как только люди расходятся.
Мэн Яо послушно встает, но не поднимает головы.
Не Минцзюэ давит злость и понижает голос.
— Я знаю твоего отца. Цзинь Гуаншаня.
В этих словах нет лжи. Он мог бы сказать, что Цзинь Гуаншань послал его, но этого не нужно, потому что Мэн Яо вскидывается, как стрела, а в широко открытых глазах читается отчаянная надежда.
Это благое дело, напоминает себе Не Минцзюэ. Он никогда не отличался сентиментальностью. Этот человек загубит много невинных жизней. Нет смысла продолжать его страдания.
— Моя мать… Ей недолго осталось… Она была бы бесконечно счастлива, если бы он еще раз пришел повидать ее.
На это желание Не Минцзюэ нечего ответить, поэтому он и не пытается.
— Забери ее в дом отдыха и добудь ей лекарств, — приказывает он Хуайсану, который смотрит непонимающе, но подчиняется.
— Следуй за мной, — кивает он Мэн Яо, который сразу же поднимается и стремительно следует к своей смерти.
Не Минцзюэ никогда не думал, что наступит день, когда он обманет Мэн Яо.
— И это проще, чем ты мог бы подумать, не так ли? — спрашивает мягкий голос у него в голове.
***
Они шагают в тишине.
Уходя все дальше и дальше от людей, Мэн Яо размышляет о своих перспективах.
Главу Не невозможно прочесть.
Если этого человека и правда послал отец, то получается, что его прежнюю ярость Мэн Яо понял неправильно?
Он мало что может предложить подобному человеку. Тот ничего не получит от его смерти. Если бы он хотел секса — это бы случилось в борделе, непохоже, что ему не хватает денег. Допустим, он соврал о статусе главы ордена, но и тогда худшее, что может предположить Мэн Яо — продажу в рабство. Если задуматься, это немногим хуже, чем быть выброшенным на улицу вместе с больной матерью.
Если есть хоть малейший шанс, что этот человек здесь, чтобы помочь им, Мэн Яо с радостью за него ухватится.
Не Минцзюэ повезло, что Мэн Яо все еще полон надежды и юной наивности и не предполагает, что его отец мог послать кого-то избавиться от доказательства своей измены. Но суть в том, что даже если этот человек собирается ему навредить, у Мэн Яо нет выхода. Этот человек заклинатель, а он — обычный смертный. У него не получилось бы сбежать.
В то же время, пока они уходят все дальше и дальше, голова Не Минцзюэ полнится воспоминаниями из жизни Мэн Яо. Он вспоминает подъем к Башне Кои — один шаг за раз, с надеждой в сердце и отчаянным предвкушением, скручивающим внутренности. Вспоминает и вспыхивающую надежду на лице Мэн Яо, юношеский энтузиазм, проявляющийся от каждой похвалы. И благодарную улыбку вспоминает — которую получил, когда вручал Мэн Яо рекомендательное письмо для ордена Ланьлин Цзинь.
А еще он вспоминает слезы Цзинь Гуанъяо, убивающего собственного сына с мыслями «так будет лучше», «это нужно сделать». Он сделает это быстро, ребенок не будет страдать. Разве то, что делает Не Минцзюэ, чем-то лучше?
Он вспоминает Низвержение Солнца, смотровые башни, все те жизни, которые Цзинь Гуанъяо впоследствии спасет.
Действительно ли он избавляется от огромного зла ради будущего? Или просто пытается избежать собственной смерти?
Действительно ли падение Мэн Яо неотвратимо?
Они останавливаются посреди поляны.
— На колени, — приказывает Не Минцзюэ, держа ладонь на рукояти сабли.